Мы

— Эй! Это не я играю на аккордеоне!

— Иногда мне кажется, что я предпочла бы аккордеон.

— Что это значит?!

— Да ничего… просто полтретьего ночи…

И тут шум прекратился.

— Слава тебе господи! — сказала Конни. — Теперь давай спать.

Но раздражение осталось, и мы лежали под его пеленой, вспоминая подобные ночи, когда проявляли нетерпеливость, невнимание или злобу. Наверное, наш брак себя изжил. Наверное, я хочу тебя оставить.

А затем за нашими головами прозвучал удар, за которым последовал характерный ритмичный стук спинки кровати о нашу стену.

— Это они репетируют, — сказал я.

— О, Алби! — Конни хохотала, закрыв глаза рукой. — Лучше не придумать!

51. Рок-аккордеонистка

Мы познакомились с привлекательной музыкантшей на следующее утро в мрачном полуподвальном ресторане, где подавали завтрак. Молодежь поднялась раньше нас, что было несвойственно для Алби, но поначалу я не мог разглядеть лицо девушки, прилипшей к моему сыну с цепкостью миноги. Я прокашлялся, и они отлепились.

— Привет! Вы, должно быть, Дуглас и Конни! Надо же, только гляньте, Конни, какая вы классная! Неудивительно, что ваш сынок такой горячий, вы настоящая красотка. — Голос сиплый, акцент жителя нижнего полушария. Она взяла мою руку. — А вы, Дуги, тоже очень красивый! Ха! Мы как раз собрались позавтракать. Завтрак здесь потрясающий. Все бесплатно!

— Ну, не совсем бесплатно…

— Погодите… я уберу Стива. — Стивом, как оказалось, она звала свой аккордеон. Стив занимал отдельный стул, на котором сидел, зубасто оскалившись. — Ну-ка, Стив, позволь бедному мистеру Петерсену присесть, а то, похоже, он устал.

— Нам понравился ваш концерт вчера ночью.

— О, спасибо! — Она улыбнулась, затем быстро скроила физиономию печального клоуна, помогая себе пальцами. — Или вы говорили не всерьез?

— Вы играете очень хорошо, — сказала Конни. — Но нам понравилось бы больше, если бы все это прозвучало до полуночи.

— Ой! Простите. Неудивительно, что у вас затраханный вид, мистер Петерсен. Придется вам прийти и послушать, как я играю в нормальное время.

— Вы действительно даете концерты? — недоверчиво переспросила Конни.

— Ну, «концерт» слишком сильно сказано. Только перед Центром Помпиду.

— Вы уличный музыкант?

— Я предпочитаю «исполнитель». Впрочем, да!

Надеюсь, лицо у меня не вытянулось, во всяком случае, я старался, чтобы оно не вытянулось, хотя, по правде говоря, я с настороженностью относился к любой деятельности, перед которой шло определение «уличный». Уличное искусство, уличная еда, уличный театр — во всех случаях «уличный» предшествует тому, чем лучше заниматься внутри помещения.

— Она потрясающе играет «Purple Rain», — пробормотал Алби, развалившийся поперек банкетки, как жертва вампира.

— Мы слышали, Алби, мы слышали, — сказала Конни, рассматривая аккордеонистку прищуренным взглядом.

Девушка тем временем выскребала содержимое многочисленных порционных контейнеров с джемом на свой круассан.

— Ненавижу эти маленькие контейнеры. Ужасные, правда? Только загаживают окружающую среду. Одно расстройство! — сказала она, прежде чем вылизать языком один такой контейнер.

— Простите, мы не уловили вашего…

— Кэт. Как в шляпе! [18] — Она похлопала по черному велюровому котелку, который носила, сдвинув на затылок.

— Вы из Австралии, Кэт?

Алби зацокал:

— Она из Новой Зеландии!

— Одно и то же! — Кэт громко расхохоталась. — Давайте, ребята, действуйте, пока я тут все не съела. Кто кого обгонит!

52. К вопросу о практической этике системы «шведский стол»

18

Имеется в виду название детской книжки Доктора Сьюза «Cat in the Hat» («Кот в шляпе»).

За годы поездок на конференции и семинары я приобрел некий опыт знакомства с системой «шведский стол» и сделал для себя вывод, что некоторые, оказавшись перед столом с якобы бесплатной едой, ведут себя скромно, зато другие так, будто никогда в жизни не ели бекона. Кэт принадлежала к той группе, которая полагает, что «ешь, сколько влезет» — это брошенный вызов. Она стояла возле автомата с соком: нальет стакан и выпьет, нальет стакан и выпьет; прямо какая-то сокозависимость, решил я и подумал, почему бы просто не открыть краник и не лечь под ним? Я улыбнулся официанту, а тот в ответ медленно покачал головой, и тут меня осенило, что если администрация свяжет вчерашний ночной концерт на аккордеоне с женщиной, которая сейчас складывала в своей тарелке гору из клубники и долек грейпфрута, то нас, возможно, ждут большие неприятности.

Мы зашаркали вдоль стойки.

— Так что привело вас в Вечный город, Кэт?

— Вечный город не Париж, — заметила Конни, — Вечный город — Рим.

— И вовсе он не вечный, — возразил Алби, — просто он создает такое впечатление.

Кэт расхохоталась и вытерла сок с губ:

— Я не живу здесь, а только проездом. С тех пор как окончила колледж, слоняюсь по Европе, тут поживу, там поживу. Сегодня Париж, завтра Прага, Барселона, Амстердам — кто знает!

— Да, мы тоже путешествуем, — сообщил я.

— За исключением того, что у нас заламинированное расписание, — усмехнулась Конни, изучая пустую вазу, где еще совсем недавно лежали грейпфруты.

— Оно не заламинировано. Я хотел сказать, что завтра мы отправляемся в Амстердам.

— Везунчики! Я люблю ‘Дам, хотя каждый раз делаю там то, о чем потом сожалею, если вы понимаете, что я имею в виду. Город сплошных вечеринок! — Она наполняла вторую тарелку, балансируя ею на согнутой руке, как профессионал, и сосредоточившись на белках и углеводах. Приподняв крышку блюда с беконом, она вдохнула мясной запах, закрыв глаза. — Я строгая вегетарианка, но делаю исключение для консервированного мяса, — заявила она, нагружая сочные кусочки, свернутые в рулеты, на уже переполненную тарелку с сыром, копченым лососем, бриошами, круассанами…

— Какой у вас сытный завтрак получается! — сказал я с застывшей улыбкой.

— Ну да! Мы с Алби нагуляли аппетит. — Она вульгарно расхохоталась, ущипнув его за задницу щипцами для бекона, но Алби лишь сконфуженно улыбнулся в свою тарелку. — Все равно большую часть я припасла на потом, — пояснила она.

По-моему, это перешло все границы. «Шведский стол» — это вам не раздолье для пикникующих и не кладовка, куда заглядывают все кому не лень. Я с самого начала решил быть милым с новыми друзьями Алби и терпеть их чудачества, но это было воровство, самое настоящее, неприкрытое, и когда в просторных карманах бархатных шортов исчезла баночка с медом, а за ней банан, я понял, что больше не могу сдерживаться.