Музыка нас связала...
Шрифт:
Сдается мне, тут не последнюю роль сыграло мое внешнее сходство известно с кем. А у Аллы, похоже, сценарий брошенки крепко засел в подкорке. Мол, один раз уже доверилась — и хватит, второй раз в ту же реку не полезет. Или её отпугнула моя таинственность, и риск, что я исчезну внезапно и навсегда. А может, и то, и другое. Непонятный мужик с внешностью козла из прошлого. Как-то так. Но обидно, себя-то обманывать незачем.
Ну и всё. Пора домой. Лягу, включу какого-нибудь старого блюзмена, и слегка себя пожалею. Lord, I work five long years for one woman... and she had the nerve to kick me out. Вот ведь в тему. Прямо не песня, а диагноз.
Я
— Задрали своей бахианой, — пробормотал Фёдор. — Каждый божий день, сколько можно уже? Давай «Траву у дома»! — и запел, неимоверно фальшивя: — Земля, гля буду, в натуре...
Я постучал в дверь и покашлял.
— Саня? Заходи! — крикнул Фёдор. — Давно тебя жду.
— Привет. А как ты узнал, что я здесь?
— Элементарно, Ватсон, — прокряхтел он, подражая голосу актера Ливанова. — Ключа на гвоздике нет, значит, ты снаружи. Сам рассказывал, что долго здесь находиться не можешь, вот я и решил подождать. За колбасу, кстати, спасибо. Духовитая.
— Мировой закусон?
— Так я не бухаю. Так, с чаем бутерброды поем.
— Тебе чай черный или зеленый?
— О, на горизонте появились богатые родственники, — с издевкой произнёс Фёдор. — Говорено уже, не хрена к хорошему привыкать. Краснодарский номер тридцать шесть — наше всё. Или слона доктора подгонят за услугу какую. Мне пойдет. Вон, аванс получил сегодня — уже и праздник.
Слова об авансе больно ткнули. Я вспомнил, что Фёдору осталось жить всего два месяца — его изобьют до смерти в этот же день, только в сентябре. Тут, и правда, сорт чая — мелочь.
— Чего молчишь? Задумался что-то.
— Да так, вспомнилось... грустное. Слушай, а ты обычно когда с работы уходишь?
— Бывает в шесть, или даже позже. Что мне дома делать? На стены выть? У меня даже телевизор поломался. А приемник — вот, с собой. На кухне еще радиоточка висит. Тоже «Бахиану» крутят, будь она неладна. Как заведут, аж душу вынимает. Или еще хуже, сонату для фортепиано номер двадцать три. Чрезвычайно примечательно, дорогие слушатели, что «Аппассионату» очень любил Владимир Ильич... Тьфу, — Фёдора даже передернуло. — А меня с неё мутит.
— Слушайте, Харитон Прокофьевич, свои «Валенки» и не выпендривайтесь, — вспомнил я старинный анекдот.
— Да уж, — хохотнул Фёдор. — Про меня.
Может, сказать? И плевать на фатализм. Обидно, что этот хороший мужик вот так глупо погибнет. Я даже набрал воздуха, чтобы начать говорить, но потом передумал. Мысли по этому поводу есть, но лучше я их озвучивать не буду. Вместо этого я спросил:
— У тебя в авансе есть какой-нибудь рубль мятый и рваный? Давай поменяемся. Я тебе металлический дам взамен, с любителем Бетховена.
Порылся в кармане и достал монетку с профилем Ленина.
— Всё эксперименты ставишь? Если ветхий, до твоего времени не доживет? Ну, держи, — Фёдор вытащил тощую стопку купюр из кармана, перебрал, и дал мне рубль.
Бумажка и правда, непонятно почему задержалась в обращении — когда я взял ее, она повисла в руке как тряпочка.
— И гвоздик какой-нибудь. Или шурупчик.
— Этого добра у меня валом. Держи. Бесплатно.
