Музыка нас связала...
Шрифт:
– “Van Halen”, новый альбом. Послушать не желаете?
– Что? Нет, у нас только официальные поставки, мы не берем записи у населения.
Боится, что я из ОБХСС? Решил поймать на незаконной сделке? А глаза загорелись, хочется ведь!
– Вы меня неправильно поняли. Я ничего не продаю. Предлагаю послушать. Как профессионал профессионалу.
– Весь альбом? Сейчас? Ну давайте, - протянул он чуть подрагивающую от нетерпения руку.
– Пленка или кассета?
– Условие: слушать только в моих наушниках. И никаких вопросов. Устраивает?
– Да!
– Хочешь слушать - выходи. Вот здесь хоть стой, хоть сиди, но рюкзак я
Не продумал я длину кабеля, но да ничего. Это совсем мелочь. Валера притащил стул и сел напротив меня. Устроился, склонив голову набок, как будто пытаясь понять, кто я. Пацан совсем, лет двадцать пять, наверное. Но одет с претензией: джинсы вельветовые в мелкий рубчик, почти новые, рубашка неплохая, с лейблом на кармане.
Он надел “уши”, предварительно покрутив их в руке и хмыкнув, но не презрительно, а удивленно как-то. Я нажал "плей". Первая инструменталка — короткая, но эффектная, заставила его вытаращить глаза, Валера жестом показал, чтобы я поставил на паузу.
– Охренеть! А громче можно? Совсем немного! Извините, я дверь закрою!
Закрылся изнутри, и снова сел, молча протянув руку. Я и включил, слегка увеличив громкость. Не мой слух гробится лишними децибелами, не жалко.
Оставшиеся до конца альбома полчаса Валера просидел в полной прострации, не двигаясь, как будто слушал голос какого-то пророка. Наверное, при желании можно было вынести отсюда всё, он и не заметил бы. Но я сидел и читал Александра Грина. Ни разу не анахронизм, даже если кто увидит, вопросов не возникнет. Да и зачем бы мне это барахло? Кассетники второго класса, да и катушечники… “Маяк” - только если больше ничего не будет, тогда и включу. Хотя для своего времени неплохой массовый магнитофон был.
– Спасибо, - пробормотал Валера, когда понял, что всё, конец фильма.
– Но где?.. Такое качество… Запись с диска, да? Можно переписать? Двадцать… пять рублей!
– выпалил он.
– Нет, нельзя.
– Но такое… Да…
— Это последний альбом с Ли Ротом. Он уходит из группы, — добавил я интриги. — Ладно, пойду.
– Подождите!
– Валера явно не мог отпустить такого человека просто так.
– А что у вас есть еще в таком качестве?
– Много чего, — улыбнулся я. — Да не переживай, зайду как-нибудь, с новинками.
— Спасибо… Ой, меня Валера зовут.
— Дядя Саша. Только давай договоримся: обо мне никому. И слушать — только здесь. Перезаписи не будет.
Он кивнул, как заговоренный.
Я бы, может, и поделился, но для этого нужен переходник на местный штекер, который даже не помню как выглядит... Да и ладно, так таинственнее будет: загадочный незнакомец с сокровищами в рюкзаке. Ничего не просит взамен, от денег отказывается. Сказка, да и только.
***
Настроение у меня моментально взлетело. Если этот Валера такой увлеченный, то зацепить его будет совсем не трудно. Главное, не перекормить, записи выдавать дозировано. По альбому в неделю, не чаще. А там…
Захотелось вдруг того самого бублика, горячего и свежего. И я пошел в булочную, купил, и съел, как говорится, не отходя от кассы. Подумал - и взял еще парочку. Принесу домой, чаю попью. А вторым теть Женю угощу. Мне покупку завернули в серую бумагу, нарезанную явно вручную. И даже закрепили черной резинкой. Они, кстати, производились на месте из велосипедных шин. Резал их обычно доверенный сотрудник, у которого не дрогнет рука и изделия получатся
одинаковые и нужной толщины.Бублики я убрал в рюкзак. Местные жители, кажется, не понимали, зачем взрослому мужику такая вещь. Здесь рюкзак — атрибут школьника или туриста, а у меня он походил ещё и на какую-то иномирную диковинку: слишком много молний, плотная ткань. Да и пусть. Я же из-за границы приехал — мне можно.
В приподнятом настроении я неожиданно поймал себя на том, что мурлычу: “Love me or leave me and let me be lonely…”. Конечно, у меня это получалось куда хуже, чем у великой Нины Симон, но я ведь никого слушать и не заставляю.
Я поймал тот самый ритм, и уже не просто напевал, а пел почти в голос. Мне нравился этот день, хоть и с не очень приятной погодой, радовало всё. Я шел по той самой больничной аллейке, дождевые капли дрожали от ветра на голых ветках, было вроде и неуютно, но я радовался. У меня получилось!
Но стоило мне дойти до слов: “Say, I want your love, don't wanna borrow”, то есть почти до конца песни, как я услышал сзади цокот каблучков. И оглядываться не надо, чтобы понять, кто. Напрасно я думал про Аллу, приманил, получается. Накаркал.
Но не будешь ведь бегать от нее? К тому же направление у меня осталось единственное: вон за тем кустиком метрах в десяти повернуть, обогнуть холмик, и упереться лбом в дверь подвала. А чужие там ходить не должны.
– Здравствуйте, Алла, - поприветствовал я ее. Довольно холодно.
– Саша, а я вас звала, а вы не отзывались…
– Не ожидал, что меня здесь кто-то будет окликать.
Она что, как царица у Пушкина, целый день из окна меня высматривала? Ну не может ведь такого быть, чтобы она всякий раз случайно замечала. Как вариант, на проходной кто-то сидит и сигналит. А что, пара шоколадок халявных, и бесплатный информатор совмещает приятное с полезным.
– Саша, я поступила неправильно. Приношу извинения за свое поведение.
– Принято, - ответил я и замолчал.
Ну давай, рожай! Твой же разговор, ты и рассказывай, за чем бежала по лужам в не совсем подходящей для этого обуви.
– Саша, у меня к вам вопрос: а вы кто?
Глава 7
Интересные вопросы дама задает. Я бы даже сказал, неожиданные.
— В каком смысле? Метафизическом? — спросил я, стараясь казаться невозмутимым. Первая отговорка, что пришла в голову, обычно помогает. — Человек.
— В приземленном, — парировала Алла, не давая мне шанса уйти от темы. — Сказали, что в гости приехали, но никто не видел, что вы идете к кому-то домой. Вас видят входящим на территорию больницы, а потом вы пропадаете где-то. И конфеты! Никто не видел таких, даже не слышал!
— А почему вы вдруг решили, что я должен отвечать на ваши вопросы?
— То есть не скажете?
— Ладно, — вздохнул я, будто сдаваясь. — Исключительно ради вашего душевного спокойствия. Где я в гостях — мне кажется, вопрос некорректный. Через больницу хожу, потому что там удобная дырка в заборе, дорогу срезаю. А конфеты купил в Стамбуле, на улице Истикляль.
Пауза. Алла удивлённо подняла брови, а я продолжил с нарочитой лёгкостью:
— От Таксима идёшь прямо, от памятника, где товарищ Ворошилов с Ататюрком красуются, в самом начале улицы справа кондитерская лавка. Там и купил. Для дам. Им всегда нравится. Две лиры пятьдесят курушей за килограмм. Можете проверить, если желание будет.