Муос

Конечно, Света, я помогу тебе и твоим друзьям в вашей сомнительной затее. Я убежу Председателя отпустить вас… Но запомни, это я делаю не ради них, не ради себя, а ради тебя, девочка…

– Спасибо, Учитель.

6. АМЕРИКА 6.1.

Морской пехотинец ВМС США Рэй Славински был очень удачлив. Учебка, Ирак, военная академия, Афганистан – ему везде везло. Он не разу не был ранен, и к своим двадцати семи уже имел две полных колодки наград. Но главной его гордость – это М16 – автомат, на прикладе которого он делал зарубки. Их было двенадцать – стольких врагов он убил. Всё по-честному: он именным кинжалом делал зарубки на прикладе автомата только в том случае, если был уверен, что враг был убит и был убит именно им. Поэтому реальный счёт его заслуг (убитых и раненных) был в два-три больше. Да и зарубки он ставил только при убиении вооруженных врагов. После того, как он в одном кишлаке расстрелял во время зачистки психованную пуштунку, поцарапавшую ему лицо, а затем и ее сына-подростка, который увидев смерть матери, пытался ударить его какой-то палкой, – он зарубок на прикладе не ставил. Всё по-честному!

Когда афганская миссия была провалена и правительство решило вывести американские войска, у Рэя – уже майора морской пехоты, начались спокойные времена. Его направили в Литву. Это маленькое балтийское государство стало новым преданным другом США, с умилением принимавшего любую военную помощь в предупреждении надвигающейся «восточной угрозы». В Литве формировались военные базы, проводились учения с неумелыми литовскими военными. Но войны здесь не было, и жизнь у Рэя потекла спокойная и размеренная.

Для Рэя схема мира была проста. Есть США – страна, в которой живут свободное цивилизованные люди, и заседает мудрое правительство с гениальным президентом во главе. Есть ещё пару десятков стран – друзей США, то же умных и свободных, но конечно не настолько, как США. И есть остальной мир – который представляет реальную угрозу свободной стране США. Для того, чтобы эти злые страны не напали на США – их надо опередить: разбомбить, уничтожить армию, расстрелять их глупые правительства; под контролем США провести свободные демократичные выборы… короче осчастливить угнетаемые народы. Работа Рэя, как солдата США, – делать это.

Ну а в свободное от работы время можно пропустить с друзьями по стаканчику или по бутылочке виски, поболеть за бейсбольную сборную. Рэй был хорош собой, что позволяло ему без труда «снять» какую-нибудь симпатичную литовку, признаться ей во внезапной любви, наобещать скорую женитьбу, а наутро выставить её из своей квартиры. Не смотря на весёлую жизнь, у Рэя на счетах в нескольких банках скопилась определённые денежные суммы, так что крепкий финансовый тыл у бравого парня имелся. Командир базы морской пехоты в городке с трудновыговариваемым литовским названием, скоро собирался на пенсию и на его место должен был попасть однозначно Рэй. У Рэя было всё хорошо!

Рэя не сильно тревожили сообщения о накаливании обстановки между США и некоторыми плохими державами, как-то Россия. Не сильно разбираясь в тонкостях международной политики, Рэй давно сделал вывод: что США правы всегда и во всём. Да к тому же сильнее всех. Поэтому за стаканом виски он любил помахать кулаком в сторону «Раши», не особо вдумываясь, что же такого ему – Рэю или его любимой Америке эта самая Россия сделала плохого.

Когда на их базе стали строить бункер, Рэй посчитал это глупостью. Когда объявили тревогу и командование отдало приказ занять бункера, убежища и укрытия, Рэй, как и все, забежал в недостроенный ещё бункер, считая это временным неудобством.

Их городок и их базу не бомбили. Однако, прослушивая эфир, Рэй впервые в своей жизни насторожился. Сквозь гудящую какофонию помех изредка пробивались голоса радиостанций, главным образом Южного полушария. Рэй медленно стал осознавать, что пропали не только его вклады в банках, но и самих банков скорее всего уже нет, да и деньги сами по себе также ничего не значат. О том, что вместе с его деньгами гибнут миллиарды людей, Рэя как-то не сильно волновало.

Ночью они поднялись из бункера в защитных костюмах на поверхность. В стороне, где был Вильнюс, стояло зарево от пожаров. Уровень радиации неуклонно увеличивался. Возле базы метались растерянные литовцы – они, очевидно, хотели получить от военных разъяснения или помощь. Увидев, что военные одеты в скафандры, литовцы стали что-то кричать на своём, женщины плакали. Пошёл дождь. Это был необычный дождь – дождь с радиоактивной гарью и пеплом. Даже в скафандре было опасно оставаться. Они вернулись в бункер. Когда Рэй, замыкая строй разведчиков, закрывал люк бункера, он увидел, что одну литовку тошнит.

