Мудрость йоги

Настоящая сущность, все освещающая, это Я, а ум – только его орудие, посредством которого Я овладевает мозгом и через него – внешними инструментами, или приемниками впечатлений. Внешние инструменты – глаза, уши, нос и прочее – принимают впечатления и передают их органам, или соответствующим нервным центрам. Последние, на санскрите называемые индрии, вручают эти ощущения уму, а ум передает их дальше, в свой более глубокий слой, читту, и представляет их царю царей, Властелину на троне, Сущности человека, его Я. Тот рассматривает их и отдает свои приказания, и на этом этапе процесса они образуют волю, которая на санскрите называется буддхи. Тогда ум немедленно действует опять на органы, а органы – на внешнее тело.

Таким образом, истинный Властелин, Правитель, Создатель и Творец всего в человеке – его Я, Атман. Мы видели, что этот Атман, или Сущность, – не тело и не мысль. Он не может быть сочетанием чего-либо, потому что составным является только то, что мы видим или воображаем; то же, что мы не можем вообразить или воспринять нашими чувствами, – что не энергия, не материя, не причина, не следствие и даже не причинность – то не может быть составным. Область составного простирается только в нашей умственной или мыслимой Вселенной, только в царстве закона причинности; не подчиненное же закону не может быть составным. Мне кажется, это понятно, но я постараюсь быть еще более ясным. Мы видели, например, что стакан представляет собой соединение, так как, чтобы произвести его, должны были соединиться не менее двух причин. Из этого заключаем, что соединения возможны только в области закона причинности, только там, куда распространяются причины и следствия. За пределами этой области невозможно их себе представить, потому что там не может быть никакого закона. Закон применяется только в той Вселенной, которую мы видим, чувствуем, слышим, представляем или воображаем; вне ее мы не можем предполагать никакого закона.

Наша Вселенная есть то, что мы воображаем или чувствуем. Чувствуем же мы то, что приходит в непосредственное соприкосновение с нашими телами, а воображаем то, что находится в нашем уме. Поэтому все, что вне области нашего тела и ума, недоступно чувствам и воображению, а следовательно, находится вне нашей Вселенной. Выше закона причинности есть только свободный Властелин, Я, и это Я управляет всем тем, что подчинено закону. Человеческое Я господствует над всяким законом и должно быть свободно. Оно не может быть соединением или результатом какого-нибудь процесса смешения, следствием какой-нибудь причины. Оно не может умереть, потому что смерть значит распадение на составные части, а то, что никогда не было соединением, никогда не может и распасться. Сказать, что оно может умереть, значило бы допустить противоречие в словах. Но вопрос этим не исчерпывается. Мы теперь вступаем в область более тонких и деликатных понятий. Мы видели, что Я – существо более высокое, чем эта маленькая Вселенная материи, энергии и мысли, – есть нечто монолитное и, как таковое, не может умереть. Но оно не может и жить, потому что то, что не может умереть, не может также и жить. В самом деле, что такое жизнь и смерть, как не лицевая и оборотная стороны медали, не два разных проявления одного и того же? Один способ проявления мы называем жизнью, другой – смертью. Когда атом поднимается на вершину волны, это жизнь, а когда он падает к подошве волны – смерть. То, что выше смерти, естественно, должно быть также выше и жизни. Я должен вам напомнить наше первое заключение, что слова «душа человека» обозначают нечто не меньшее, чем мировая энергия, что она – часть Бога. Теперь мы пришли к открытию, что она выше жизни и смерти и что вы, значит, никогда не были рождены и никогда не умрете. Что же тогда представляют собой рождение и смерть, которые мы постоянно видим? Они относятся только к телу, а не к душе, так как душа вездесуща. Как душа каждого человека может быть вездесущей, когда здесь, в одной этой комнате, сидит столько человек? Тем не менее сказанное мной верно: что может ограничить то, что выше закона и причинности? Этот стакан на столе ограничен; его нельзя назвать вездесущим, так как окружающая материя принуждает его сохранять известную форму и не позволяет ему расширяться. Он строго обусловлен всем, что вокруг него, и потому ограничен. Но то, что выше закона, что существует в области, где ничто не может действовать на него, как оно может быть ограничено? Такое существо может быть только вездесущим. Вы везде во Вселенной. Разве возможно, чтобы Я был рожден и мог умереть? Это – следствие невежества, просто заблуждение. Вы не рождались и не умрете. Для вас нет ни рождения, ни возрождения, ни жизни, ни перевоплощения и ничего подобного. То, что вы понимаете под этими приходами и уходами, только пустая бессмыслица. Вы везде. Эти приходы и уходы – не более как галлюцинации, производимые изменениями в тонком теле, которое мы называем умом. Только такие изменения и происходят. Посмотрите на облако, проходящее по небу. Когда оно продвигается вперед, в наших умах может создаться иллюзия, что движется небо. Иногда вы видите облако, проходящее перед луной, и вам может казаться, что луна движется. Но все время движется только облако. Когда вы едете в поезде или плывете на корабле, вам кажется, что окрестности или океан бегут назад. Мысль о смерти неуместна; страх смерти – чистая нелепость. Раз не было рождения, как может быть смерть? Вы вездесущи и наполняете всю Вселенную.