***
Переход дался тяжко. Не знаю, по какой причине, но всего лишь трехчасовое путешествие вызвало жесточайшую слабость. Чтобы прийти в себя, съел целую горсть карамелек, только после этого
отпустило. Измерил глюкозу — три и две десятых. Бросил в рот еще конфетку, и полез в карман за вещами из прошлого. Что и следовало доказать — ни рубль, ни пара болтиков путешествия в будущее не выдержали. Труха какая-то.Положил поудобнее фонарик, чтобы было видно, куда вставать, и узрел Призрака. Котейка сидел, совершенно неблагородно пытаясь поймать зубами блоху на правой задней лапе. Наконец у него получилось, и он тут же уселся, уставившись немигающим взглядом.
— Что смотришь? Посмеялся бы, да не можешь? Ничего у меня сегодня не вышло. Пойдем домой, покормлю тебя.
Кот подошел ко мне, потерся лбом о ногу — и ушел в тот угол, откуда я только что вылез.
Да уж, даже загадочная животина не желает со мной общаться...
— Саша, дорогой, где тебя носит? — начала тётя Женя, стоило мне войти в квартиру. — Завари мне чай, будь добр. И не пускай ты сюда этого кота уже! Он на меня смотрит, словно я должна! Представляешь? Сидит, пялится, а я начинаю думать, что этой скотине отдать, чтобы отстала?
— Я видел его на улице. Так что успокойся, больше он тебя сегодня не побеспокоит. Сейчас поставлю чайник. Только сделаю ромашковый. Ты и так спишь плохо.
— Ирод ты, Санька. У меня жизнь хреновая, и ты со своей бурдой еще...
— Хорошо, если не ромашка, то мелисса с мятой.
Я пошел на кухню, завозился с чайником, и вдруг услышал из тетижениной комнаты грохот. Упала, что ли? Бросился туда, и увидел мою тетку, лежащую навзничь на полу. Она раскинула руки, будто пыталась начать обнимать кого-то.
— Теть Жень, ну что же ты? Давай, подниму. Не ушиблась?
И только сунув ладонь ей под затылок, я вдруг понял, что она не дышит.
Глава 13
Наверное, когда я увижу Аллу в следующий раз, надо поблагодарить ее, что отшила. Иначе я попал бы домой слишком поздно, а потом бы корил себя, что мог помочь. На самом деле никто бы не помог. Сердце просто остановилось, а удачные домашние реанимации, да еще и в таком возрасте, это ненаучная фантастика. Это мне судмедэксперт сказал. А мнению специалиста стоит доверять.
Первые минуты я пребывал в ступоре. Просто не знал, что делать. Позвонил в «скорую», там отреагировали спокойно. Сказали, что приедут. Прибывшие медики зафиксировали смерть, вызвали ментов. Мол, надо вскрытие, такие правила. Короче, закончилось все не скоро. И я успел позвонить инициатору — двоюродной сестре.
Люба ответила не сразу. Может, спала уже — двенадцатый час, будний день. Но первое, что спросила, было:
— Умерла?
— Да. А ты прямо телепатка.
— Саша, ну о чем ты можешь звонить в такое время? Не о прокисшем молоке, правда?
— Это Бродский...
— Слушай, вот только стихи осталось обсуждать. Что с похоронами?
— Не знаю пока. Её забрали на вскрытие.
— Блин... Послушай, иди тогда с утра в морг... Ну где они там вскрывают? Узнай, когда дадут справку о смерти. Наверное, у них есть похоронное бюро. Короче, узнай, сообщи потом. Как не вовремя... У меня тут... Извини, Саш, это я спросонку, наверное. Нужна будет помощь, свистни, я Колю отправлю к тебе.
Вот только Любиного мужа мне тут не хватало. Бывает же такая несовместимость — человек вроде не козёл, не чавкает за столом, даже вежливый. А рядом находиться не можешь. Как Фёдор про «Бахиану» сказал — аж душу вынимает.