Мост в Ниткуда

* * *

Офицер мучительно приходил в себя.

Первое, что он увидел, открыв глаза — белый потолок. Дальше были белые стены в паутине трещин и окно с грязными стеклами, перечеркнутые бумажными лентами крест — накрест.

Когда зрение сфокусировалось окончательно, Андрей рассмотрел такие детали, как растяжки, гирьку и гипс на ногах. Звуки доходили, словно через вату. Он попробовал пошевелиться, но не смог, поэтому скосил глаза в сторону. Переполненная комната представляла собой неприглядное зрелище: люди лежали вповалку на матрацах, брошенных прямо на пол, тут и там виднелись окровавленные бинты и лохмотья грязной одежды. Усталые, серые лица с ввалившимися глазами, почерневшие пальцы, сжимающие дымящиеся самокрутки, грязные сапоги. Наконец обоняние донесло до него вонь давно не проветривавшегося помещения, и Воинов поморщился. Вместе с сознанием стала возвращаться боль. Она заставила напрягаться все тело, выворачивая внутренности и дробя кости, костенеть от своей невыносимости.

Андрей лежал, вдыхая дым самосада, слушая непонятную речь и изнывая от терзающей его боли.

Очевидно, он все-таки застонал. Шум сразу же утих и один из мужчин, с рукой, прибинтованной к груди, вышел из палаты.

Вскоре появилась сестра со шприцем и, что-то проворковав, всадила Воинову иглу в вену. Сделала она это профессионально, видно, что подобными процедурами ей приходится заниматься часто. И боль стала отступать. Сначала от руки, потом облегчение пришло и к другим частям тела. Потянуло в сон. Последней мыслью, всплывшей из глубины сознания и качающаяся, словно соломинка на волнах исчезающей реальности бытия, была: «Как я оказался на Кавказе, если у меня сегодня переговоры в Смоленске….»

* * *

Выздоравливал Воинов, на удивление всем врачам, очень быстро. Через полторы недели сняли остатки гипса, а еще через четверо суток его забрали в контрразведку.

За ним пришел совсем молодой боец в камуфляже, который был ему явно не по размеру, с автоматом на плече. Посмотрев на штопаную форму офицера, он поцокал языком и кивнул головой — иди, мол, вперед. Выйдя за двери госпиталя Воинов зажмурился от яркого солнечного света. Свежий воздух ударил по мозгам не хуже водки, а перед глазами все поплыло. Схватившись за стену, он переждал, когда пройдет это головокружение.

В тускло освещенной комнате, куда его привели, за старым письменным столом, с кипой папок и одинокой настольной лампой, сидел пожилой кавказец с обвисшими усами и вертел в руках удостоверение Воинова. Движением кисти отпустив конвоира, он кивнул офицеру на стул и, почему-то вздохнув, спросил:

— Так как же вы сюда попали?

В голове у Андрея вспыхнуло ослепительное пламя и он, еле удержавшись на стуле, ухватился за столешницу. В ушах стоял звон, перед глазами плыли радужные круги, а чей-то далекий, но знакомый голос в голове, повторял:

" — Матрица самоликвидируется, как только вы услышите хотя бы одно слово на родном языке, оно будет ключом…»

Андрей тряхнул головой, отгоняя наваждение, и сделал несколько жадных глотков воды из стакана, который протянул ему особист.

— Извините, после контузии со мною что-то происходит — слабость, головокружение… — он поставил стакан на стол. — Дело в том, что я не знаю, как сюда попал. Последнее воспоминание, это то, что я должен был ехать в Смоленск на переговорный пункт, у меня были назначены переговоры с женой. Это было в середине октября, но что случилось потом…

— Да, в это трудно поверить — седой покачал головой. — Проще было бы предположить, что вы просто наемник, и расстрелять по законам военного времени. — Взгляд его стал колючим. — Но существуют некоторые детали, которые нас очень заинтересовали. Первое — как вам вообще удалось выжить после взрыва мины и так быстро встать на ноги. И второе — при допросе под гипнозом подтвердилась ваша амнезия, вы действительно ничего не помните из прошедших событий. Все это удивительно.

