Мракобесие
Шрифт:
Конечно, ничего плохого в самих по себе облигациях внутреннего займа нет. По этому пути идут все страны; если в казне катастрофически не хватает денег, государство выпускает такие облигации, продаёт их частным и физическим лицам, а вырученные средства пускает на первоочередные дела.
Так было, к примеру, после Великой Отечественной войны, когда советская экономика оказалась в тяжелейшем положении. Правда, облигации навязывались гражданам насильно - и попробуй не купить, моментально заделаешься «врагом народа».
В эпоху демократии облигации приобрели иное звучание. По имеющейся
Дело в том, что рыночная стоимость ОВВЗ резко отличается от номинальной. Если, к примеру, принять её номинальную цену за 100%, то рыночная едва дотягивала до 25%. Размещать в них финансовые средства было крайне невыгодно. Несоответствие номинала и котировки было запрограммировано изначально. Это давало возможность комбинатором безнаказанно воровать миллионы и миллиарды.
Схема предельно проста: Министерство финансов продаёт банкам облигации по их рыночной цене. Затем принимает к оплате, но уже по официальной. Элементарный «паровозик». Естественно, прибыль делится между сторонами. Такие афёры были провёрнуты, например, с «Национальным резервным банком», «Сберегательным банком», «Онэксимом», «Менатепом». Каждому из них дали возможность купить за сотни миллионов долларов облигаций на миллиарды долларов. А после банки рассчитались с государством этими ОВВЗ по долгам своих предприятий.
Фигура Вавилова занимала нас уже давно. Вавилов - гениальнейший человек (не побоюсь этого слова). Такого грандиозного, высокопрофессионального и талантливого афериста современный мир просто не знает. Я сравнил бы его с профессором Мориарти; придуманные Вавиловым воровские схемы так же красивы и безупречны. С одним лишь «но» - размах у Вавилова был другой.
Его стараниями государство лишилось ни одного и ни двух миллиардов долларов. При этом ухватиться за что-то было крайне трудно: Вавилов умело пользовался прорехами и просчётами в законах. Он выверял каждый свой шаг. И с юридической точки зрения, как правило, старался подстраховаться.
Пример тому - история с векселями «Национального кредита». Вавилов позволил НК купить векселей «Сбербанка» на 100 миллионов долларов. В ответ НК расплатился своими векселями. К тому моменту НК практически полностью прогорел. Его векселя стоили не дороже туалетной бумаги. А векселя «Сбербанка» обеспечивало государство.
Это не что иное, как грандиозная финансовая афёра. Ведь стоит только НК вывести векселя «Сбербанка» за границу и продать, как тут же появятся кредиторы и потребуют у государства принять их к оплате. 100 миллионов долларов страна выложит ни за что ни про что. Плюс 26% годовых.
Все эти деяния не могли оставить нас равнодушными. Тем более что следы тянулись прямиком в «Белый дом». После долгих размышлений решили, что действовать мы можем только по двум линиям. Во-первых, через предвыборный штаб Ельцина, где наши позиции были достаточно сильны и где мы могли собрать немало информации о банковских афёрах (ведь все крупные банки страны участвовали в подготовке к выборам). Вдобавок банки направляли в предвыборный фонд те самые деньги,
которые сумели заработать путём финансовых махинаций. Во-вторых, через НФС. Как-никак именно НФС был владельцем НК. А значит, получив доступ к документам фонда, мы в состоянии понять все остальные схемы, задокументировать их.Однако попытки проникнуть в НФС кончались для нас безуспешно. Афёры и махинации замыкались на президенте Фёдорове. Свои дела он держал в секрете, никому их не доверяя.
Не было бы счастья, да несчастье помогло. Одна ситуация удачно наложилась на другую. Фёдоров в любом случае исчерпал лимит доверия. Не воспользоваться моментом было бы глупо.
К весне 96-го Тарпищев окончательно смирился с мыслью, что Фёдорова пора менять. Президенту НФС дали последний шанс сохранить свои позиции. В апреле его пригласил на беседу Коржаков.
В кремлёвском кабинете Александра Васильевича присутствовал и Тарпищев.
– Деньги, которые государство давало тебе на спорт, распыляются, - сказал шеф.
– Ты прогоняешь их через коммерческие структуры, которые создаёшь сам или которые принадлежат твоим друзьям. (Добавлю: во многих из фирм, связанных с НФС, до 90% акций, действительно принадлежало Фёдорову и его людям.) Эти деньги ты должен вернуть. Хотя бы как минимум 300 миллионов долларов. Кроме того, мы знаем, что 10 миллионов ты передал в предвыборный штаб безо всяких документов и «платёжек».
В ответ Фёдоров закусил удила:
– Если у вас есть какие-то вопросы, обратитесь в штаб. Смоленский и Чубайс вам всё объяснят. Я ничего не крал.
Стало понятно, что разговаривать с этим человеком бессмысленно. Он ничего не понимает. А зачем просто так метать бисер? Дискуссию закрыли. На прощание Коржаков объявил Фёдорову, что отныне всеми вопросами, связанными с НФС, будет заниматься начальник отдела полковник Стрелецкий. Он дал мой номер телефона и попросил связаться как можно быстрее.
Душа у Фёдорова не выдержала. Он решил не рисковать. В тот же день его секретарша позвонила мне и сообщила:
– Борис Владимирович спрашивает, можно ли ему к вам приехать.
– Пусть приезжает, - ответил я.
– Жду...
Государственный рэкет-2
Есть такая байка. В 40-х годах в Союз писателей стали поступать жалобы на воровство и взяточничество в ведомственной книжной лавке. Для разбора ситуации была создана специальная комиссия, куда включили знатных книголюбов - Л. М. Леонова, В. Г. Лидина, И. Л. Андроникова.
Приходит комиссия в лавку, где её радушно встречает директор, добрый приятель всех этих писателей, усаживает их в удобные кресла, заводит беседу о новинках, раритетах. Всячески уводит разговор в сторону. Писатели - люди интеллигентные. Тем более библиофилы. Перейти к неприятной стороне визита никто не решается.
Так продолжается час. Уже вроде бы пора прощаться, но тут Леонид Максимович Леонов как-то очень просто спрашивает директора:
– Ну что? Значит, воруете?
Тот начал объяснять, оправдываться. И разговор наконец-то пошёл по существу...