Муос

Они думали в гостинице переночевать, но в силу сложившихся обстоятельств прожили здесь, томимые безделием, почти неделю. Радист и Светлана с Майкой заняли угловой номер второго этажа гостиницы. Здесь почти на весь пол лежал роскошный матрас, сшитый из лесовой мешковины и набитый мелким песком. Выдавалось одеяло и подушки, ещё довоенные, из какого-то синтетического материала.

Поначалу уновцы грубо подшучивали над Радистом по поводу его откровенных отношений со Светланой, которая, кстати, была старше его почти на три года. Но Дехтер по этому поводу укоризненно хмыкал, очевидно вспоминая свою Анку с Первомайской. Поэтому, чтобы не раздражать командира, шутки в отношении Радиста и Светланы, прекратились.

Ходокам их отношения не интересовали изначально. Вообще здесь равнодушно относились к чужим интимностям. В условиях скученности Партизанских лагерей, когда зачатие происходило чуть ли не на виду половины лагеря, такие вещи переставали смущать и удивлять. А Радисту и Светлане, было наплевать на то, кто и что о них думает.

Оружие у уновцев и ходоков не отбирали, но на всякий случай выставили стражу из трех солдат УЗ-6 возле гостиницы и не разрешали покидать гостиницу больше, чем по трое. Когда у Радиста, Светланы и Майки была очередь пошляться по станции, они ходили и смотрели местные достопримечательности, которых по большому счету было немного.

Когда они проходили по коридору, соединявшему станцию с одним из убежищ, на перекрестке коридоров они лоб в лоб столкнулись со страшной процессией. Возглавлял её офицер с нашивкой УЗ-5. Далее следовало шесть кошмарных голых существ. Они имели отвратительную на вид кожу – толстую, морщинистую, слизистую; темно-серого, слегка серебристого цвета; немного переливающегося в свете потолочной лампы. Если б не эта кожа, они были бы похожи на гротески людей. Разве, что у всех были какие-то отклонения: у двоих были большие, почти до уровня плеч, головы. У одного на лице не меньше десятка глаз. У третьего было шесть конечностей и он семенил ими, как насекомое. Ещё двое с какими-то уродствами, тащили третьего – явно больного. По бокам шли солдаты-шестерочники, вооруженные копьями и арбалетами, а сзади администратор или инспектор с нашивкой УЗ-4. Один из солдат наотмашь ударил древком копья существо, тащившее сотоварища:

– Живее, тварь!

От удара существо гортанно завыло. Со рта, или точнее пасти, у него потекли слюни.

Светлана, увидев процессию, подняла Майку на руки и прижала её лицом к плечу, чтоб та не смотрела на этих чудовищ. Радист застыл на месте. Офицер, проходя, грубо толкнул Радиста пятернёй в лицо, чуть не опрокинув на пол:

– Ты чего пялишься, урод…

Процессия прошла и скрылась за поворотом коридора. Радист рассеянно тёр лицо, глядя вслед ушедшим. Он многое увидел в Муосе, но это зрелище было самым ужасным. Светлана взяла его за руку и с болью в голосе сказала:

– Это – морлоки..

Радист молчал. Только спустя секунд десять до него дошло, что Светлана что-то сказала.

– Кто это?

– Морлоки. В одной из медицинских лабораторий Центра готовят людей, или скорее существ, которые смогут жить на поверхности. Для испытаний и опытов используют УЗ-9, то есть рожденных мутантов или же к ним приравненных. В основном новую расу выводят путём селекции: отбирают среди УЗ-9 тех, кто дольше других продержался в верхних помещениях. Их скрещивают друг с другом, а потомство, как правило, тоже мутантов, снова отправляют в верхние помещения. И так продолжают делать дальше. Сейчас уже выведено пятое поколение морлоков. Кроме того, над морлоками ставят опыты: дополнительно облучают, меняют им кожу, вводят препараты.

– Но они ведь тоже люди!

– Здесь они УЗ-9, а значит совершенно бесправны.

– Это какой-то бессмысленный бред.