Сделаем еще один шаг вперед, чтобы дойти до логического заключения. Останавливаться на полдороге не следует. Если мы выше всякого закона, то, значит, мы должны быть вездесущи, всеблаженны; все знание должно быть внутри нас, а также все могущество и все блаженство. Мы – всеведущая, вездесущая Душа Вселенной. Но разве таких душ может быть много? Разве могут быть миллионы вездесущих существ? Конечно, нет. Тогда что же такое эти многие, которых я вижу перед собой? Все они в действительности одно; позади всех этих маленьких личностей есть только одно бесконечное Существование, одно абсолютное Существо, которое мы называем Душой, – вечно блаженное, всеведущее, вездесущее, нерожденное, бессмертное. «Им развернуто небо, Им дышит воздух, Им светит солнце и все живое живет». Он – внутренний план природы. Он – реальность, заключающаяся внутри природы. Он – основание вашей души. И не только это, но Он – вы, вы – одно с Ним.

Где раздвоение, там страх, опасность, борьба, распря. Когда же все становится единым, кого мы можем ненавидеть, с кем бороться? Когда все – Он, с кем нам сражаться? В этом секрет жизни. В этом тайна бытия. Пока вы видите множественность, вы заблуждаетесь. «Кто во всей изменяющейся множественности этой Вселенной видит Одно – Его, никогда не изменяющегося – как Душу своей собственной души, как Сущность своего существования и как свое истинное Я, только тот свободен, только тот блажен: он достиг цели. Знай поэтому, что ты – Он. Ты – Бог этой Вселенной».

Разные мысли вроде того, что я мужчина или я женщина, я болен или я здоров, я силен или я слаб, я ненавижу, я люблю, я имею власть или я бессилен, – все это только иллюзии. Устраните их! Что делает вас слабыми? Что заставляет вас бояться? Вы едины с высшим Существом Вселенной. Кто может устрашить вас? Встаньте с колен и будьте свободны. Знайте, что мысли и слова, которые вас ослабляют, – единственное зло, какое существует в этом мире, и их необходимо избегать. Что может пугать вас? Если упадет солнце и луна рассыплется в прах, если станут разрушаться одни планеты за другими, что вам до этого? Стойте твердо, как скала; вы сами ведь неразрушимы. Вы – сущность, бытие Вселенной. «Я – Абсолютное существование. Абсолютное блаженство, Абсолютное знание. Я – Он; о моя Душа, я – Он!» Скажите это и, как лев ломает тростниковую клетку, разбейте эти цепи и будьте свободны навеки. Что страшит вас, что удерживает? Только наше незнание и заблуждение, так как нет ничего другого, что могло бы вас связывать. Вы – тот чистый Единый; вы вечно блаженны. Безумцы те, кто говорит вам, что вы грешны и должны сидеть в углу и плакать. Безумие, безнравственность и подлость утверждать, что вы грешники. Вы все – Бог. Не смотрите ли вы на Бога, как на человека, и не называете ли вы Его человеком? Сообразуйте же с этим всю вашу жизнь. Если человек собирается отнять у вас жизнь, не говорите ему «нет», так как это ваша собственная рука хочет взять вашу жизнь. Когда помогаете бедным, не чувствуйте ни малейшей гордости. Помощь бедным – это ваша молитва. Разве вся Вселенная не в вас самих? Где есть что-нибудь, что не вы? Вы – Душа этой Вселенной. Вы – солнце, луна и звезды. Это ваше сияние несет свет миру. Кого вы будете ненавидеть? С кем будете бороться?

