Музыка нас связала...

Ничего сложного, в отличие даже от недавней истории. Как в магазине — заплатил, выбрал, получил. Ситуация упрощалась еще и тем, что родственников у тети Жени было совсем мало — только я один, да Люба со своей семьей. Ну и плюс соседки. Камерные похороны.

***

После поминального обеда, когда Коля пошел курить, сестра снова села за стол, с которого только что убрали тарелки.

— Садись, Саша, разговор есть.

Признаться, сказано это было таким тоном, что я на секунду заподозрил, что сейчас договоренности порушатся, и она начнет требовать свою долю. Всё же я знал Любу с детства, но люди и за гораздо меньшее разборки прямо на краю могилы начинают устраивать.

— Говори, — ответил я, располагаясь напротив.

— Вот, это тебе, — она расстегнула сумочку и вытащила оттуда большой конверт из плотной бумаги. В такие запечатывают документы, чтобы не складывать их.

Она достала сначала бумаги на квартиру и подала мне. Я видел копии, и даже удивился, что тетя хранит оригиналы где-то отдельно. Но детальных раскопок не проводил. Потом — завещание. Всё официально: гербовая бумага, штампы, подпись нотариуса. Взглянул на дату — за месяц до моего приезда. Текст был довольно лаконичным. Квартира и денежные средства, находящиеся на счетах аж в трех банках, доставались единственному наследнику — Базилевичу Александру Станиславовичу, родившемуся пятого декабря одна тысяча девятьсот семьдесят первого года в городе Новоторск.

А ведь она могла просто... не показывать. Всё в руках у Любы было. Мало что кому обещал.

— Спасибо, конечно, — я зачем-то перевернул бланк завещания, будто ожидал увидеть там дополнительную информацию.

— Сашка, вот скажи, что ты за человек такой? Подумал ведь сейчас, что я тебя намахать могла?

— Подумал. Но ты же не обманула.

— Эх, Саня, — она наклонилась через стол и разворошила мне волосы на темечке. — Я же люблю тебя. У меня ты один остался. Неужели я за сколько-то там тысяч баксов совесть продам? Договора из банков, теть Женя говорила, где-то в ящике комода.

— Я видел.

— Ну да, чтобы счетовод деньги не заметил, — грустно улыбнулась Люба. — Всё, мы поедем. Завтра на службу. На один день всего и отпустили. Звони.

***

На ту сторону я собрался только после того, как отметили сорок дней со дня смерти тети Жени. Я не забыл, просто впал в какую-то апатию. Ничего не хотелось. И мысли про ту сторону я лениво отгонял. Ну что там сейчас делать? Валеру охмурять? Он уже давно завербован с потрохами. Каждый раз как прихожу, начинает смотреть влюблёнными глазами. Не на меня, слава богу. На рюкзак, в котором лежит очередное богатство.

Наконец, я отогнал лень, выбрал на той стороне день с хорошей погодой, собрался, и полез в портал. Давненько меня здесь не было: даже паутиной проход затянуло, и она противно налипла на лицо. Встав на той стороне на ноги, я вытерся влажной салфеткой, а потом долго думал, куда ее деть: анахронизм ведь. В итоге сунул в кармашек рюкзака.

Валера встретил меня как родного брата, вернувшегося из дальних странствий.

— Дядя Саша, здравствуйте! А я уже думал, не случилось ли с вами чего?

— Жив, как видишь. Готов?

— Как пионер, дядь Саш. Ради хорошей музыки...

— Будет тебе хорошая. Садись.

Пока меломан наслаждался музыкой, я читал. Всё тот же Жюль Верн, славный двенадцатитомник с серыми обложками, издававшийся еще в пятидесятых. Наверное, шестой том будет последним. Сил моих больше читать это нет. Как я в детстве от этого всего с ума сходил? Ну «Вокруг света за 80 дней» еще куда ни шло. Но вот это «В стране мехов» — за гранью. Скука смертная и снег. Дошел до четвертой главы и от нечего делать начал читать в конце тома статью какого-то Щербакова о Филеасе Фогге. Вот как надо писать научпоп: всё по делу, простым языком, доступно. Даже я понял всю правду о линии смены дат.