– Не скажи. Когда я училась, морлоки проживали на поверхности в полтора-два раза дольше, чем обычные (не селекционированные) мутанты. Думаю, теперь у местных ученых-садистов успехи ещё лучше. (Радист вспомнил свою мать и её опыты, очень похожие на эти).

– Всё-равно глупо. Ну выведут они такую расу, которая не будет бояться радиации. Они ж разбегутся по поверхности, размножатся, а потом вернутся в метро и уничтожат своих создателей.

– А вот эта гипотетическая проблема решается в другой лаборатории. Там, за счёт хирургических манипуляций в головном мозге мутантов, их облучения, пытаются лишить их воли и максимально подчинить сознание.

Радист снова с болью вспомнил свою мать.

Свободное от прогулок время они валялись в своем номере, обговаривали всё на свете. Радист потом споминал эту неделю в центристской гостинице, как самое счастливое врмя в его жизни. А иногда Майку забирала Купчиха и тогда Радист со Светланой переходили от слов к «делу».

Купчиха, когда у неё была очередь гулять, бегала к местному хахалю УЗ-5. Как-то Радист неодобрительно и насмешливо спросил у Светланы:

– У неё что, если не покувыркается на какой-нибудь из станций, торговля не пойдёт? Примета такая?

Светлана, которая сама часто хихикала по поводу легкого нрава Купчихи, в этот раз нахмурилась и сказала:

– Так надо, ты ещё всего не понимаешь.

5.4.

Причиной их задержки в гостинице явилась сложная бюрократизированная система административного управления центровиков. Светлана обратилась к одному из администраторов и сообщила, что они желают встретиться с представителя Ученого Совета по очень важному вопросу. Администратор перекривился, потребовал написать заявку и сказал ждать.

На следующий день их всех досконально обыскали центровики шестого уровня, ища какие-то непонятные улики. Они не только пересмотрели все вещи и гостиничные номера, но и заставили каждого раздеться догола, приседать, расчесывать волосы.

На следующий день клерки пятого уровня начали нудно и долго выяснять у каждого причины их прихода и желания встретиться с представителями Ученого Совета. Пришлось рассказывать в подробностях все от начала до конца. Если клерков и удивили обстоятельства появления в метро уновцев, то виду они не подали – такие эмоции были ниже их значимости. К вечеру был вынесен радостный вердикт: они имеют право на встречу с … администраторами четвертого уровня, для решения вопроса о возможности выполнения их просьбы.

На следующий день предстояла встреча с центровиками четвертого уровня, которые снова выясняли всё те же обстоятельства, и задавали нудные, но как им казалось, каверзные, вопросы.

Потом был медосмотр – их проверяли на наличие вирусов и паразитов. Возникла проблема с увечьем Дехтера – его уже хотели признать ущербным со всеми выходящими отсюда последствиями. Но Лекарь и Светлана вступили в спор с медицинским инспектором, в результате которого они отвоевали Дехтера. Так, инспектора спросили, в чем он видит ущербность Дехтера, на что тот ответил, что Дехтер – одноглазый, а значит неполноценный. Лекарь шепнул что-то Дехтеру на ухо, после чего тот выхватил штык-нож и метнул его в таблицу для проверки зрения, а потом задал вопрос, какую букву он пробил. Жмурясь, инспектор пытался что-то рассмотреть, но так и не ответил. Дехтер же назвал правильно. Тогда Инспектор, пытаясь отыграться, заявил, что Дехтер выглядит не эстетично. Оглядев с демонстративным призрением плюгавенького инспектора, Светлана предложила:

– А давайте сейчас позовем трех центровичек и спросим у них, не раскрывая сути спора, с кем бы они захотели переспать: с вами или с этим офицером, – она интимно положила руку на могучие плече Дехтера.

Инспектор поперхнулся от такого предложения и сказал, что не надо никаких экспериментов. Не хотя, он согласился не выносить заключение об ущербности Дехтера, но при этом предупредил, что в докладе сообщит Их Значимостям о имеющихся у уновского командира увечьях.

Следующий день они провели у инспекторов третьего уровня. Те задавали более осмысленные и конкретные вопросы, что-то записывали.