Знайте, что вы – это Он, и направляйте всю свою жизнь, сознавая это, так как, истинно, – только поступающий так придет к Свету и не будет больше ползать во мраке.

Единство в разнообразии

«Он, Самосущий, направил чувства наружу, и потому человек обращается к внешнему, а не смотрит внутрь себя. И однако же мудрый, сосредоточивая чувства в поисках бессмертия, видит свое Я внутри». Как я уже говорил, первое стремление к познанию Вселенной, как видно из самхит и других книг, было направлено на исследование внешних явлений. Потом появилась мысль, что сущность всех вещей не может быть найдена во внешнем мире, что ее нельзя открыть, смотря, так сказать, на внешний мир, но следует, как буквально говорится по-санскритски, обратить глаза вовнутрь. В этом отношении замечательны следующие слова о Душе: «Он, находящийся внутри, есть самая сокровенная Сущность нашего бытия, средоточие, сердцевина, из которой все как бы расходится по радиусам, – то центральное солнце, которого ум, тело, органы чувств и все, чем мы обладаем, только выходящие наружу лучи». Или: «Люди с детским разумом, будучи невежественны, следуют суетным желаниям и таким образом попадают в западню смерти; но мудрый, понимая бессмертие, не ищет его в мире внешних или конечных вещей». Здесь мы видим более ясно выраженную идею, что в этом внешнем мире, полном преходящих впечатлений, невозможно увидеть и найти бесконечное. Бесконечное следует искать в мире бесконечного, а рядом с нами бесконечным является только то, что внутри нас, наша собственная душа. Ни тело, ни мир, который мы видим вокруг нас, ни даже наша мысль не бесконечны. Все это начинается и кончается во времени. Но «Видящий, Тот, Кому все это принадлежит, Душа человека, Тот, Кто бодрствует во внутреннем человеке, Тот один бесконечен». И чтобы найти бесконечную причину Вселенной, мы должны обратиться к Нему. Только в беспредельной душе человека мы найдем ее. «Что здесь, то и там, и что там, то и здесь. Тот, кто видит мир множественным, переходит от смерти к смерти».

Среди людей сначала существовало желание попасть в рай. Когда древние арийцы оказались неудовлетворенными окружавшим их миром, они, подобно другим народам, представляли себе, что после смерти попадут в какое-то место, где будет только счастье и не будет вовсе страдания. Эту идею они развили и назвали такие области Сваргас, что можно перевести как небеса. Они полагали, что там они будут вечно наслаждаться, что тела их и умы сделаются совершенными и что в этом состоянии и месте они будут жить со своими предками. Но с возникновением философской науки люди осознали, что эта мечта невозможна и бессмысленна, что сама идея о бесконечной жизни в пространстве заключает в себе противоречие, так как любая область должна начинаться и кончаться во времени. Поэтому они отбросили эту идею. Они пошли дальше и увидели, что боги, которые царствовали в этих небесах, были когда-то человеческими существами на земле и благодаря своим добрым делам или по каким-то другим причинам стали божествами; что существуют различные степени божественности, и что даже те боги, о которых говорится в Ведах, не могли быть постоянными индивидуальностями. Они решили, например, что Индра и Варуна были не именами богов, а определителями различных уровней социального положения, как, например, правители и т. п. Согласно взгляду этих мыслителей, современный Индра – это не тот, который был прежде. Прежний Индра ушел, а кто-то другой возвысился и занял его место. То же самое произошло и со всеми другими богами, так как их божественность была только известным положением, которое последовательно занималось разными человеческими душами, возвышавшимися до степени божеств. Но даже и они умирают. В древней Ригведе мы находим слово «бессмертие» в применении к этим богам, но позднее оно исчезает, так как было открыто, что нельзя говорить о бессмертии – которое вне времени и пространства – какой бы то ни было физической формы. Как бы она ни была неплотна или утончена, она все-таки должна иметь начало и конец во времени и пространстве, потому что все элементы, входящие в образование всякой формы, находятся в пространстве. Попробуйте думать о какой-нибудь форме отдельно от пространства. Это окажется невозможным. Пространство – это, так сказать, один из материалов, образующих форму, а последняя постоянно изменяется. Она, равно как и время, тоже в майе, как указывается в следующей фразе: «То, что есть здесь, есть также и там». Поэтому если эти боги и существуют, то они подчинены тем же законам, которые применяются здесь, а единственный конец, к которому ведут все законы, – разрушение и возобновление. Тот порядок, который называем законом, разделяет всю материю на части, составляет из них различные формы, разрушает их и превращает опять в материю. Все, что рождается, должно умереть; и если есть такая сфера пространства, как рай, то те же самые законы должны господствовать и там.

