Мой государь

– Здесь вам нечего бояться, госпожа моя, - тихо проговорила она, - еще немного и доберемся до надежного убежища.

Едва Гвендолин ступила на неровные плиты пола загадочного тоннеля, как стена сомкнулась за ее спиной, отрезая беглянкам путь к отступлению.

Они шли вперед уже довольно долгое время. Языки пламени плясали на грубо отесанных каменных стенах темных коридоров, но королеву уже не замечала ни тьмы, ни пронзающего до костей холода, ни навязчивый затхлый запах сырых переходов. Сейчас она думала только о своем муже. Ведь если бы Трердад отступил вместе со своим войском и добрался до замка, то сейчас он был здесь с ней, в безопасности. Что бы хоть немного унять душевную боль, Гвендолин проводила рукой по животу, жадно ловя легкие движения малыша.

Только сейчас молодая королева поняла как дорог ей ее муж, и наконец-то сама себе осмелилась признаться в своих чувствах. Насильно выданная замуж своим отцом, девушка заранее ненавидела своего старого жениха, но в одночасье все изменилось. Гвендолин хорошо помнила тот яркий солнечный день, когда она впервые подъезжала к "Городу Золотых Шпилей". Пестрая толпа южан ждала свою молодую госпожу у главных ворот, но вот одинокий всадник отделился от встречающих и поскакал навстречу кавалькады невесты. Это и был король Трердад. Государь приветствовал свою нареченную длинной изящной фразой, а Гвендолин чувствовала как под нежным взглядом его глаз цвета темного янтаря, по которому растеклась капелька крови, тает ледяная корка, покрывавшая ее сердце. Но переступить через свою гордость девушке было нелегко. Теплота, терпение и ласка короля, в первые же недели замужества разожгли любовь в душе Гвендолин, но она заперла ее на крепкий замок в своем сердце.

– Мы пришли, госпожа,- скрипучий голос старой Элги, в один миг развеял воспоминания королевы.

Прислужница толкнула рукой небольшую дверь, в которую упирался туннель, и беглянки очутились в большой уставленной непонятными предметами комнате.

– Здесь мы подождем утра, - проговорила Элга, подводя королеву к маленькому диванчику.
– А новый день, непременно принесет свежие новости.

Трердад шел к городу через поле недавней битвы, опираясь на обломок копья. Поврежденная при падении нога отзывалась тупой болью при каждом шаге, но не в ее силах было остановить государя. Собравшись с силами, Трердад снял с головы королевский шлем, украшенный золотой короной с дорогими самоцветами, и без жалости отбросил его прочь. Дрожащими пальцами, государь расстегнул блестящий панцирь с семейным гербом и, оставшись в длинной, пропитанной потом тунике набросил себе на плечи плащ, снятый с убитого воина.

В таком виде он пока не боялся быть узнанным. Подойдя к разоренному и сожженному пригороду, Трердад, понял, что ему необходима передышка. Приближалась ночь, захватывая побежденный город в свои темные объятия, и пробираться через сгущающийся мрак мимо постов Гаррета было смерти подобно.

Государь зашел в маленький, чудом уцелевший домик, и, опустившись на земляной пол, с облегчением вытянул вперед больную ногу. Отбросив со лба черные пряди тронутых сединой волос, Трердад жадно припал к фляжке с вином, висевшей у него на поясе.

Борясь с накатывавшими волнами усталости, государь думал о своей королеве. Он страшно боялся за нее, хотя и знал, что жена в безопасности. Она носит е г о наследника, и с ней сводная сестра Трердада, а никогда еще "Город Золотых Шпилей" не предавал потомков своего создателя.

Много лет назад искусный маг пришел в эти земли, вскоре у подножья скалистый гор под его руководством вырос чудесный город. Семь высоких башен увенчанные сверкающими спицами, чьи острия скрывались за облаками, возвышались над ним. Какую роль отводил чародей этим башням не знал никто. Маг умер вскоре после постройки города, а его сын стал первым королем Экаррасса. С той поры минуло немало веков, но сила великого чародея по-прежнему жила в душах его потомков.

