Мой государь

Едва она произнесла эти слова как ребенок встрепенулся во чреве Гвендолин, выводя свою мать из вязкого равнодушия. Как только умолк посланец, принесший страшные вести, неведомое ледяное безразличие крепкими тисками сжало душу государыни. Ей стало все равно, что будет с ней, с городом, с ее народившимся ребенком, и увидит ли она когда-либо еще своего мужа. Стоя у окна Гвендолин наблюдала, как безучастные ко всему на свете лучи послеполуденного солнца играют на легендарных золотых шпилях Экаррасса. Неожиданно для себя королева вдруг вспомнила, как говорил об этих стройных иглах, венчающих таинственные башни старого города, ее отец, год назад, отправляя дочь в этот волшебный солнечный край: "Тебе предстоит увидеть тысячелетнюю красу шпилей южных земель. Говорят, что их острия теряются за облаками, и они золотые как твои косы, дитя мое". В тот день, покидая родной северный край, Гвендолин плакала и проклинала свою участь. На припорошенном снегом, но таком близком сердцу девушки, берегу, она оставляла свою юность, отца, сестер и подруг, а впереди ее ждал королевский венец и ненавистный старый жених - правитель благодатного юга.

Теперь же у нее не было слез, хотя душа молодой королевы разрывалась от боли.

– Говорят, что подлый Гаррет привез с собой искусную ведьму, и она своими чарами заставила бежать войска Трердада, - донеслись до Гвендолин слова старой Элги.
– Если это так, то наша погибель неминуема. Ты должна бежать государыня и как можно скорее.

– Да должна, - тихим эхом отозвалась королева, не отрывая глаз от ярких искр, играющих на гранях шпилей, - но выбраться из замка уже невозможно.

Усмехнувшись, старуха резво засеменила к массивному дубовому ларю, стоящему в углу комнаты и склонившись над ним, принялась быстро перебирать содержимое недр сундука.

– Есть один ход, о котором не знают ни Гаррет ни все проклятые ведьмы этого королевства - бормотала она копаясь скрюченными пальцами в рулонах тонких тканей.
– Только прежде чем выйти отсюда, ты должна переодеться, моя госпожа. Поражение и предательство ходят рука об руку, королева, а потому теперь найдется немало охотников захватить тебя, что бы выслужиться перед победителем.

С трудом разогнув ноющую спину, Элга протянула Гвендолин широкий плащ из простой черной ткани и вдовье покрывало темно -синего цвета.

– Поспеши, госпожа, - тихо произнесла прислужница, ласково заглядывая в изумрудные глаза королевы.
– У нас мало времени.

Трердад очнулся на закате. Покрасневшее, будто бы напоенное кровью солнце, лениво уходило за потемневшие горы, у подножья которых раскинулся захваченный Экаррасс, а его последние лучи еще скользили по страшным останкам затихшей битвы.

С трудом высвободив ногу из-под туши убитого коня, король попытался подняться, но тупая боль, пронзившая затекшее тело, сковала на время его движения. Подавив рвущийся из груди стон, Трердад сел на землю и прислонившись спиной к хребту убитого друга, попытался обуздать хаос мыслей, вьющихся в его ноющей голове. Король знал, что ему нужно пробираться в город. Возможно, там он найдет свою гибель, но долг правителя требовал решительных действий. Экаррасс пал, но можно спасти еще многое - свою честь, свое королевство, свою королеву и долгожданного сына. При мысли о Гвендолин, Трердад глухо застонал и судорожным движением вытер пот струившийся по его смуглому лицу. Он не хотел даже думать о том, что она сейчас в руках подлого победителя.

"Нет, - прошептал король пересохшими потрескавшимися губами, - Гвендолин не может стать пленницей. Она спасется или выберет смерть, или же я плохо знаю свою жену".

Растревоженные тяжкими думами, картины дорогих сердцу воспоминаний заплясали пестрым хороводом перед глазами измученного короля.