Мы видим, что в этом мире за счастьем следует какое-нибудь несчастье. Смерть – это тень жизни, и обе они должны идти вместе, потому что они не противоположности, не два отдельных существования, но различные проявления того же самого единичного фактора; так же как горе и радость, добро и зло. Дуалистическое понятие, что добро и зло – две особые, вечно различные сущности, при ближайшем его рассмотрении оказывается нелепостью. Это разные проявления одного и того же факта, являющегося сегодня как зло, а завтра – как добро. Различие здесь не в роде, а только в степени, в проявлении. Та же нервная система приносит одинаково как болезненные, так и приятные ощущения, и если нервы повреждены, никакое из этих ощущений к нам не доходит. Если какой-нибудь нерв парализован, мы не получаем приятных ощущений, но не чувствуем также и боли. Удовольствие и боль не два, но одно. В разное время жизни одна и та же вещь производит или страдание, или удовольствие. Одно и то же явление создает удовольствие для одного и страдание для другого. Поедание мяса доставляет удовольствие человеку, но страдание животному, которое убивают и съедают. Еще никогда не существовало ничего, что бы было одинаково приятно для всех. Что одному нравится, другому не нравится. И так будет всегда. Из этого видно, что дуалистическое понятие о добре и зле как о различных сущностях совершенно несостоятельно.

Что же из этого следует? Я уже говорил вам, что в конце концов состояние, в котором все хорошо или все плохо, невозможно. Некоторых из вас это может разочаровать и смутить, но я тут ничего не могу поделать. Я охотно согласился бы с противоположным утверждением, если бы оно было доказано; но пока этого нет, я буду придерживаться своего мнения.

Обыкновенный и, по-видимому, очень убедительный довод против этого положения состоит в том, что попутно с эволюцией зло постепенно уменьшается, и есть основание полагать, что при дальнейшем его уменьшении через миллионы лет наступит время, когда все зло будет истреблено и останется только добро. Это был бы очень хороший аргумент, если бы только Богу угодно было, чтобы он был верен. Но в нем есть ложная посылка. Он принимает за доказанное, что общая сумма добра и зла – величина постоянная, так что если одно увеличивается, то другое соответственно уменьшается. Но верно ли это? История мира скорее показывает, что количество зла возрастает попутно с возрастанием добра. Возьмем, например, самого первобытного человека, дикаря, живущего в лесу. Доступные ему удовольствия очень незначительны, но так же слабо и его понятие о несчастье. То и другое у него почти целиком заключается в области физических ощущений. Если он не добыл достаточно пищи, он несчастен; но дайте ему вволю поесть, предоставьте свободно охотиться и пировать, и он будет совершенно счастлив. Его счастье, равно как и огорчения, зависят только от чувств. Теперь посмотрите на человека, познания и развитие которого увеличились. Его удовольствия расширяются по мере того, как развивается его интеллект. Прежние чувственные удовольствия теперь уступают место удовольствиям интеллектуальным: он испытывает огромное наслаждение в чтении поэмы или, посвятив всю жизнь каким-нибудь математическим исследованиям, находит в этом чрезвычайное удовольствие. Но в то же время его утонченные нервы становятся более и более чувствительны к страданиям, которых, будучи дикарем, он никогда не знал; он уже испытывает психологические страдания. Разлука с любимым человеком или отсутствие с его стороны любви, домашние ссоры и дюжина других вещей усиливают его несчастье и давят на него с такой силой, о какой дикарь и не подозревал. Возьмем простой пример. В Тибете нет института брака [9] и потому нет ревности; а между тем мы знаем, что общество, в котором существует брак, гораздо выше, чем то, в котором его нет. Тибетцы не знали удивительного наслаждения благами целомудрия, счастья, которое дает брак с чистой и добродетельной женой или с нравственным и добродетельным мужем; они не могут этого чувствовать. Но в то же время они не чувствуют и тех жгучих страданий, которые испытывают муж или жена в случае неверности другого супруга. Высший уровень потребностей увеличивает, с одной стороны, чувство счастья, а с другой – страдания.

