Мудрость йоги

Есть ли какие-нибудь доказательства, какие-нибудь разумные основания в подтверждение учения о перевоплощениях души? До сих пор мы приводили только отрицательные положения, показав, что опровергающие его доводы несостоятельны. Но есть ли положительные доказательства в его пользу? Есть, и очень веские. Без перевоплощения было бы невозможно знание. В моем уме все, мной раньше испытанное, хранится в виде отдельных групп впечатлений, расположенных как бы в разных отделениях для бумаг. Как только появится новое впечатление, я отношу его в соответствующее отделение и, если нахожу там впечатления того же рода, помещаю его в это отделение и чувствую себя удовлетворенным. Если я не нахожу внутри себя впечатлений, родственных вновь полученному, я неудовлетворен. Это состояние неудовлетворенности сознания вследствие того, что я не нашел в себе родственных впечатлений, есть то, что называется незнанием; когда же мы удовлетворены, найдя родственные впечатления, наше состояние называется знанием. Ум, видевший в первый раз падение яблока, был неудовлетворен; затем постепенно он составил себе группу падений яблок, получил группу знания. В чем же заключалась эта группа знания? В том, что все яблоки падали, и это назвали притяжением. Мы видим теперь, что без запаса уже существующих опытов невозможен никакой новый опыт, так как тогда нет ничего, с чем можно соотнести новое впечатление. Так, если, как думают некоторые европейские философы, ребенок является в этот мир с тем, что они называют tabula rasa, то такой ребенок должен и уйти из этого мира чистой доской, так как ему не к чему будет относить испытываемое им. Знание невозможно без уже существующего запаса знаний. А если так, то все мы, как имеющие знание, пришли в этот мир с запасами знания, уже существовавшего. Но знание получается только одним путем – путем опыта; другого способа приобрести знание нет. Если мы чего-нибудь не испытывали в этой жизни, мы должны были испытать это где-нибудь в другой. Как произошло, что каждый испытывает страх смерти? Маленький цыпленок только что вылупился из яйца; прилетает орел – и цыпленок бежит в страхе под защиту матери. Откуда он узнал, что орел ест цыплят? Есть старое объяснение, хотя оно едва ли заслуживает это название, что знанием этим он обязан инстинкту. Что заставляет этого маленького, только что вылупившегося из яйца цыпленка бояться умереть? Отчего, когда высиженный курицей утенок подойдет к воде, он бросается туда и плывет? Люди называют это инстинктом. Это очень красивое слово, но оно не объясняет причину подобных явлений. Рассмотрим явление инстинкта. Инстинктов разного рода у нас много. Ученица начинает осваивать игру на рояле. Сначала она должна внимательно смотреть на каждую клавишу, по которой ударяет пальцами, но по мере того как продвигается вперед, в течение ряда месяцев или лет у нее появляется инстинкт, ее игра становится автоматической. То, что вначале требовало побуждения со стороны воли, теперь совсем не требует помощи даже сознания, но может быть производимо без всякого его участия, и такое состояние называется инстинктом. Действие сначала зависело от воли, а затем перешло в сферу вне ее области. Кроме того, почти все действия, которые теперь инстинктивны, могут быть приведены опять под управление воли. Опытами установлено, что каждым мускулом нашего тела мы можем научиться управлять. Итак, двойным способом, сходства и различия, вполне доказано, что то, что мы называем теперь инстинктом, есть вырождение произвольных действий. И так обстоит дело не только у человека, но и у низших животных, так как природа однообразна.