— Хороший альбом, — с видом знатока сообщил Валера, снимая наушники. — Кто это?

— Сноуи Вайт. Перевести можно как «снежная белизна». Несмотря на псевдоним, похожий на стиральный порошок, играет качественно. Обратил внимание на песню «Bird of Paradise»? Одиннадцать недель в британском хит-параде. Такая вещь не может быть без подражателей. Уверен, года не пройдет, кто-нибудь похожее выдаст.

Хорошо делать предсказания, когда знаешь наперед. Brothers in Arms — великая песня, спору нет. Но похожа, что ни говори.

— А еще разок можно послушать?

— Только одну песню.

— А новый альбом Гилмора слышали?

— Это какой? About Face? Слышал, конечно. Состав там собрался звездный. От Стива Винвуда и Рэя Купера до Джона Лорда. Но на выходе... Я бы сказал, что на любителя. Даже добавлю слово «большого». Ничего выдающегося. Если хочешь, принесу в следующий раз.

— Ну раз вы так говорите... Хотя Лорд...

Валера — пёпломан. Он с придыханием говорит о всех альбомах группы, даже первых двух, с Эвансом, которые слова доброго не стоят. Слышал всё, с ними связанное. Даже жалкие потуги Гилана и сольники Гловера и Лорда. И это добро без исключения получало от него самые высокие оценки. Ладно, Whitesnake — временами вполне годный проект, спору нет. Из песен Rainbow можно соорудить неплохой сборник, часа на два, наверное. Но такое почти религиозное поклонение... Это пройдет со временем, конечно. Но сейчас я собираюсь этим фанатизмом воспользоваться на полную катушку.

— Кстати, слышал, Deep Purple воссоединятся? В золотом втором составе. Альбом скоро выйдет.

— Да нууууу... — Валера сел на стул, глядя, будто узнал от меня, что за углом приземлилась летающая тарелка с инопланетчиками. — Когда?

— Узнаю подробности — сообщу. Ладно, до встречи.

***

Я честно выждал две недели. Валера должен был дозреть. У него сейчас качественно новый этап начался. Перед этим он просто новую музыку слушал. В хорошем качестве, но не невесть что. Прошло бы время, и всё это появилось своим чередом. А тут на горизонте то, во что и не верил даже.

Нет, один раз я на той стороне был — отнес Фёдору пакет с продуктами. К колбасе добавил чай. Будет знать, как издеваться.

Валере я скачал бутлег Rainbow. Оказывается, у них и в восемьдесят четвертом были концерты. Три штуки в Японии. Качество так себе — кто-то писал из зала, но сам факт...

Вот что значит дефицит желаемого продукта! Это понять очень трудно, когда ты можешь скачать все альбомы, лениво рассуждая, чем германский релиз хуже японского, и где звук чуть глуше, да еще и перебор с высокими частотами. И бутлеги за все годы существования группы лежат одним архивом, и ты можешь только посочувствовать и музыкантам Rainbow, и персоналу, когда они фигачили по сотне концертов в год, производя натуральный чёс по Европе и Японии. А тут до сих пор разговоры из серии «у одного чувака есть знакомый, который встречался с моряком, и тот в Швеции ходил на Блэкмора». А там, может, и зал не полный был, и билеты в последний час продавали за копейки, так что и советский моряк мог купить.

Валера слушал. Я не мешал. У меня вон, есть пятый том Стивенсона. Отличный писатель, как я мог предпочесть ему Жюля Верна? Наверное, у меня что-то в голове не в ту сторону сдвинулось. «Уир Гермистон» — супер роман. Жаль, не закончен. Намного сильнее «Острова сокровищ». Потом еще раз перечитаю. А сию минуту надо возвращаться к Валере. Он уже теребит в руках наушники. Закончилось, значит.

— Ну что?

— Мощно, — ответил он.

Я, собственно, других оценок не ждал. Это ж Блэкмор, живое воплощение гитарного бога.