Мы
Шрифт:
— Ладно. Только чтобы не попадался мне на глаза, — вздыхает Конни.
В результате кое-что из ее рисунков и набросков я повесил у себя на работе, а остальное положил к папкам с документами.
Мы распатронили б'oльшую часть детства Алби, а кроме того, его детскую одежду, одежду для девочек, которую мы купили для нашей дочери и бережно хранили в нижнем ящике комода, причем даже не из приторной сентиментальности и не в качестве экзотического тотема, а чисто из практических соображений. А вдруг у нас родится еще один ребенок, и, возможно, девочка? И мы честно пытались до поры до времени. Все, поезд ушел. Слишком поздно для таких дел.
Ну да бог с ним, ведь нас ждали перемены, нас ждало приключение, и вот в субботу после конца последней четверти в начальной школе, где учился Алби, по ступенькам нашего дома протопали грузчики. Примерно пятнадцать лет назад, когда двое молодых людей въезжали в эту квартиру, все
— Ты готова? — спросил я.
— Полагаю, что да, — прошептала она, уже спускаясь по лестнице.
Я захлопнул дверь и кинул ключи в почтовый ящик.
149. Приключение
Всю дорогу я распинался насчет того, какое это классное приключение, какой у нас теперь просторный и замечательный дом, наш дом, как приятно летом посидеть в собственном садике. Это совсем как расстегнуть ремень после плотного обеда — и получить наконец возможность спокойно вздохнуть! Алби и Конни упорно молчали. Вместе с ключами и инструкциями, как пользоваться бойлером, мы оставили позади нечто неосязаемое, чего нельзя потрогать руками. В той маленькой квартирке мы испытали периоды несказанного счастья и бесконечной печали, которая выше человеческих сил. Что бы ни ждало нас впереди, нам вряд ли придется снова пережить подобные взлеты и падения.
Мы ехали на восток под сумрачными небесами. Город сменили тихие предместья, а их — промышленные районы и хвойные плантации; очень скоро мы свернули с автострады, проскочили Рединг и покатили по проселочной дороге мимо полей пшеницы и рапса; приятная глазу сельская местность, хотя не настолько идиллическая и уединенная, как мне показалось после просмотра с риелтором. Здесь оказалось адское количество столбов, множество высоких изгородей, более того, мимо то и дело проносились машины, а также грузовики. Ну да ладно. Мы последовали за фургоном перевозчика по гравийной дорожке, нашей собственной гравийной дорожке, к дому постройки начала двадцатых годов, с балками в псевдотюдоровском стиле, самому большому в деревне! Отличная государственная школа неподалеку, мой офис — всего в двадцати минутах езды и прекрасное железнодорожное сообщение. А по шоссе до Лондона можно добраться за час, конечно при отсутствии пробок. Если прислушаться, то можно услышать шум от шоссе М40! Конечно, поработать придется, значит будет чем заняться на уик-эндах, но мы сможем наконец обрести здесь счастье, я в этом не сомневался. На дорожке перед домом — где вполне могли уместиться три машины! — я обвил руками жену и сына, словно тренер по фигурному катанию. Поглядите-ка, там на деревьях сороки, вороны! Мы постояли так секунду-другую, затем они высвободились из моих объятий.
В кухне для большой семьи — каменный пол, фирменная плита «Ага» — я открыл бутылку шампанского, достал завернутые в газету бокалы, налил буквально на палец Эггу, и наша троица выпила за новое начинание. Но как только мы расставили коробки по комнатам и грузчики уехали, стало ясно, что я крупно просчитался. При всем старании мы трое никогда не сможем заполнить это место. Слишком мало картин для голых стен или книг для книжных полок. Даже ударная установка и гитара Алби не помогут нам вдохнуть жизнь в эти огромные комнаты с высокими потолками. Мне хотелось, чтобы дом олицетворял нашу зрелость и наше процветание, этакий сельский райский уголок, вдали от хаоса большого города, с прекрасным железнодорожным сообщением. Но он почему-то казался — и, полагаю, всегда будет казаться — полупустым кукольным домом, где слишком мало кукол.
Уже ближе к ночи я обнаружил Конни молчаливо стоящей в маленькой спальне с потолком острым углом под самой крышей. Старомодные обои в цветочек были расчириканы: на стеблях роз нарисованы шариковой ручкой муравьи, а на лепестках — фломастером бабочки. Я достаточно хорошо знал Конни, чтобы догадаться, о чем она думает, но мы оба сочли за благо помолчать.
— Я решил, что эта комната вполне подойдет тебе под студию. Отличный свет! Ты могла бы снова начать писать. Да?
Она положила
голову мне на плечо, но ничего не сказала.И мы купили собаку.
150. Швепс!