Поистине встречи с этой девушкой старый правитель южных земель ждал всю свою жизнь. За шестьдесят шесть лет государь многое оставил за своей спиной. Он храбро сражался и мудро правил, поджигал погребальный костер первой жены и складывал камни на курганах, насыпанных над телами его сыновей, но все это показалась таким незначительным и мелким, в тот миг, когда он впервые заглянул в смарагдовые глаза своей нареченной. Принцесса северного княжества, юная златоволосая дева была прекрасна и холодна, как земли ее далекой родины. Своего супруга она встречала ледяной вежливостью, а сердце государя сгорало в муках любви. Немало он потратил времени на то, что бы зажечь огоньки нежности в ее глазах, но смогла ли она полюбить его...

Как часто проклинал Трердад себя за то, что согласился на этот брак. Да он не молод и сыновья его погибли, но был же Гарред королевский воспитанник и наследник. Злые языки шептали, мол, появление и беременность Гвендолин подтолкнули к измене юношу. Но Трердад знал, что это было не так. Это ревность старого короля сделала предателем его воспитанника и озлобила его сердце, и вот сейчас настало время исправлять сделанные ошибки.

Гаррет стоял посреди королевской спальни, задыхаясь от бессильной злобы. Длинные пряди грязных темно-русых волос, сальными змеями сползали по его плечам, черные глаза метали молнии.

– Она же совсем недавно была здесь!
– хрипло рычал он, обводя взглядом комнату.
– Она не могла вырваться из замка!

В гневе захватчик пнул ногой маленький резной столик, и схватив дорогую изящную вазу с силой швырнул ее об пол.

– Вижу, опустевшая клетка тебя расстроила, мой рыцарь, - насмешливый мелодичный голос, миниатюрной черноволосой женщины в воинских доспехах, стоявшей в дверях спальни, вернул захватчика к реальности.
– Но это не такой уж сильный повод для скорби.

Гаррет поднял голову и с ненавистью посмотрел на свою спутницу.

– Ты помнишь, что ты мне обещала ведьма?!
– брызгая слюной, заговорил он.
– Ты говорила - Трердад будет у меня в руках и сам отдаст мне и Экаррасс и Гвендолин. Но твоего мастерства хватило на то, что бы рассеять войска короля, и мне достались лишь прах, руины и проклятья. Думаю самое время тебе получить свою награду, мерзавка.

Выдернув из ножен кинжал, Гаррет и стремительно шагнул к ведьме. Та же напуганная его перекошенным от злобы лицом, поспешно опустила глаза и, пятясь назад, проговорила:

– Не моя вина в том, что в жилах Трердада и течет кровь древних магов, которая хранит его от любых чар. Она же охраняет и его сына во чреве матери. Волшебством и оружием не победить эту силу. Но ты можешь взять их хитростью! Я знаю один способ...

Гвендолин и старая прислужница пробирались вперед по узкому каменному туннелю. Вопреки опасениям Элги, королева и ее спутница без труда выбрались из королевских покоев. Закутавшись во вдовье покрывало, Гвендолин быстро семенила за старухой, низко опустив голову. Весь дворец был наполнен плачем и криками отчаянья. Откуда-то издалека до ушей королевы долетал звон оружия, заставляя женщину сжиматься от ужаса.

Миновав широкую галерею, по которой метались перепутанные служанки, беглянки, свернули в маленький коридорчик, ведущий к хозяйственным помещениям. Там Элга остановилась у низенькой, почти незаметной постороннему взгляду, ниши, и нажала скрытый в камнях механизм. Стена расступилась, открывая ведущий во тьму проход. Элга провела рукой по камням, которыми был обложен вход в тоннель, и достала из тайника небольшой факел. Юркая искорка, выбитая из огнива ловкой рукой старухи, объяла пламенем верхушку извлеченного светоча. Подняв его над головой, Элга шагнула в таинственный ход и поманила рукой королеву.