Монтесума

Один батальон, составленный из наиболее храбрых воинов, начинает бой; затем к нему присоединяется все остальное войско. Яростный бой идет весь день — но не на равных. Противник бросает в бой в шесть раз больше людей, чем союзники. Как и в первый раз, они теряют много людей. Около 8200 человек, утверждает Тезозомок, не считая постоянно присутствующих в печальной статистике близких родственников императора — опять в количестве трех! К вечеру мешики предлагают остановить «славный рыцарский бой, иоле которого усеяно цветами, драгоценными перьями — славной и радостной смертью среди цветов». Противник, который также достаточно измотан, считает, что забава действительно была хороша, но можно и передохнуть. Вернувшись в свой лагерь, мешики в волнении замечают: «Поле цветет мертвыми телами противников, и эти тела подобны красным розам в драгоценных перьях. Они скончались в такой радости, что сейчас они наслаждаются обществом наших предков и наших бывших королей в присутствии владыки загробного мира Миктлаптекутли».

В Мехико Монтесума заливается слезами, спрашивая у добрых богов, что он мог сделать такого, что так их разгневало. Прием напоминал траурную церемонию. Нет пи фимиама, ни звучания флейт и морских раковин, ни цветов, ни радости. Напротив, все плачут. Жены погибших и раненых распускают волосы, избивают себя и громко причитают. Стоя у входа в Большой храм, Монтесума и chihuacoatl присутствуют при возвращении войск. Одетые в плащи из орлиных перьев, они в бесстрастной позе опираются

на свои большие мечи. Воины проходят молча, направляясь прямо в храм для выполнения обычных церемоний благодарения. Затем начальники отправляются во дворец, чтобы доложить о ситуации. «Разве, — говорит Монтесума, — долг воина ие состоит в том, чтобы победить или умереть? Сегодня победил противник, завтра можем победить мы. Смерть моих братьев бесконечно горька мне, но тот факт, что они пали защищая свою родину, окрашивает их в цвет их крови, в цвет их великого мужества. Их награда, их драгоценные камни и перья — это их высокие подвиги. Такая кончина желательна для каждого из нас, поскольку они не умерли, как женщины, мешая головешки в очаге. Напротив, они пали с оружием в руках. Они окрасили своей кровью цвета утренней росы и кровью своих противников цветы полей и лучи солнца, и я горжусь этим».

После торжественных похорон император выражает свое удивление но поводу того, что тлателольки не приняли участие в общем обряде. Объяснение оказывается простым: у них не было убитых. Они пугливы как олени, поэтому спрятались от противника. «Возможно ли это? — негодует Монтесума. — Будем ли мы спокойно наблюдать, как эти негодяи насмехаются над нами и развлекаются, видя как мы страдаем? Очевидно, эти предатели забыли, что они мои вассалы. Разве их обязанность состоит только в том, чтобы платить налоги?.. Отныне они будут поставлять мне рабов, как делают это другие провинции, а.когда мы отправимся на войну, будут идти отдельно и сражаться будут одни, без чьей-либо поддержки».

Когда эти слова передают тлателолькам, они просто ие знают что делать. В большинстве своем они смиренно признают свою вину. Другие все же хотят вновь обрести свободу. Соотношение сил, однако, слишком неравно. Здравый смысл одерживает верх, и тлателольки решают умилостивить императора своими подвигами. Однако в течение целого года их ие приглашают на императорские приемы.

Это было уже третье дело Тлателолько с начала его правления. Первый казус возник в связи с тем, что император потребовал от тлателольков четкой выплаты налога, который они обязаны были выплачивать после своего поражения в 1473 году, когда у них было установлено правление двух военных губернаторов но примеру других ненадежных мест; тлателольки эту обязанность но сути игнорировали. Второй инцидент произошел, когда пожар храма Тцоимолко вызвал ложную тревогу, а Моптесума ожидал нападения.

Претензии Мехико к Тлателолько были, вероятно, связаны с централизаторскими усилиями императора. Начиная с 1488 года одним из военных губернаторов был принадлежавший к королевскому роду Тлателолько tlacatecatl Чихуа- понокацип. В 1506 году он был заменен Йоллокуаиицином, который, конечно, не принадлежал к королевскому роду. Одновременно в Тлателолько был прислан новый tlaco- chcalcatl, Ицкуауцин, «благородный и храбрый мешик». В этих изменениях выражена контрольно-интеграционная политика Мехико в отношении города-близнеца. Отношение Монтесумы к соседям является, впрочем, весьма последовательным. С одной стороны, он сеет страх, с другой — он обязывает и привязывает, как это было с его реформой установления дворянства. Кнут и пряник. Он находит и указывает вину, йотом привязывает к себе провинившегося своим великодушным прощением.

Итак, стремление к централизации, которое некоторыми в Тлателолько воспринимается без удовольствия. Отсюда все эти слабые попытки возмущения, подавляемые здравым смыслом.

