Мракоборец 2
Шрифт:
Одна проводница вытаращила глаза:
— Зачем?
— Затем, что мне надо расплавить немного меди, — зарычал я. — Монета есть, но без посуды и правильного нагрева мы не добьёмся эффекта. Давайте, шевелитесь!
Они кивнули, видя, что спорить бессмысленно, и умчались. Я повернулся к Ладыжину:
— Теперь идём за маслом и керосином. Нам нужен этот чёртовы жидкости. Без них зелье не заработает.
— Понял, — сказал он. — Снова в логово твари.
— Скажешь тоже «логово», — фыркнул я. — Так… за дверкой спрятался. Пошли, время не ждёт.
Мы шли осторожно, понимая, что Скрежетник может появиться
— Смотри, — тихо произнёс я, указывая на стену, где выступили капли чёрной жидкости. — Это машинное масло, похоже, уже перепачкано эфирными нитями.
— Осторожней, — предупредил Ладыжин, оглядываясь. — Я чую, скрежет где-то рядом, но не вижу тварь.
Мы пробрались чуть глубже, к техническому отсеку, где, по идее, стояли резервуары. Запах был острый, в нос бил металл и ржавчина. Несколько минут поиска — и мы нашли небольшой бак с надписью «Масло». В нём плескалась жидкость, хоть и частично уже загадочная. В отдалении показались канистры с керосином, на паре были протечки, но ещё не критичные.
— Быстро, заливай в канистру, — скомандовал я.
Ладыжин раздобыл какую-то тару, пока я держал ухо востро. Слышался лязг, будто кто-то крался по потолку над нами, но тварь не вылезала. Возможно, Скрежетник, слившись с локомотивом, контролировал всё на расстоянии.
Мы торопливо набрали достаточно масла и керосина, чтобы хватило на варево, и попятились обратно, стараясь не стучать лишний раз. Я держал меч наготове, ожидая нападения, но чудовище не появилось. При этом видно было, что внутри локомотива всё будто жило собственной жизнью: кое-где механизмы шевелились, рычаги дёргались сами собой, а провода мигали.
— Лучше не задерживаться, — прошипел я.
— Валим! — ответил Ладыжин.
Мы вырвались обратно в вагон, где уже суетились проводницы, принеся увесистые сковородки, горшки и всякие керамические посудины. Я быстро оглядел:
— Ну что, только чугунная сковорода с толстым дном мне подходит.
— Ага, а дальше что? — проворчал Ладыжин.
— Клади на неё медную монету, разогрей. Сможешь огнём? — спросил я.
— Да, — он протёр лоб. — Но будет жарко, придётся напрячься.
— Старайся не обжечься, — усмехнулся я. — Пока ты занимаешься, я смешаю остальные ингредиенты, — сказал я, доставая спирт, уксус и немного тумеля.
Ладыжин занял позицию у «импровизированной кузни»: поставил сковороду на металлический поднос, начал творить заклинания огня. Выделялись капли пота на его шее, но он упорно создавал тепло, чтоб расплавить медь.
Я в это время смешивал машинное масло, керосин, спирт и уксус — в точных пропорциях. Добавлял к ним крохотную дозу тумеля. Когда Ладыжин закончил, то протянул сковороду мне.
— Осторожно, вспыхнет же! — рявкнул Ладыжин, когда увидел, что я лью расплавленную медь в масляную жидкость.
— Не вспыхнет, — заверил я. — Тумель не даст совмещения, замедлит реакцию. Так что всё под контролем.
Он с опаской смотрел на меня, но я не останавливался. В итоге через пару минут у нас в миске булькало нечто тягучее, отдающее
смрадом. Я осторожно помешивал его заострённой палочкой:— Вот оно, зелье для ослабления Скрежетника. Надеюсь, подействует.
— Потрясающе, — пробормотал Ладыжин, переводя дух после огненной руны.
Тут свет в вагоне начал мигать с катастрофической частотой. По коридору послышались крики: кто-то звал о помощи… Пара проводниц вбежали в купе:
— Люди в панике! Они хватаются за грудь, падают на пол… Неизвестно, что делать…
Я сжал кулаки:
— Значит, Скрежетник расширил своё влияние, забирает энергию людей!
— Да, — подтвердила одна из женщин, заикаясь от страха.
— Чёрт, у нас мало времени… — выдохнул я.
— Сколько до столкновения? — спросил я, оборачиваясь к начальнице поезда, которая в этот момент тоже появилась.
— Минут… двадцать пять, — проговорила она. — Товарняк не успевают отгонять, диспетчеры кричат по рации.
— Понял, — кивнул я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — У нас всего двадцать пять минут, чтобы либо убить монстра, либо остановить поезд. Иначе мы врежемся.
Я встретился взглядом с Ладыжиным:
— Готов?
— Готов, — ответил он, сжимая зубы.
Я сдёрнул ножны с меча, взял приготовленное зелье, которое налил в стеклянные флаконы, и рванул в сторону локомотива. Ладыжин бежал за мной. По пути мы проскочили мимо нескольких пассажиров, которые стонали на полу от недуга проклятья. Но у меня не было времени останавливаться: если мы не уничтожим Скрежетника, все погибнут в аварии.
Когда мы подскочили к дверям машинного отделения, там царил настоящий хаос. Металлические трубы гнулись под странными углами, один из реле-блоков разбрызгивал искры, а из-под пола слышался лязг. Протиснулись вперёд и распахнули двери кабины управления. Тут было ещё темнее, только красноватые лампочки мигали.
— Ну где ты тут засел? — рявкнул я, срываясь на крик.
Ладыжин стоял за моей спиной, формируя щит. Но Скрежетник не вылез: лишь слышалось дребезжание, а ярко-синие разряды пробегали по панелям. Я сделал шаг, второй — и тут со свистом из-под пульта управления вылетел хлыст из проволок, который чуть не обвил мне ногу. Я отскочил, успев разрубить его мечом.
— Берегись, — крикнул я Ладыжину. — Оно нас заманивает!
Словно в ответ, из-под переборки вытянулся сам Скрежетник: длинное, вытянутое тело, покрытое металлической чешуёй, руки-крюки, голова со скрипучей «пастью». От него шёл едкий запах ржавчины, а глаза светились холодным электрическим блеском. Вслед за появлением монстра пол освободился от прикрывающих пластин — почти вся обшивка локомотива заползала на него, словно второй слой панциря.
— Надел броню из металла… — процедил Ладыжин. — Чёрт, это плохо.
Скрежетник рывком ринулся на меня, выкатив длинный коготь. Я попробовал блокировать мечом, но искры посыпались — чудовище метнуло электрический заряд, и меня тряхнуло так, что в глазах потемнело. Я задохнулся от боли, на миг потеряв ориентацию.
— Градов! — заорал Ладыжин, отталкивая меня в сторону. Я почувствовал, как его заклинание ударило по бестии, чуть откинув её. Но Скрежетник тут же рванулся обратно и ударил снизу, ломая торчащие провода. Огромный кусок потолка обвалился, едва не придавив нас.