Море и плен

— Ее цель, — говорили мои сослуживцы, — не помогать молодым морякам вступать в Ленинский Комсомол, а искать среди черноморцев недовольных на социалистическую службу и заглядывать каждому в душу, персвер-нуть эту душу, а после отдать ее на расправу чекистам.

— Жалко одного, — сказал Павел, — я упустил из виду один момент и не показал ей инвентаря кочегаров, если бы инспекторша проверила, то наверняка, и без комсомольского билета, был бы причислен к стахановскому движению но сохранению социалистической собственности.

Одессит своих настроений к власти не скрывал и часто откровенничал со своими товарищами.

Почему матросов так страшно влекло к юбке, я не буду останавливаться. Наверное и сами читающие могут себе ответить, если найдутся, которые хоть немного знают морскую обособленность в военноморском флоте Советского Союза.

В противоположность же всему этому, механизмы корабля с неистощимой энергией работали, как часы и их тяжеловесные агригаты обливались то н дело дождевой пеленой масленных брызг смазки.

На их могущественных, но в то же время прозрачных частях стали и меди, блестел звездным сиянием трюмный свет электричества, а под огромным давлением шатунов, как бы опережая друг-друга, подымались и опускались тяжелые головы мотылей, вращавших величавый, но послушный морякам коленчатый вал механизмов.⁸)

Но и здесь донощик оказался на лицо. Он донес о разглагольствованиях кочегара и об этом стало известно комиссару Звереву. Последний арестовал Павла и в сопроводи тельной работникам особого органа дал свое заключение — „списать с эсминца „Безымянный” матроса Павла Горленко, как одного из зачинщиков минувшего дезертирства в Новороссийске". (Конечно ложное).

Но красному комиссару не посчастливилось изолировать в концлагеря матроса, так как в скором времени началась вторая мировая война, которая списала в архив и донесения комиссара и все по его делу материалы НКВД — чудеса рабского государства.

* •

•

Комсомолка Женя, не справившись со своей ролью „инспекторши” и организатора комсомола, под давлением политического шефа флота, все же осталась на эсминце, но уже на этот раз. в роли рядового-радиста.

Перемена в ее работе заметно отразилась на всем ее поведении на корабле. Она уже не кокетничала с офицерами, а с матросами искала сближения на товарищеских началах.

И чем больше она вращалась среди них, тем больше она начала разбираться в советской системе и задумываться о своей роли в комсомоле, давши присягу ЦК(а) ВЛКСМ на свою командировку в Черноморский военный флот.

Ночные вахтенные часы изнуряли ее как радистку и она уже искала только одного: сна и покоя.

Заметив большую перемену в девушке, оставили ее в покое и матросы. Только один капитан Жук продолжал служить ей верным рыцарем и Женя, видя его пре-

данность, в своем одиночестве на корабле, приняла его защиту, как и его любовь.

Здесь, на военном корабле она многому научилась и поняла, что моряки, года жизни проводящие в морской недоброй стихии, не молодежь фабрично-заводских клубов, где можно легко агитировать и даже, при случае, прикрикнуть. Здесь надо держать ухо остро.

Порученное ей задание начало ее тяготить, но зная строгость и беспощадность своих политических начальников к рядовым членам, которые за незначительные промахи не го, что лишали комсомольского билета, но доводили дело и до тройки НКВД, Женя старалась выполнить как нибудь поручение.

Эсминец не торопился в этом своем рейсе, в полном одиночестве от остальной эскадры и под сильным морским туманом рассекал волны совсем не к берегам Советского Союза, а удаляясь все дальше и дальше от них.

Так он вошел в зональные воды Турции.

Командование корабля выполняло приказ вождя народов в точности:

„Тревожить малочисленный пограничный флот морского „соседа”.*)

) Пограничные турецкие отряды в те годы, кяк никогда раньше, были в страхе. Они как правило делали вид. что не замечают корабли 1Тод флагами красного империализма Москвы.

СТАЛИН И ГИТЛЕР ПРОБУЮТ СВОИ ВОЕННЫЕ ЗНАНИЯ НА ЗЕМЛЯХ РОСС И И .

ЧА С Т Ь ВТОРАЯ,

1941 год, вошел в историческую дату России, как вошли «а вечные времена и годы 1238 и 1812-й.

21-го июня этого года, вся страна всколыхнулась от тревожных гудков на заводах и .фабриках, от позыв-ных сигналов кораблей Черноморского и Балтийского флота, от сирен команд ГТВХО.

В этот летний день июнской ночи, на территорию России вторглась немецкая бронированная армия, застав Советское правительство врасплох.

Триумфальный марш гитлеровских полчищ, через советские Западные границы, открыл перед Российским народом правду, о неподготовленности военного командования к современной оборонительной войне.

Народ России увидел и ложь своих Кремлевских вождей, заверявших всегда о непобедимости СССР.

В те времена, бывший Нарком Обороны К. Ворошилов по радио оповещал страну, что „в случае нападения

капиталистов на миролюбный Советский Союз, они бу-

. .

дут биты на своих собственных землях’¹.

21 июня 1941 года заверение Ворошилова не сбы-лись, не сбылись и слова вождя, что „врага советские воины забрасают буденовками”.

Как некогда татарская орда Батыя затопила всю Русь, так теперь бронированный кулак фашистских вандалов опустился на нашу землю.

Не на Советский Союз, а на Россию, на ее народы, которые новый Батый 20-го века решил закабалить под своим владычеством.