Примените теперь к инстинкту тот закон, который мы открыли в макрокосме, – что всякая инволюция предполагает эволюцию и всякая эволюция – инволюцию – и вы увидите, что инстинкт не что иное, как инволюционировавший рассудок. Таким образом, то, что мы называем инстинктом у людей и животных, состоит из свернувшихся или выродившихся произвольных действий; произвольные же действия невозможны без опыта. Боязнь смерти у цыпленка, стремление утенка бросаться в воду и все непроизвольные действия человека – суть результаты прежних опытов, ставших теперь инстинктом. До сих пор все у нас очень ясно, и мы не расходимся с современной наукой. Позднейшие ученые пришли к выводам древних мудрецов, и пока между ними полное согласие. Как те, так и другие признают, что каждый человек и каждое животное родится с запасом опыта и что все действия ума – результаты прежнего опыта. Но дальше является разногласие. Какое основание, спрашивают современные ученые, говорить, что этот опыт принадлежит душе? Почему не сказать, что он принадлежит телу, и только телу? Почему не допустить, что он передан по наследству? И наконец, последний вопрос: почему не сказать, что весь опыт, с которым я родился, есть конечное следствие всего прошлого опыта моих предков? Во мне есть сумма всех моих опытов, от атома протоплазмы до самого высшего человеческого существа, но она перешла от тела к телу в ряде наследственных передач. В чем будет затруднение, если мы так скажем? Вопрос очень тонкий, и отчасти эту наследственную передачу мы тоже признаем. Но насколько? Настолько, насколько она касается формирования материала для тела. Мы нашими прежними действиями делаем себя способными к рождению в известном теле, и соответствующий этому телу материал может перейти только от тех родителей, которые сделали себя подходящими, чтобы иметь нас своими потомками.

Теория наследственности принимает без всяких доказательств за несомненное в высшей степени удивительное положение, что умственный опыт может запечатлеться и сохраниться в материи. Когда я смотрю на вас, в озере моего ума вздымается волна. Эта волна затем успокаивается, но остается в тонкой форме как впечатление. Это понятно. Мы понимаем, что физическое впечатление остается в теле; но какое основание полагать, что в теле может остаться умственное впечатление, раз тело разрушается? Что же передает его? Допустим даже, что для каждого умственного впечатления было возможно оставаться в теле и что одно из этих впечатлений, начиная с первого человека, переходило к другим и дошло до моего мозга, так что оказалось в моем теле. Как же оно было перенесено ко мне? Вы скажете – через клетку биоплазмы. Но как это могло быть, если тело отца не все переходит к ребенку. Ведь один и тот же отец может иметь несколько детей, и тогда по этой теории наследственности (по которой впечатление и то, на что оно производится, одно и то же, т. е. материя) неизбежно следует, что с каждым рождением ребенка родители должны терять часть своих впечатлений или, если родители передают все свои впечатления, тогда после рождения первого ребенка их собственные умы должны остаться пустыми.

Если же в клетку биоплазмы входит бесконечная сумма всех впечатлений, полученных во все время, тогда где же и как они там помещаются? Получается совершенно невозможное положение, и пока физики не в состоянии показать, как и где эти впечатления живут в этой клетке, и не объяснят, что они понимают под умственным впечатлением, спящим в физическом атоме, до тех пор их положение не может считаться обоснованным. Для нас ясно, что эти впечатления находятся в уме, что ум, собираясь воплотиться и перевоплотиться, использует подходящий материал и что определенный ум, сделавший себя подходящим только для определенного рода тела, будет ожидать, пока не найдет требуемого для воплощения материала. Это понятно. Наша теория приходит к тому, что такая вещь, как наследственная передача, существует, но только поскольку дело касается приготовления физического материала для души. Душа же переселяется, создавая для себя одно тело за другим, и все наши мысли и поступки накапливаются внутри нас в тонкой форме, готовые снова воспрянуть и принять образ. Когда я смотрю на вас, в моем уме поднимается волна. Затем она опускается и становится, так сказать, все тоньше и тоньше, но не исчезает. Она остается в уме, готовая подняться опять в какой-нибудь момент в виде волны, которую мы называем воспоминанием.