Прижавшись спиной к бревенчатой стене своего убежища, Трердад задремал, надеясь на милость грядущего дня.

Лучи восходящего солнца заливали главную площадь Экаррасса до отказа забитую толпами народа. Здесь в самом центре города за ночь был возведен помост, на котором должна была свершиться страшная казнь. Еще до рассвета воины Гаррета - одетые в рваные шкуры, измазанные навозом и кровью дикари, сгоняли сюда людей, истошно вопя, о том, что новый правитель приговорил к смерти их королеву-преступницу.

В глубоком молчании взирали люди на эшафот, где в окружении страшных оборванцев увешанных ворованным оружием стояла златоволосая беременная женщина, старательно прикрывая руками выступающий живот. На правой щеке осужденной алел огромный синяк, а сквозь разорванную ткань ее платья отчетливо были видны набухшие рубцы, оставленные на теле сыромятной плетью.

У основания эшафота собралась небольшая группа всадников, во главе которой красовался завоеватель Гаррет. Некоторое время он старательно осматривал собравшуюся толпу, а затем резко обернулся к своей спутнице ведьме - чужестранке.

– Ты все еще уверена, что Трердад придет сюда?
– со злобой в голосе прошипел завоеватель.
– Знай же, подлая тварь, если я понапрасну выставил себя злодеем и убийцей, перед этими смердами, твоя голова скатиться с этого же помоста еще до полудня.

– Терпение мой государь, - стараясь не показать дрожи в голосе отозвалась черноволосая ведунья.
– Трердад непременно попытается спасти свою королеву и тут же угодит в расставленные тобой ловушки.

В это время на помост ступил палач, сжимавший в огромных лапищах массивный меч. Окинув толпу свирепым взглядом, он подошел к осужденной и грубо швырнул ее на колени. Крупные слезы потекли по бледному лицу осужденной, когда она, склонив голову, ждала рокового удара, что отнимет жизнь у нее и ребенка.

Эта страшная картина приковала к себе множество взоров, и никто не обратил внимания, на сгорбленную фигуру старого дровосека в дырявом плаще.

Быстро просеменив по краю площади, сгибавшийся под тяжестью вязанки дров, старик прошмыгнул в узкий проулок и растворился в сумраке тихой улочки. Пройдя еще несколько кварталов, дровосек очутился у подножия одной из семи старинных башен, и сбросил на землю свою ношу. Здесь глухие стены домов скрывали его от назойливых глаз, и старик дал волю своим чувствам. Не имея больше сил сдерживать душевную боль, дровосек упал на колени, и, закрыв лицо руками, глухо зарыдал.

Гвендолин открыла глаза, судорожно пытаясь понять, где она находится. События ушедшего дня казались ей страшным кошмаром, навеянным тяжелым сном, но каменные своды таинственной комнаты и загадочные предметы, разбросанные вокруг, вернули королеву к реальности.

– Вам надо поесть, госпожа моя, - услышала она голос старой Элги, и прислужница, сев на кушетку рядом с Гвендолин, протянула ей поднос с незатейливым завтраком.

– Где мы находимся, Элга?
– проговорила королева, беря с подноса хлеб и кусок вяленого мяса.
– Что это за место?

– Это главная из семи башен Эркаррасса, госпожа, - улыбаясь, ответила старуха.
– Только потомки ее создателя знают ее тайные ходы, ведущие во все уголки королевства. Сень золотых шпилей охраняет нас, королева и она же погубит захватчиков осквернивших город.

– Ты говоришь о потомков мага- создателя, - удивление скользнуло в голосе Гвендолин, - но я...

– Я незаконнорожденная сестра твоего мужа, госпожа, но он запретил мне рассказывать тебе об этом, - с нежностью глядя на королеву, произнесла Элга, - вот потому-то башня и приютила нас. Совсем скоро мы отправимся в путь, только нужно подождать еще одного попутчика.