Монолог современника

чилиец по фамилии Христос.

Не дай нам, Бог, однажды, на рассвете,

спросонок чью-то станцию найти,

и, стрелку доведя к условной мете,

услышать, что над Родиной дожди.

1979

1980

СПАСАТЕЛИ

Те, что в горы ушли штурмовать высоту,

бросив вызов судьбе и природе,

точно нить, сквозь эфир протянув частоту,

третьи сутки на связь не выходят.

Мы собрались в кружок у складного стола:

как же так, шесть парней — и пропали?

Правда, холод был лют, правда, вьюга мела,

но ведь горы у нас, не в Непале!

Сторожит тишина тех, кто вверх поднялись.

Сколько можно неведеньем мучить?

Остается завыть, иль карабкаться ввысь,

наплевав на страховку и кручи.

На парах вертолет — он пробьёт снегопад,

хоть лететь ему не по погоде, —

потому, что в горах альпинистский отряд

третьи сутки на связь не выходит.

1980

АНГЛИЯ

Туманный Лондон, сумеречный век,

вериги власти хлеще, чем удавка.

На Темзе барки, в трюмах хрип калек,

и на Норфолк бесплатная доставка.

Ничто в трущоб не манит глубину,

когда нескладно и убого Сити,

но клуб закрыт, и лорд идёт по дну

между лачуг, стремясь скорей забыть их.

Впритык к дворцам приятнейший контраст:

как бурелом, подобия жилища.

Удел их — тлеть. Никто тут не подаст,

и состраданья ближних не отыщешь.

Здесь мудрость не зависит от седин,

и терпят то, чего б никто не вынес.

И потому на всю страну один

бесстрашен Свифт, а веком позже — Диккенс.

1980

***

Олимпиады звонкий крик

летит, страну загнав в квартиры,

Люд к телевизорам приник,

пуст парк и редки пассажиры.

Век новый, шалый и босой,

уже готов осуществиться.

Спешим в Москву за колбасой.

Встречай, любимая столица!

1980

НА СМЕРТЬ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО

Вот и всё… Ты умер, канул в вечность,

сгинул в сне, которого не ждут.

Вижу, как рванулись в бесконечность

кони, запряжённые в дугу

лёгких санок. Песня оборвалась…

Мы пока остались на краю.

Нам столетье жить, — такую малость, —

продолжая жизнь и цель твою.

Пусть не я, не третий, не двадцатый,

но наверняка, наверняка

кто-нибудь, когда-нибудь, утрату

горькую восполнит… Ну, пока!

1980

ПОХОРОНЫ ВЫСОЦКОГО

1

Мы были заочно знакомы,

мы знали о нём кое-что,

мы даже не ведали: кто мы,

пока он не спел нам о том.

Ушёл, не сдержав обещанья

вернуться в друзьях и в делах.

Москву захлестнуло прощанье,

и воздух цветами пропах.

Текут полноводные реки,

исполнены скорби и слёз,

о нём — о родном человеке,

прожившем и павшем всерьёз.

2

С утрa тянулись улицы

потокaми людeй,

пытaлся дeнь нaхмуриться,

дa нeту туч нигдe.

И блeдно-ослeпитeльным

сиял лицa овaл,

А площaдь — зaлом зритeльным, —

нaродa полный зaл.

Пeвцa убили полночью,

вколов кaкой-то яд,

чтоб послe «скорой помощью»

вытaскивaть нaзaд.

Но поздно. Всё зaкончeно.

Эпохи трeснул лёд.

Остaлось многоточиe

и этот нeбосвод.

3

Проводили его до ограды

и запомнили мел на лице, —

след отчаянья или досады,

или боя со смертью в конце.

Сорок два — всё, что выпало в сумме,

да стена милицейских кокард.

Кто-то бросил бездумное: «Умер

муж артистки... Ну этот вот... бард...».

У России дурная привычка

хоронить, чтоб потом воспевать.

«Бард» — не имя поэту, а кличка,

под которой нельзя умирать.

4

Злыe лицa и нeрвныe рeчи,

дaжe в воздухe пaхнeт бeдой,

колыхaeт московскоe вeчe

оборвaвшeйся днeй чeрeдой.

Всё. Нe стaло поэтa-мeссии,

что умeл Прaвдe двeрь отворить.

Большe нeкому пeть зa Россию

и зa русский нaрод говорить.

25-26 июля 1980 г.

1981

________________

КИТЫ

Нам границы мешают, как сети,

остроги' бьют дождём по спине.

Мы – киты, над водою – мы дети,

но равны на большой глубине!

Нас радарами щупают лодки,

эхолоты заходятся в хрип:

не шпионы ли?
– Залп по серёдке.

Промах! В цель – человеческий грипп.

Мы крепки, но от насморка гибнем.

Без людей нам сто лет – не предел,