Таким образом, в моем уме остается вся эта масса впечатлений, и когда я умру, равнодействующая сила всех их уйдет со мной. Представьте себе, что у нас есть мяч; каждый из нас берет ракетку, и мы бьем по нему со всех сторон. Что при этом произойдет? Мяч будет перелетать по комнате с одной стороны на другую, пока не попадет в открытую дверь и не укатится. Что же он унесет с собой? Остаточное впечатление от всех полученных им ударов, которое и определит его направление вне комнаты. Что же определяет путь души, когда она оставляет тело? Равнодействующая сумма наших поступков и мыслей. Душа уйдет, унося в себе их реестр. Если равнодействующая будет такова, что душа найдет необходимым создать себе новое тело для получения дальнейшего жизненного опыта, она найдет путь именно к тем родителям, которые наиболее способны снабдить ее подходящим материалом для тела, и воплотится в новое тело. Так она будет странствовать из одного тела в другое, то поднимаясь к небесам, то опускаясь опять на землю, то становясь человеком, то принимая форму какого-нибудь другого существа. Она будет продолжать это до тех пор, пока не окончит своих испытаний и не завершит круг. Тогда она воочию увидит свою собственную природу и узнает, что она такое. Все незнание исчезнет, проявятся ее подлинные силы, и она станет совершенной. Для такой души нет более надобности проявлять себя при посредстве физических тел, ей не надо действовать даже в тонком, или духовном теле. Она сияет в своем собственном свете, ставшая свободной; ей не надо больше ни рождаться, ни умирать.

Дальнейшие подробности мы теперь рассматривать не можем. Но позвольте изложить вам еще одно положение, имеющее отношение к теории перевоплощения. Это положение, служащее развитием идеи о свободе человеческой души. Оно заключается в том, что не следует впадать в обыкновенное человеческое заблуждение: взваливать вину за наши слабости на других. Мы никогда не обращаем внимания на свои ошибки; наши глаза не видят самих себя, но видят глаза других. Мы очень плохо распознаем наши собственные слабости и ошибки, пока приписываем их вину кому-нибудь другому. Люди обыкновенно объясняют свои заблуждения как происходящие в зависимости от их ближних, или от Бога, или ссылаются на судьбу и клянут ее. Но что такое судьба и откуда она берется? Мы пожинаем то, что посеяли. Мы сами создаем нашу судьбу. Никто другой не заслуживает ни порицания, ни похвалы. Ветер дует все время и гонит вперед те суда, чьи паруса распущены, те же суда, у которых паруса сложены, остаются на месте или бросаются волнами из стороны в сторону. Но вина ли это ветра? Вина ли Милосердного Отца, по милости Которого ветер дует безостановочно день и ночь и бесконечное сострадание Которого не знает утомления? Его ли вина, что кто-то из нас счастлив, а кто-то несчастен? Нет! Мы сами создатели нашей судьбы. Его солнце светит для слабого и для сильного. Его ветры дуют одинаково для святого и для грешника. Он – Господь всех и Отец всех, Милосердный и Беспристрастный. Не скажете ли вы, что Он, Господь Вселенной, видит ничтожные наши поступки в этой здешней нашей жизни в том же свете, в каком мы их видим? Как унизительна была бы такая идея о Боге. Мы похожи на щенков, играющих на ковре перед камином; играем в борьбу на жизнь и смерть и по глупости считаем, что Сам Бог принимает эту игру так же всерьез, как делаем это мы. Но Он понимает значение такой игры. Все попытки взвалить вину на Него и считать Его наказывающим или награждающим – чистое безумие. Он не наказывает и не награждает. Его бесконечное милосердие открыто для всех нас, при всяких условиях, неизменное и неуклонное всегда и везде. От нас зависит, как воспользоваться им. Не обвиняйте ни человека, ни Бога, и никого во всей Вселенной. Когда вы страдаете, вините в этом себя и старайтесь всеми силами поступать лучше.