9

Брачные отношения в Тибете существуют в форме полиандрии.

Возьмите вашу собственную страну, Америку, одну из самых богатых, какие когда-либо знал мир, и посмотрите, как много здесь страданий. Как много у вас психически больных по сравнению с другими народами только потому, что слишком сильно ваше стремление к обогащению. Человек здесь поневоле должен располагать большими средствами. Количество денег, которое тратит за один год американец, для человека в Индии составило бы богатство на всю жизнь. И вы не сможете убедить кого-нибудь, чтобы он довольствовался более скромным образом жизни, потому что окружающие его условия таковы, что если он не имеет известной суммы денег, он будет морально уничтожен. Колесо общественной жизни здесь катится вперед, не останавливаемое ни слезами вдов, ни плачем сирот. Вы также должны подчиняться этим правилам или будете раздавлены. Таково положение вещей повсюду. Ваши возможности к получению удовольствий чрезвычайно широки, ваше общество привлекательнее, чем в других странах; у вас масса способов наслаждаться жизнью. Но те, у кого их меньше, имеют гораздо меньше и страданий, чем вы. И это вы найдете везде. Чем выше запросы интеллекта, тем больше удовольствий, но тем больше также бедствий и нищеты, так как одно – как бы тень другого. Поэтому если и допустить, что зло со временем уменьшится, то вместе с тем должно уничтожиться и добро. Не вправе ли я утверждать, что зло увеличивается быстрее, чем добро? Иногда кажется, что если добро возрастает в арифметической прогрессии, то зло – в геометрической. И это – майя. Это значит, что в конце концов не прав как оптимизм, так и пессимизм. Веданта не говорит, что этот мир плох. Это было бы ложью. Но сказать, что мир полон счастья и блаженства, будет также неправдой. Это было бы только обманом себя и других. Большая ошибка внушать детям, что все в мире хорошо, и он полон изобилия и счастья. Но не меньшее заблуждение также думать, что все в нем плохо, только потому, что один человек страдает больше, чем другой. Эта двойственность, эта игра добра и зла и называется майей. Веданта говорит: не думайте, что добро и зло отдельные вещи или что это две разные отвлеченные сущности; на самом деле они одно и то же, обнаруживающиеся в разной степени и под различными видами и производящее на один и тот же ум разные впечатления, в зависимости от времени и обстоятельств. Самая первая идея в веданте – это открытие единства во всем, обнаружение того, что все, проявляющееся как многое, как бы ни были велики различия в разных его проявлениях, представляет в сущности одно. Вспомните старую примитивную теорию персов о двух богах, создавших этот мир, – добром боге, который делает все приятное, и злом, творящем все остальное. Нелепость ее видна сразу, так как если бы она была верна, то каждый закон природы существовал бы в двух противоположных вариантах, в зависимости от того, как его создавал сначала один бог, а потом другой. Мы, наоборот, видим, что одна и та же сила дает нам средства к существованию, но во время стихийных бедствий убивает тысячи людей. Другим возражением против такого объяснения может бьпъ вопрос – как эти два бога, действующие одновременно и творящие в одном месте добро, а в другом зло, могут поддерживать согласие друг с другом? Поистине, такая теория была бы самым грубым способом выражения двойственности Вселенной.