Мореход

* Ар - четверть квадратного кошанга, в привычном понимании читателя 22,56 соток (0,2256 Га).

– Господин Стром, вообще-то я пришёл к вам по другому делу.

Он слегка подался ко мне, склонил голову к плечу и вопросительно взглянул единственным глазом:

– Да-да, слушаю?

– Господин Стром, мне нужен корабельный лес, в частности дуб, - сказал я и замолчал.

Над столом на некоторое время тоже воцарилось молчание, его сыновья переглянулись между собой, но через минуту староста всё же спросил:

– Зачем?

– Корабль хочу построить, - ответил ему.

– Какой?

– Размерами где-то под среднюю галеру, но с двумя парусными мачтами и некоторыми другими задумками.

– Ага, с задумками?
– переспросил староста, весело сверкнув глазом, при этом все трое его сыновей заулыбались, но комментарии оставили при себе.

– Угу, есть кое-какие мысли, - утвердительно кивнул головой, не обращая никакого внимания на ухмылки присутствующих.

Глава семейства поднял глаз к небу, выпятил губы и несколько минут гримасничал, усердно демонстрируя движение мысли.

– Мне дубовый лес и самому нужен, - наконец сказал он, - Там его заготовлено на большую тридцатипятишанговую галеру.

– Этого на мой корабль даже многовато.

– Ну, если я его буду продавать, то только весь, - староста сверкнул глазом, - Скажем, за двести зеолов.

– О нет, это дорого!
– не согласился я, - Во столько обойдётся весь готовый брус, если брать по ценам по которым его продавали в прошлом году. Имею ввиду, что продавали здесь, на месте!

– Ну, как хотите, - одноглазый бандит пожал плечами, - Походите среди людей, поспрашивайте, может быть кто-нибудь продаст дешевле. Я же говорю, он нам и самим нужен.

Знает он прекрасно, что заготовленный дубовый лес ни у кого поблизости получить не смогу, вот и накрутил восемьдесят золотых сверху. Теперь к ним нужно будет добавить услуги плотницкой артели, которая распустит брёвна на плахи и стоимость двух рейсов грузовой галеры. Но в голове вдруг возникла мысль о том, как можно исключить из цепочки этих самых посредников, и всю работу выполнить много качественней и быстрее.

– Согласен!
– сказал я и протянул руку ладонью вверх.

Староста даже замешкался на несколько секунд, любитель поизгаляться и додавить, видно не ожидал, что я так быстро соглашусь.

– Сделка, - с некоторым сожалением объявил он и хлопнул рукой по моей ладони.

На следующий день рано утром в сопровождении Строма-младшего и своего слуги Хуа, отправился на вырубку. В поездку рвалась и Илана вместе с воительницами, но оставить заваленный богатствами дом без надзора никак не хотелось.

– Всё будет хорошо, - утверждала она, - Я ничего дурного не чувствую.

– Нет уж, - категорически ей отказал, - Мой дедушка говорил: Бережённого и Бог бережёт.

На отличных свежих лошадях расстояние в шестьдесят шесть с половиной километров мы преодолели задолго до сумерек. Возвращаться назад в тот же день не планировали, поэтому ночёвку организовали прямо возле поваленных десяти исполинов.

Стволы местного дуба были довольно ровными, диаметр каждого из них составлял немногим более полутора метров, общая длина - до пятидесяти метров, а длина до сужения - около тридцати. Ветки кроны, некоторые из которых имели метровый диаметр, отделены небыли, но меня это не напрягало, я уже знал, что и как буду делать. По самым скромным прикидкам, корабельного бруса должно получиться не менее трёхсот кубов, из него можно было бы построить три таких шхуны, как я запланировал или две больших галеры. Правда, Стром не планировал получить более ста пятидесяти кубов, так как местная технология роспуска брёвен на брусья настолько примитивна, что в отход уходит большая часть деловой древесины.

Домой мы вернулись на следующий день, и я уже на ближайшее время спланировал решение целого ряда вопросов, первым из которых было навестить спасательную капсулу, но подошла Илана, взяла меня за руку и взволновано сказала:

– Вот! Это направлено в большей степени на тебя!

– Что направлено?

– Посыл плохой энергетики, - искривив мордашку, ответила она.

– Не понял, против меня что, какой-то колдун колдует?

– Не обязательно. Если кто-то замыслит плохое, особенно если это группа людей, то на объекте или субъекте злого умысла фокусируются плохие эманации.

– А как ты это видишь?
– спросил у неё.

– Висит над нами такое чёрно-фиолетовое облако, тошнотворное, неприятное, - она брезгливо передёрнулась, - Рэд, побудь несколько дней дома и никуда не уезжай, не ходи даже в храм Силары, слышишь?

– Слышу, слышу, - ответил с сожалением, так как сексуальные игры мне ужасно понравились, и я стал ощущать в них потребность регулярную и постоянную, но к словам своей девочки всегда относился серьёзно, а её чувствам доверял абсолютно и безоговорочно.

– Честно говоря, ничего плохого с нами произойти не должно, - она улыбнулась и крепче сжала мою руку, - вижу нас живыми и здоровыми но, как дедушка твой говорил: Бережённого и Бог бережёт. Да?

Ни в первый день, ни во второй, ни в третий, не произошло никаких неприятностей, и я совершенно измучился от безделья, развлекаясь лишь спаррингами клинковым оружием с воительницами и учёбой с Хуа. А ещё заставил Фагора на двери рабского крыла сделать задвижку, приказав запираться на ночь, чего рабам ранее никогда не позволялось. Уже подумывал, а не ошиблась ли Илана, но нет, говорит, что сумерки чужих злых эманаций над нами не развеялись, так и висят.

Наконец, глухой ночью тихо запиликал наладонник. Дело в том, что из женской половины дома в мужскую прямого сообщения не было, перейти можно было только через наружную террасу второго этажа. И коль Илана позвонила, а не стала выходить на улицу то, похоже, подкрались неприятности.

– Рэд, - услышал в телефоне её голос, - они пришли, там одиннадцать человек, сейчас полезут через забор.

– Понял, работаем, сейчас переключусь на гарнитуру шлема, - ответил ей.

Не теряя времени, прямо в одних трусах метнулся к завёрнутому в ткань тактическому шлему и надел его, активировав связь и функцию ночного видения. По возвращению из похода я от него бармицу отстегнул, таким образом пользоваться им стало гораздо удобнее. Взяв в руки игольник, подошёл к стене, придвинулся к окну и аккуратно выглянул на улицу.

Обтянутые бычьим пузырём рамы в летнее время в оконные проёмы не вставляли, пользовались лишь слегка наклонёнными жалюзи, поэтому двор был виден отчётливо, почти как днём. Действительно, через забор лезли люди, трое из них с арбалетами в руках рассредоточились, присели и спрятались в кустах, двое направились к двери рабского крыла, а пятеро пригнувшись, побежали к дому.