Это единственное разрешение вопроса. Те, кто обвиняет других, – а число таких, увы, с каждым днем увеличивается – вообще существа несчастные, которые своей собственной беспомощностью привели себя в это состояние и затем жалуются на других. Но это не изменяет их положения. Оно ни в чем им не поможет. Стремление свалить вину на других только еще больше ослабляет нас. Поэтому не обвиняйте в наших собственных ошибках никого. Стойте на своих ногах и принимайте всю ответственность на себя. Говорите: «Несчастье, которое я испытываю, – результат моих собственных поступков, и из этого следует, что оно может быть устранено только мной». То, что я сделал, я могу и уничтожить; то же, что сделано другим, я разрушить не в состоянии. Будьте смелы, будьте сильны! Берите ответственность за свою жизнь на собственные плечи. Знайте, что вы сами создаете вашу судьбу. Вся сила и вся помощь, в которой вы нуждаетесь, внутри вас. Поэтому устраивайте сами свою будущность. Перед вами целая вечность. Помните всегда, что каждое ваше дело, каждый поступок, каждая мысль не пропадают бесследно и что как дурные дела и дурные мысли при первом удобном случае набросятся на вас, подобно тиграм, так же точно добрые дела и хорошие мысли готовы с силой сотен тысяч ангелов защищать вас всегда и во веки.

Бессмертие

Какой вопрос чаще всего предлагался, какая идея более, чем всякая другая, побуждала человека искать у природы ответа, какое исследование ближе и дороже всего для человеческого сердца; что более неразрывно связано с самим существованием человека, чем вопрос о бессмертии человеческой души? Бессмертие души было постоянной темой поэтов и ученых, священников и пророков. Цари на тронах обсуждали его, нищие на улицах грезили о нем. Лучшие из людей жаждали его, и самые худшие никогда не теряли на него надежды. Интерес к этому вопросу никогда не умирал в человеке и никогда не умрет, пока будет существовать человеческий род. Много ответов предлагалось миру различными умами. Тысячи других умов в различные периоды истории отказывались в отчаянии от его обсуждения, и все-таки он остается таким же актуальным. Часто в жизненных тревогах и борьбе мы, по-видимому, забываем о нем. Но вот кто-нибудь умирает – нас покидает один из тех, кого мы любили, кто был близок и дорог нашему сердцу, – и тотчас борьба, шум и суета мира вокруг нас на мгновение смолкают; душа обращается к себе самой и задает тот же старый-старый вопрос: «Что же дальше, что станет с душой после смерти?..»

Все человеческое знание вытекает из опыта и представляет собой не что иное, как гармонично связанные прежние опыты. Какой же ответ они дают на поставленные выше вопросы? Что мы видим постоянно вокруг нас? Мы видим постоянное изменение. Растение выходит из зерна, вырастает в дерево и, завершая круг, обращается опять в зерно. Животное родится, живет некоторое время и умирает, заканчивая круг. То же происходит и с человеком. Даже горы медленно, но неуклонно рассыпаются в пыль; реки медленно, но неотвратимо пересыхают, и дождь образуется из вод моря и возвращается обратно в море. Везде описываются эти круги – рождение, рост, развитие и смерть, – и каждый из них следует за другим с математической точностью. Это говорит нам наш повседневный опыт. Везде и во всем, начиная с мельчайшего атома и до одухотворенного в высочайшей степени человека, внутри и позади всей этой огромной массы миллионов форм и образов и миллиардов различий, мы находим известное единство. Каждый день видим, что стена, по-видимому разделяющая одно вещество от другого, рушится, и наука постепенно приходит к заключению, что материя во всех ее разнообразных видах представляет собой единую сущность, проявляющую различным образом и в различных формах ту жизнь, что проходит через целые ряды существ, наподобие длинной непрерывной цепи, в которой все разнообразные формы суть отдельные звенья. Звеньев этих почти бесконечное число, но все они составляют одну и ту же цепь. Это единство в последовательных переходах от одного звена к другому называется развитием, эволюцией.