— Я и сам удивлен не меньше вашего. Вы дали запрос в мою часть?

— Сейчас идет война, где-то в горах повредили линию связи, а спутниковый Интернет тоже не работает, — разбомбили ретрансляторы. Думаю, уйдет несколько дней, прежде чем будет восстановлена связь, и мы получим ответ на все наши вопросы.

— Я надеюсь, что мою личность подтвердят. — Из врожденной деликатности Воинов не стал расспрашивать, что за такой интернет, и что здесь за война. Со временем все и так должно разъясниться.

— Вот ваши документы. — Контрразведчик протянул ему удостоверение личности. — Вам забронировано место в гостинице. Питаться можете здесь же, пропуск уже заказан. До подтверждения личности прошу никуда не отлучаться…. Да, кстати, а почему у вас удостоверение старого образца?

— Я собирался переводиться в другую часть, поэтому и не успел получить новое.

— Хорошо. После девяти часов не выходите — комендантский час. В это время больше всего налетов и вылазок диверсантов. Отдыхайте, мы вас вызовем.

Андрей поднялся со стула и одернул китель

— Да. — Грузин встал и протянул ему руку, — получите комплект обмундирования на складе, там уже в курсе.

Лейтенант пожал жесткую ладонь и улыбнулся:

— Честное слово, никогда не подумал бы, что буду окружен такой заботой и вниманием. Я ведь чужак, неизвестно как свалившийся на вашу голову…. Или это что-то традиционное?

Тот устало улыбнулся:

— Вы офицер, инженер — судя по документам. А может, мы хотим вас завербовать? — Он хитро прищурился, но потом вздохнул и продолжил, — У нас нет необходимости в тюрьмах. Явных врагов мы расстреливаем на месте, а из города выбраться практически невозможно. Привести же ваш внешний вид в порядок — наша прямая обязанность, вы ведь офицер дружественной страны….

* * *

Воинов поднялся ни свет — ни заря, так и не выспавшись, как следует. То близкая канонада и вой реактивных снарядов не давали долго уснуть, то какие-то голоса звали его, заставляя просыпаться в холодном поту.

Наскоро умывшись под сосковым рукомойником и приведя себя в относительный порядок, он вышел из гостиницы. Свежий воздух бодрил. Рассвет высветил нависшие над городом горы, дымящиеся утренним туманом. Нежные краски рассвета только — только позолотили высокие перевалы, окрашивая заснеженные вершины розовой кисеёй. Все это настраивало на какой-то лирический лад….. Но реальность стояла за спиной.

Штаб обороны находился в квартале от гостиницы, и Андрей с большим удовольствием прошелся, разминая ноги. На проходной его остановил молодой, увешанный гранатами и подсумками с магазинами к АКМ, контролер. Несколько минут он тщательно изучал пропуск, сверяя фотографию с личностью прибывшего, потом вздохнул и пропустил офицера за турникет. Несмотря на ранний час, буфет уже работал. Вся обстановка напоминала родной общепит, если бы не белые бумажные полосы крест–накрест, непременный атрибут любой войны. Андрей взял свежевыпеченную булочку и стакан горячего чая, примостился в углу, где открывался хороший обзор на помещение и улицу. В комнате, кроме него, находилось еще шестеро человек. Двое, неторопливо жуя бутерброды, вели тихую беседу на своем языке, а четверо, примостившись у стены и пользуясь минутами покоя — спали, обняв автоматы. Война есть война.

Воинов допил чай и вышел, направляясь к лестнице, ведущей вниз, на узел связи. По пути он почти столкнулся с пожилым человеком, который успел схватить его за рукав:

— Вы на узел связи идете? Я его начальник.

— Старший лейтенант Воинов. — Андрей козырнул и пожал протянутую ему руку. — Прибыл для оказания посильной помощи…

— Очень кстати!

— Серьезные проблемы?

— А где их нет? — Махнул тот рукой. — Сейчас бригада работает в горах, восстанавливают кабель, а ревизию на аппаратуре сделать некому, осталось всего два техника.