Такими были первые походы Монтесумы. Они очень характерны для всего его правления. Под прицелом его внимания находятся, с одной стороны, долина Пуэбла, с другой — Оахака.

Долина Пуэбла привлекает его, поскольку столь близкое присутствие независимого анклава не может быть терпимо в империи, достойной этого наименования, Оахака же — поскольку это расположенные сравнительно близко огромные богатства. Сырье — например, зозоллапское золото и пользующиеся отличной репутацией в миштекском регионе готовые изделия ремесленников, горшечников, художников и ювелиров. Дань, выплачиваемая, например, провинцией Койолапап (долина Оахака), дает представление о значении этого региона для Мехико. Она состояла примерно из 800 тюков — 16000 штук — художественно выполненных накидок или плащей, 1600 тюков длинных накидок, 20 золотых дисков толщиной с палец и величиной с тарелку, 20 мешков кошенили, два «амбара» кукурузы, один — фасоли и еще один — семян одной из разновидностей шалфея. Поскольку один «амбар» вмещает примерно 186043 кг, то общее количество продовольствия составляло 744172 кг!

Для того, чтобы перенести в Мехико такое богатство, требовались усилия 32355 человек в течение 25 дней. Носильщики, однако, должны были нести с собой свою собственную провизию в ту и другую сторону, то есть ие менее 30 кг па человека. Иначе говоря, транспортировка такой массы продовольствия могла быть возможна только в условиях сменных команд, когда носильщики находились в пути ие слишком большое число дней и кормились собственным провиантом. Скорее всего, это продовольствие хранилось на промежуточных складах и могло служить питанием для войска и сопровождающего персонала. Возможно также, что какая-то часть продовольствия складировалась на месте, в императорских амбарах, а другая переправлялась в Мехико или к тем складам, мимо которых могли проходить войска или купеческие караваны. По всей видимости, транспортировка продовольствия составляла часть обязанностей, связанных с вассальной зависимостью. Каждый провинциальный город платил при всем этом наложенную па него дань.

Оахака представляла интерес в несколько ином отношении. Это был один из естественных мутей к перешейку Теуантепек и к стране майя или, но крайней мере, к центру торговли на большие расстояния, каким был город Хокоиоч- ко, расположенный рядом с Гватемалой. Отсюда приходили в Мехико дорогие перья, бобы какао, шкуры ягуаров, янтарь, жадеит. Эта проходившая в горах дорога больше подходила жившим достаточно высоко ацтекам, чем дорога по берегу Мексиканского залива. С другой стороны, завоевание Оахаки обеспечивало защиту южного фланга при-

брежлой дороги и способствовало окружению долины Пуэбла. И наконец, военная активность Монтесумы в Оахаке была нацелена на ликвидацию существовавших на тот момент анклавов, подавление мятежей и, в конечном итоге, сплочение империи.

Походы, таким образом, не возникали случайно. Проникновение предшественников Монтесумы в Оахаку привело к образованию некоего трезубца, два элемента которого достигали Койоланана и Теоиуктлана и включали большую часть Миштеки. Первый поход к Хальтенеку и Ачиотлану имел результатом закрытие этого кармана и его значительное сокращение. Второй, к Тототенеку и Кецальтенеку, был направлен на то, чтобы соединить приобретения, сделанные в восточной Миштеке и в долине Оахака, с территориями, завоеванными на перешейке Теуантепек. Третий поход, спровоцированный мятежами, имел целью укрепление дороги к долине Оахака. Четвертый был связан с защитой Коатлана и королевства Тототепек и, в общем, с контролем над всеми новыми завоеваниями.

Таким образом, все эти походы связаны между собой. Моптесума стремился превратить грабительское, хищническое государство в структурированное целое, в настоящую империю, которая осуществляла бы свой грабеж более культурно, с опорой на законность и порядок. Он это делал настолько систематично, насколько ему позволяли обстоятельства и необходимость карательных экспедиций. Его войны подтверждали то, что вытекало из его первоначальных политических, административных и религиозных реформ. Но они проводились еще как грабительские рейды и как охота за головами подавляющими силами и всегда но линии наименьшего сопротивления. Исключение представляла плотно населенная долина Пуэбла. Там, чтобы ограничить свои потери, мешики вели ритуальную войну на истощение, войну но правилам, которую они иногда превращали в настоящую войну, чтобы оценить стойкость противника.

ГЛАВА 6

Повседневная жизнь мексиканского государя

ДВОРЕЦ ИМПЕРАТОРА

Стечением времени Монтесума все более утрачивал охоту к личному участию в далеких походах, предпочитая тратить время на проведение в жизнь своих главных реформ, особенно в преддверии векового праздника Нового Огня. Его существование протекало, главным образом, в новом дворце, который он велел выстроить рядом с главной площадью и южной оградой Большого Храма. Этот дворец был, но-видимому, великолепен. Конкистадоры оставили восторженные описания о нем. Кортес писал: «Великолепие его главного дворца не поддается описанию. Могу только сказать, что в Испании нет ничего подобного».