Я не стал сообщать Конни, где нахожусь. Будучи в Сиене, я обещал ей приехать на следующий день, так не лучше позвонить ей, когда Алби уже будет рядом. Я не в Хитроу, я в Мадриде! Это долгая история. Секундочку, тут кое-кто хочет с тобой поговорить… Такой вот план, и в тот вечер из меня буквально ключом била энергия, я был полон самого нелепого оптимизма, чему немало способствовал шикарный люкс в отеле — люкс! Две комнаты! Я снял их, повинуясь минутному порыву, но за вполне разумные деньги. Правда, за мраморной стойкой администратора явно возникли некоторые сомнения относительно того, как столь плохо одетый и потрепанный одинокий гость может позволить себе такую пошлую роскошь. Нет багажа? Я один или со мной кто-то будет? Нет, я совершенно один, но зато тут имелся диван-кровать для Алби. Если он, конечно, захочет.
Комнаты — нет, номер люкс! — сплошной белый мрамор и кремовая кожа, воплощенная в жизнь мечта о комфортной жизни времен 1973 года. Закрыв дверь, я принялся за ликвидацию ущерба последних нескольких дней. Я засунул свою полуобгоревшую на солнце личность в ванну из оникса, вымыл голову, побрился и сменил пластыри на ногах. Натянул на себя последнюю чистую одежду, остальное отправил в стирку. На ближайшей торговой улице нашел универмаг и купил рубашку, галстук, какие-то штаны и, вернувшись в отель, разложил все на кресле, будто перед интервью для приема на работу. Я был на таком взводе, что даже нарушил свое незыблемое правило и с чувством легкого головокружения от подобной распущенности достал из мини-бара водку с тоником и арахис, а затем, словно какой-то современный Калигула, устроился на балконе и с высоты четырнадцатого этажа принялся наблюдать за оживленным движением на Гран-Виа. На перекрестке прямо передо мной стояло изысканное здание в стиле модерн, полукруглый фундамент — ар-деко, все правильно, Конни? — с гигантской неоновой рекламой на верхнем этаже, и, когда сгустились сумерки, я поймал момент, когда реклама вдруг ожила и воскликнула: Швепс! — все это на радужном фоне, так что улица сразу стала похожа на приглушенный, более спокойный вариант Таймс-сквер.
Испанцы, насколько мне известно, ужинают очень поздно, и я начал было подумывать о том, не соснуть ли мне чуток — «покемарить перед дискотекой», как выразился бы Алби, — а уж затем отправиться на разведку. Но кровать оказалась такой большой и удобной, а простыни — прохладными, белыми и из такого тонкого полотна, что я машинально опустил жалюзи и уже в девять пятнадцать отправился на боковую. У меня еще будет куча времени на тапас завтра, когда я снова увижу своего сына. Я мгновенно провалился в сон, убаюканный самой чудесной, непоколебимой верой в будущее.
151. Будущее
В подростковом возрасте у меня с лихвой хватало поводов для переживаний, лишавших меня ночью сна, но одна тема буквально проходила красной нитью — ядерная война. Научно-популярные фильмы, направленные на то, чтобы просвещать и успокаивать население, наоборот, рождали у каждого, особенно у детей, чудовищные фантазии, и я ни секунды не сомневался, что в любой момент или в Вашингтоне, или в Москве, или в Пекине могут нажать на кнопку — я представлял себе реальную кнопку, большую и красную, типа кнопки остановки лифта, — и тогда все будет кончено: мы с мамой и папой начнем охотиться на крыс-мутантов в тлеющих развалинах центра Ипсуича. И в постапокалиптической фамильной пещере Петерсенов уже больше не будет всяких там «не трогай это, оно грязное». Единственным вопросом станет: а кого мы съедим первым, Дугласа или Карен? Я был настолько озабочен этой перспективой, что неожиданно для себя поведал отцу о своих ночных страхах. «Ну, если такое на самом деле случится, у тебя уже не останется времени хоть что-нибудь предпринять. Три минуты паники — и ты превратишься в бекон с хрустящей корочкой!» — заверил он меня. С учетом трехминутной готовности, что бы мы сказали друг другу, моя семья и я? И я представил себе, как отец опрометью бросается выключать центральное отопление.
Так или иначе, но страхи мои со временем исчезли. Однако некоторое беспокойство тем не менее осталось, правда, теперь я вижу в той пустыне из антиутопии лицо не свое, а Алби.
С годами я прочел прорву книг о будущем — твое чтиво о том, что «все мы обречены», любила называть их Конни. «Книги, которые ты читаешь, или о мрачном прошлом, или об ужасном будущем. А ведь все может обернуться и по-другому, Дуглас. Возможно, ничего и не случится». Однако прочитанные мной научные работы были достаточно глубокими и достоверными, а их выводы вполне правдоподобными, так что я мог часами разглагольствовать на данную тему.