Идея эволюции очень стара, так же стара, как старо человеческое общество, и только с развитием человеческого знания она принимает новые формы. Есть еще одна вещь, хорошо замеченная древними, но не так ясно понимаемая новыми учеными, – это инволюция. Семя становится растением, но зерно песка никогда не сделается растением. Отец дает жизнь ребенку, но никогда не даст жизни ребенку ком глины. Из чего же получает начало эволюция? Из чего состоит семя? Из того же вещества, что и дерево. Все свойства будущего дерева уже находятся в семени; все способности будущего человека уже есть в ребенке; все возможности будущей жизни заключены в зародыше. Древние философы Индии назвали это процессами инволюции. Всякая эволюция предполагает инволюцию. Ничто не может развиться, эволюционировать, развернуться, что не существовало уже ранее в свернутом виде. То же говорит и новейшая наука. Путем математических рассуждений вы узнали, что суммы материи и действующей во Вселенной энергии – величины постоянные. Вы не можете отнять от всей массы материи ни одного атома, от всей массы энергии – ни одного фунто-фута, равно как не можете к ним ничего и прибавить. А если так, то эволюция не может получить начало из ничего, из нуля. Откуда же она получает его? Из предшествовавшей инволюции. Ребенок – это инволюционировавший человек, а человек взрослый – эволюционировавший, развившийся ребенок. Семя – инволюционировавшее, свернувшееся дерево, а дерево – развившееся, эволюционировавшее семя. Все возможности всякой жизни уже находятся в зародыше. Вопрос теперь становится немного яснее. Прибавьте к сказанному нашу первую идею о беспрерывности жизни. От самой низшей клетки протоплазмы до наиболее сложного человеческого существа жизнь в действительности едина. В жизни отдельного человека мы имеем различные фазы ее проявления: ребенок, отрок, юноша, взрослый человек и старик. Эту последовательность фаз мы можем рассматривать в обратном порядке и распространить ее на несколько ступеней назад, за ребенка, а затем дальше, пока не дойдем до протоплазмы. Таким образом, мы будем в состоянии представить себе сплошную цепь жизни от клетки протоплазмы до наиболее совершенного человека. Это и есть эволюция. Но мы видели, что всякая эволюция предполагает инволюцию. Вся эта цепь жизни, так медленно проявляющаяся постепенным развитием от протоплазмы до совершенного человеческого существа, воплощения Бога на земле, – все эти серии суть выражения одной жизни, и вся сумма этих проявлений должна была раньше уже заключаться в протоплазме. Да, все серии жизни, высшее выражение которых представляет человек, истинный Бог на земле, были уже раньше в протоплазме и только развились, медленно себя проявляя. Самое высшее, конечное выражение должно было находиться там в уменьшенной форме, в состоянии зародыша. Инволюцию чего же представляет та сила, из которой произошла вся цепь? Что было то, что заключалось в маленькой клетке протоплазмы и из чего, медленно развиваясь от протоплазмы до наиболее сложного существа – человека, получилась та мировая жизнь, та могущественная разумность, которую мы видим всюду вокруг нас? Это был мировой разум. С самого начала он весь уже был налицо и нисколько не увеличился. Выбросьте из головы всякие идеи о росте, так как с этими идеями неизбежно является представление о чем-то входящем извне, о чем-то постороннем, а это противоречило бы математически доказанному положению, что мировая энергия – величина постоянная. Энергия нe может возрастать. Она всегда и везде присутствует, только в одном месте проявляется, а в другом нет. Что такое разрушение? Вот стакан. Я бросаю его на пол, и он разбивается на куски. Что же с ним произошло? Он перешел в более тонкое состояние. Его составные части – материалы и причины, соединенные ранее для получения следствия, называемого стаканом, – возвратились в потенциальное состояние, и этот переход и есть то, что понимается под разрушением. Ну а что такое следствие? Потенциальность, которую заставили проявиться. Другими словами, между следствием и причиной нет никакого существенного различия. Вернемся опять к нашему примеру со стаканом. Был некоторый материал, который с приложением к нему воли работника образовал стакан. Эти два слагаемых – материал и воля – были причинами стакана, и они присутствуют в нем и теперь. В какой форме? В форме силы, известной под названием сцепления. Если бы этой