Музыкант
Шрифт:
Последовал вдох, и на лице появилось выражение удовлетворения.
Отпил еще.
– А что, очень даже своеобразно. В этом что-то есть. Выпью и еще закажу… А вот теперь нет… Не факт, – ухмылялся он, – поглядим еще, кто напьется первым.
За соседними столиками обедали несколько пожилых пар. Ближе всех, в трех метрах от молодого денди, находилась дама в годах, жена господина Гейлера, владельца сети местных отелей. Громко, не обращая внимания на посетителей, она выясняла отношения со своим молодым любовником. Саня, сам того не желая, подслушал их разговор.
– Рафаэль, ты последний
– Лиза, я все объясню!
– Водишь шашни у меня за спиной! Это за все добро, что я для тебя сделала?! Да кем ты был – дрянной альфонсишко, мелкий шулер?! – женщина поднесла к его лицу руку и сомкнула пальцы, словно хотела раздавить зажатую в них букашку. – Да если бы не я, тебя, ворюга, давно бы зарезали твои же дружки. Хам, шушера! В тебе же ни грамма благородства! Изо всех сил я тяну этого пройдоху в высшее общество. Я знакомлю его с друзьями мужа, финансирую бездарные бизнес-начинания, покупаю одежду, оплачиваю жилье, а он мне такую пощечину. Все! Хватит с меня! Пьяница, подохнешь под забором! Такая уж, видно, твоя судьба, – подытожила Гейлер, откидываясь на спинку стула.
– Лиза, милая, – положив руку на грудь, промолвил Рафаэль. – Почему каждое утро мы начинаем со скандалов?
– Утро?! Два часа дня! Дрыхнешь до обеда – бабник! Иди работай! Узнаешь, как это горбом хлеб добывать!
Молодой человек насупился, скорчил обиженную мину, и нижняя губа его задрожала.
– Как обидно ты говоришь, как несправедливо. Знаешь, как много я сейчас думаю? Я почти начал свою книгу. Работа это все… Работа это… Если сейчас сбить настрой… Все, что придумано, все пойдет прахом…
– О твоем даре я слушаю уже два года. Старая пластинка! Хватит! Все кончено! Как ты мог привести эту дрянь в дом. Лечь в постель с этой рыжей курицей!..
– Какая еще постель? Что ты говоришь! Почему?
Громко, не обращая внимания на посетителей, она выясняла отношения со своим молодым любовником. Саня, саж того we желая, подслушал их разговор.
Почему ты перестала мне верить? Наша любовь – самое дорогое, самое чистое, что может быть! Как можно брать ее под сомнение? Она такая хрупкая, беззащитная… Кроме нас, защитить ее некому! Возьми этот нож! – Рафаэль по ошибке схватил с тарелки вилку. – И лучше зарежь меня прямо сейчас.
– Я приходила вчера ночью. Я слышала вас. Это было ужасно. – Лиза смахнула слезу. – Со мной ты давно не был таким страстным.
– Ха-ха! Что ты слышала, глупая. Это был не я, это был мой друг… Жан, – сказал он и с облегчением вскинул руки. – Господи, как ты меня испугала. Я ведь рассказывал тебе про Жана.
– У тебя нет никакого друга Жана. У тебя не может быть друзей. Ты их обокрал.
– Этого нет, этого не успел.
В глазах пожилой дамы блеснула искра надежды.
– Она выкрикивала твое имя.
– Сестра? Ну, конечно, она думает, что его зовут Рафаэль.
– Почему?
– Я так
его представил.– Зачем?
– Так удобней.
– Кому удобней?
Молодой человек задумался.
– Это старая история. У Жана нелады с законом. Никто не должен знать, что он был здесь. И ты молчи, слышишь? Это опасно. Меньше всего мне бы хотелось втягивать тебя в это. Не прощу себе, если с тобой что-то случится…
Женщина захлюпала носом, потянулась к Рафаэлю.
– Это правда?
– Правда, любимая.
– О, милый! Я такая дура! Прости меня.
Они обнялись. Рафаэль прижал к своей груди голову возлюбленной.
– Чтобы уехать, ему нужны будут деньги. Не знаю, как помочь ему. Ситуация безвыходная.
– Я дам, я дам сколько надо.
– Ты святая, – прошептал он и сам заплакал.
Саня допил свой графин и изрядно охмелел. Тянуло поговорить.
«В этом мире хорошо живется только негодяям», – обратился он к своему второму и третьему «я».
– Это ты сказал или я? – удивился Кубинец.
«Это я сказал», – уточнил Саня.
– Знаю я женщин, – вступила в разговор Рита. – Эта бабушка вовсе не такая наивная, какой хочет казаться. Она играет игру, в которой есть определенные правила. Партнеры знают, где предел накала. Двойной блеф. Они отлично друг друга поняли. И этот Рафаэль у нее не первый и не последний. Этих Рафаэлей у нее… И за это, мне кажется, надо выпить…
«Не совсем понимаю, за что пьем, но сделаю это с удовольствием», – Саня подозвал жестом официанта.
– Нормально, – одобрил Кастро.
«А я напиваюсь, – предупредил молодой человек. – Кто-то должен держать себя в руках… Нет, меня в руках… Нет, меня-себя…»
– А я пьяная в стельку, – призналась Рита.
– Это от ста грамм коньяку? Хе-хе… Детишки, отдыхайте, папочка обо всем позаботится.
– Еще двести, – сказал Саня официанту, щелкнул пальцами, достал из пиджака и протянул десять долларов. – Поторопись. Мои друзья не любят ждать.
– Гусар! – похвалил жест Кубинец.
«Грин, если я позволяю себе лишнего…»
– Ничего-ничего, мне понравилось.
Лиза с Рафаэлем поднялись и не спеша, сохраняя дистанцию, направились к выходу. Саня не заметил, как перед ним оказалась полная рюмка и графин.
– А фигурка у нее ничего, – заметила Рита. – Да и сама она вроде… Когда-то это была красивая женщина. Зря я ее обижала.
– Да, – согласился Кастро, – скинуть пару двадцаток лет, и даже я сгодился бы ей в сыновья.
«Что-то в ней есть, – размышлял Саня. – Какая-то таинственность».
– Таинственность… хе-хе… Давай накатим, – торопил Кастро. Еще пара графинов, может, и у меня она перестанет вызывать сексуальный протест.
Саня выпил.
«А вот если б с лимончиком?..»
– Ни в коем разе! – отрезал Кубинец. – Такому коньяку закуска не нужна. Не торопись, слушай, что говорю. Я тебя всему научу.
«Я стараюсь точно следовать инструкциям».
– Вижу, вижу, хвалю.
– А я в хлам, – призналась Рита.
– Звучит возбуждающе. Люблю приставать к пьяным бабам. Маруся, я покажу тебе, как умеют любить настоящие мужчины.