Шли дни. Через неделю литовцы нашли шлюзовую будку спуска в бункер и начали стучать во внешнюю дверь будки. Какая-то школьница на ломанном английском просила впустить их в бункер. Эти призывы, понятное дело, игнорировались. Потом местные начали чем-то стучать по массивной двери, явно пытаясь её взломать. Это уже было посягательством на имущество, нет, даже на территории США. Рэй, не дожидаясь согласования с командиром базы, принял решение. Он, и ещё три морпеха, облачившись в защитные скафандры, поднялись в шлюзовую будку. Рэй, открыв дверь, хотел жестко потребовать оставить территорию базы, но литовцы начали ломиться к ним. Их было человек тридцать. Многие держали на руках детей. У большинства проявлялась лучевая болезнь, у некоторых на лице и руках были язвы. Они молча тиснулись в будку. Рэй, принял решение молниеносно. Он отдал приказ стрелять и сам произвел несколько очередей в упор со своего верного М16. Семеро местных упали у двери будки, остальные испуганно отшатнулись. Только теперь Рэй обратил внимание, что бывшие с ним солдаты не стреляли вместе с ним, стрелял только он. Они же недоуменно смотрели на него сквозь стекла шлемов.

Командир базы, полковник Моррисон, последнее время занимался тем, что опустошал спиртовые запасы бункера. Узнав о подвиге своего заместителя, он, сквозь пьяный туман сказал ему в глаза:

– Славински, вы – дурак!, – но никаких действий не предпринимал. Он остался сидеть в своем кабинете, тупо и пьяно вглядываясь в фотографию своей семьи, которая осталась в Индианополисе. Ночью полковник застрелился. Рэй стал командиром базы.

Прошёл год. Городок вымер. Никто не нарушал покой бункера. Правда стали появляться какие-то странные животные и птицы. Один раз не вернулись три человека, ушедшие в разведку в город. Следующий разведотряд нашел их скафандры, измазанные жёлтой слизью.

В бункере тоже было не хорошо. В замкнутом пространстве солдаты и офицеры сходили с ума: драки, самоубийства, сумасшествия. Для наведения порядка Рэй сначала практиковал аресты, потом расстрелы, а однажды ему пришла гениальная мысль – выгонять провинившихся без скафандров на улицу. Это было очень поучительно для других. Казнённый солдат, медленно умирал, скуля и плача у будки бункера и его причитания долгое время были слышны на верхних ярусах бункера.

Кончались припасы. Заканчивались противорадиационные фильтры. Грунтовые воды подмыли одну из стен недостроенного бункера и теперь на нижнем ярусе по щиколотку воды. Связи с внешним миром не было. Рэя боялись, но он чувствовал, что в один прекрасный момент его просто задушат. Рэй серьёзно уже задумался, что и его жизнь даёт трещину.

База была расположена недалеко от белорусской границы – единственного союзника противной России. По задумке, главной задачей воинских частей являлось десантирование в Беларусь, перекрытие транспортных коммуникаций, уничтожение инфраструктуры и ПВО и ожидание основных сил для освобождения территории от противника. О Беларуси Рэй знал только то, что эта страна дружит с Россией, а значит она тоже неправильная.

На базе имелся свой советник по белорусскому вопросу – Александр Заенчковский. Он был ярым сторонником возникшего в конце 80х годов 20 века оппозиционного движения Белорусский Народный фронт (БНФ). Большой популярностью это националистическое движение среди белорусов не пользовалось и поэтому его представители предпочитали бороться за «свободу нации» из-за границы. Благо, что оплачивалось это разными международными и военными организациями очень уж неплохо. Заенчковский раньше был директором одного из мясокомбинатов на минщине. Проворовался, в отношении него возбудили дело и уже собирались арестовать, но не успели. Заенчковский эмигрировал в Литву, провозгласил себя «борцом за свободу», притесняемым «тоталитарным режимом», получил политическое убежище, неплохое пособие для политического беженца и иммунитет от выдачи белорусской стороне. Он устроился на работу на военную базу, как «консультант по белорусскому вопросу». Платили не так, чтоб уж очень, но и нет так, чтоб уж и совсем. Работа, к тому же, была непыльная. Объяснить некоторые особенности белорусского менталитета, как можно быстро и дёшево навредить белорусской экономике и т.д.

Когда завыли сирены, Заенчковский побежал в бункер. В сутолоке не заметили, что в бункер пробрался невоенный. Когда разобрались, его притащили к пьяному Моррисону. Последний тупо посмотрел на собачье-преданное лицо Заенчковского и вяло махнул рукой: «Пусть живёт!». Заенчковского оставили и он стал в бункере мыть полы, убирать туалет, делать прочую черную работу, которой, впрочем, здесь было не так и много.

И вот, когда Рэй мрачно сидел в кабинете командира, к нему вошёл адъютант. Тот сообщил, что хочет на прием попасть «этот русский». О том, что белорусы – это не русские, хотя и говорят на том же языке, они понимать не хотели. Рэй в другой бы раз нагнал чернорабочего, может быть даже наказал. Но сейчас это было хоть каким-то отвлечением от течения чёрных мыслей.