силы здесь не было, все частицы распались бы. Следствие – то же, что и причина, только принявшее другую форму, другие очертания. Когда причина изменилась, уплотнилась и стала ограниченной некоторым временем и пространством, тогда эта самая причина известна как следствие. Применяя это к нашей идее о жизни, мы видим, что все проявленные серии – от клетки протоплазмы до сложного существа, человека, – должны быть тем же, что и мировая жизнь. Сначала мы имели ее инволюцию, в более тонкой, или причинной форме, а затем из этого тонкого, бывшего причиной состояния жизнь развивалась, воплощаясь во все более и более плотные формы. Но вопрос о бессмертии этим не разрешается. К чему мы пришли? Мы пришли к факту, что все в этой Вселенной неразрушимо; что нет и не может быть в ней ничего нового; что те же серии проявления всегда появляются попеременно, подобно частям колеса, то поднимающимся, то опускающимся; что все движение во Вселенной происходит в форме волн, последовательно то поднимаясь, то опускаясь. Системы за системами выходят из тонких форм, развиваясь, принимая более грубые формы, и затем опять как бы растворяются и возвращаются к своим более тонким формам. Потом снова переходят в следствия, остаются ими некоторое время и опять медленно обращаются в причины. Так проходит всякая жизнь. Каждое проявление жизни сначала идет вверх или вперед, а затем вниз или назад. Что же тогда исчезает? Исчезает форма. Она раздробляется, но потом восстанавливается в том же виде. Поэтому в известном смысле даже тело бессмертно, даже формы вечны. В самом деле, положим, мы берем несколько игральных костей и бросаем их. Пусть кости упали так, что получились числа очков 6–5–3–4. Будем собирать кости и бросать их снова. Наступит наконец время, когда то же сочетание цифр повторится опять. Если мы не остановимся и будем продолжать это занятие, то же сочетание опять повторится, хотя, может быть, и после чрезвычайно долгого промежутка времени. Все частицы, все атомы этой Вселенной – те же кости; они постоянно собираются и разбрасываются. То, что мы видим вокруг нас теперь, – все эти формы стакана, стола, графина и прочего, – это одна комбинация. Пройдет время, и все они будут разрушены; но когда-нибудь наступит время, когда точно та же комбинация повторится; здесь будут опять формы, подобные вам и мне; будет стоять этот же графин с водой и даже обсуждаться тот же предмет. Бесконечное число раз эта комбинация случалась уже в прошлом, и столько же она будет повторяться в будущем.

Итак, мы пришли к заключению, что даже сочетания физических форм вечно повторяются. С этой повторяемостью прошлых форм связан интересный вопрос о возможности знать будущее. Некоторые из вас могли встречать лиц, имеющих дар читать прошлое и предсказывать будущее. Но как бы мог кто-нибудь видеть будущее, если бы оно не было чем-то обусловлено? Представьте себе одно из «чертовых колес» в Чикаго. Колесо постоянно вращается, и маленькие кабинки, находящиеся в нем, проходят одна за другой в правильной последовательности. Одна серия лиц занимает места, проносится по кругу и выходит, оставляя места для следующих. Каждый такой оборот колеса похож на цикл проявления жизни – от самого примитивного животного до самого высокоразвитого человека. Подобно этому колесу, природа совершает гигантские круги-циклы, а каждая форма или тип тела, создаваемые ею, напоминают одну из кабинок этого колеса. Новые группы душ постоянно воплощаются в эти формы, поднимаются в них все выше и выше, пока не сделаются совершенными и не выйдут из колеса. Но колесо все движется, готовое принять новые души. Можно с математической точностью определить, где будет проходить какая-либо из кабинок колеса. Поэтому нет ничего невозможного в том, чтобы читать с математической точностью прошлое и будущее природы. Итак, мы видим, что в известные периоды происходят те же материальные явления, что те же сочетания их бесконечно повторялись в течение всего прошлого этапа развития. Знаем также, что никакая энергия и материя не уничтожимы. Что же происходит с ними? Они изменяются, передвигаются вперед и назад, пока не вернутся к первоисточнику, из которого произошли. Нет такой вещи, как движение по прямой линии. Все движется по кругу, потому что прямая линия, бесконечно продолженная, становится кругом. Раз это так, то и для души не может быть вечного уничтожения. Это первое заключение, к которому мы приходим. Все в этой Вселенной должно рано или поздно закончить круг и прийти к своему источнику. К чему же придем я, вы и все эти души? При обсуждении эволюции и инволюции выяснено, что мы должны были развиться из мирового сознания, мировой жизни, мирового разума и, следовательно, должны закончить круг и вернуться к нашему источнику, к мировому разуму, который и есть Сам Бог. Этот мировой разум – то, что мир называет Господом, или Богом, Христом, Буддой или Брамой. Он Тот, Кого материалисты понимают как силу, на Кого агностики смотрят как на Бесконечного и Невыразимого. Он – беспредельная мировая жизнь, мировой разум, мировая сила; и все мы – часть Его. Это вторая идея. Но и ее недостаточно. Сомнения и недоумения все еще остаются. Конечно, верно, что никакая сила не может быть уничтожена. Но все силы и формы, какие мы видим, сложны; все они представляют собой сочетания отдельных компонентов. Каждая форма состоит из нескольких составных частей, так же как и каждая известная нам сила. Все во Вселенной – результат сочетания материи и энергии, а все, что представляет собой какие-либо соединения, должно рано или поздно распасться на составляющие элементы. Все, что произведено какими-либо причинами, должно разрушиться, умереть; рано или поздно оно разобьется, рассеется, разложится на свои составные части. Но душа не энергия и не мысль. Она – производитель мысли, но не мысль, создатель тела, но не тело. Почему? Потому что тело само по себе неразумно. Труп не обладает умом, так же как и кусок мяса в лавке мясника. Рассмотрим этот вопрос внимательнее. Вот я смотрю на графин. Что при этом происходит? Лучи света, отраженные от графина, входят в мои глаза, образуют изображение на сетчатке, и это впечатление переносится к мозгу. Но это еще не создает видения. То, что физиологи называют сенсорными нервами, переносит впечатление графина внутрь мозга, к нервному центру, а он передает впечатление уму. Ум реагирует на это впечатление, и передо мной внезапно появляется графин. Пока не было реакции ума, не было и восприятия. Чтобы представить это еще яснее, позвольте привести вам довольно банальный пример. Представьте, что вы слушаете меня, а в это время комар садится вам на нос и производит то приятное ощущение, которое комары вообще могут доставить. Вы настолько поглощены лекцией, что совсем не замечаете укуса. Что же при этом происходит? Комар, несомненно, укусил вас в известном месте, где находятся чувствительные нервные окончания. Они передали полученное ощущение в мозг, и впечатление было составлено. Но ум, будучи занятым, не отреагировал, и вы не узнали о присутствии комара. Таким образом, если по прибытии нового впечатления в мозг ум не реагирует, мы не сознаем этого впечатления, но когда реакция появляется, вместе с ней появляется и сознание, и мы чувствуем, видим, слышим и т. д. С этой реакцией наступает озарение, как называют его философы, санкхьи. Что источник озарения не тело, видно из того факта, что, пока ваше внимание не было обращено на комара, вы не чувствовали его укуса. Этот источник – ум, или сила, реагирующая на впечатление. Известны случаи, когда человек, не знающий какого-либо иностранного языка, при некоторых особых условиях оказывается способным говорить на нем. Соответствующие расследования показали, что в этих случаях человек, будучи ребенком, жил среди людей, говоривших на этом языке, и впечатления их разговоров сохранились в его мозгу. Они оставались там скрытыми до тех пор, пока по каким-либо причинам ум не стал вдруг реагировать на них; тогда приходит озарение, и человек внезапно обнаруживает способность говорить на этом языке. Такие факты показывают, что даже ум – не все, что он только орудие в руках кого-то или чего-то другого. В приведенном случае знание данного языка заключалось в уме, но это не давало человеку способности применять его, хотя потом наступило время, когда реализация такого знания становилась возможной. Это показывает, что есть нечто помимо самого ума, что в течение долгого времени не пользовалось своей способностью, но в определенный момент применило ее. Итак, мы имеем, во-первых, тело, во-вторых, ум, или орудие мысли, и, в-третьих, выше ума – наше Я, которое на санскрите называется Атман. Современные философы, отождествляя мысль с молекулярными изменениями, происходящими в мозгу, не умеют объяснить подобных фактов, и им приходится поневоле отрицать их.