Мякин
Шрифт:
— Что тут у вас?
— Он умер, — прошептал Мякин, указывая рукой в сторону тихо лежащего соседа.
Сестра по-деловому подошла к тощему, пощупала пульс на руке, на шее, осмотрела лицо и молча удалилась. Мякин остался с мёртвым соседом наедине. Он осторожно подошёл к тощему и внимательно посмотрел ему в лицо. Худое лицо было спокойно, словно сосед на минуточку прилёг отдохнуть.
«Мы диалог так и не закончили, — подумал Мякин. — Вы почти согласились со мной, что надо спать по ночам. Вот и уснули навсегда».
Мякин долго не мог оторваться от созерцания мёртвого соседа, и мысли
«Почему так получается: в жизни не очень-то разглядываем друг друга, а потом пытаемся найти что-то такое недосказанное в мёртвом выражении лица, словно о чём-то недоговорили, недодумали, остались наедине с самим собой».
Дверь с шумом открылась, и в палате появились две молоденькие девчушки в белых халатиках, с каталкой. Они накрыли тощего простынёй, завязали узлы за его головой и внизу, как бы завернув его в кокон, ловкими движениями поместили тело на каталку и увезли навсегда уснувшего соседа в неизвестность.
Мякин остался совсем один, как всегда невыспавшийся, с шумом в голове. Через час принесли завтрак: каша, варёное яйцо, чай, хлеб. Потом, уже после девяти часов, появились седой доктор с молодой помощницей. Доктор осмотрел Мякина, молоточком постучал по его коленкам, заставил Мякина следить глазами за докторским пальцем и в конце осмотра спросил:
— Как прошла ночь?
— В диспуте, — ответил Мякин.
Доктор удивился, взглянул на помощницу, та что-то тихо сказала ему.
— Ах да, — ответил доктор. — Беспокойный был пациент.
Мякин подумал про себя: «Так просто: “беспокойный был пациент”», — и спросил:
— От чего он умер?
Доктор задумался и уклончиво ответил:
— Помимо всего, сердечко у него пошаливало.
Мякин в знак понимания кивнул.
— Итак, — продолжил доктор, — мы вас всесторонне обследуем — посмотрим, что же у вас за причина такая бессонницу вызывает? Я думаю, недельки за две управимся.
— Что вы имеете в виду, когда говорите: «управимся»? — недоверчиво спросил Мякин.
Доктор по-дружески улыбнулся и ответил:
— Вы, наверное, волнуетесь. Так я вам отвечу, что ваша бессонница лечится. Это не такая уж страшная болезнь. Сдадите анализы, получите квалифицированное лечение, а по поводу времени я сейчас точно вам не отвечу.
Доктор обратился к помощнице и дал ей указание:
— Пока пациент обследуется, подберите ему нечто успокаивающее для сна, расслабляющее. Да, кстати, нового соседа ему поселите поспокойней, без диспутов.
Доктор собрался уходить и машинально спросил:
— Какие будут к нам вопросы? Может быть, пожелания?
— Пожелания? — ответил Мякин. — Пожелания будут. Он осмотрел палату и сказал: — Здесь у вас тюрьма какая-то. Выйти погулять нельзя. Дверь постоянно закрыта. Очень мрачно. Голые деревья и забор. Плюс решётки на окнах.
Доктор вопросительно посмотрел на помощницу, а та, в свою очередь, пожала плечами и ответила:
— Просили же покомфортнее, и чтоб соседей немного.
Доктор покачал головой и заметил:
— Может быть, перевести пациента к тихим — там у них всё открыто и веселей будет?
— У тихих по пять человек в палате, — ответила помощница. — Не знаю, согласится
ли он.— Он согласится, если можно гулять, — ответил Мякин.
— Ну что ж, тогда сегодня же переведите его, — приказал доктор.
В другую палату Мякина переселили только после обеда, а до обеда его водили по кабинетам и исследовали. Рентген, томограф и ещё какие-то незнакомые приборы изучали его внутренности и голову. Все виды анализов крови и прочие заборы веществ, которые выдавал живой организм, прошёл Мякин за эти часы. Ему, в общем, понравилась эта исследовательская суета, которая происходила с ним, он даже пожалел, что согласился перебраться в другую палату, но время шло и, как только он проглотил обеденные блюда, к нему заявилась медсестра.
— Переезжаем, — безапелляционно объявила она. — Собирайте вещи.
Мякин быстро собрал свой скромный скарб, погрузил всё в мешок и произнёс:
— Я готов.
— Идёмте, — произнесла сестра и вывела Мякина в длинный коридор.
Через несколько минут он оказался на новом месте.
— С чем пожаловали? — спросил его весёлый старичок в серой пижаме.
Мякин присел на заправленную койку справа у двери и ответил:
— Вы имеете в виду недуг?
Старичок широко улыбнулся, его карие глаза прищурились. Он вскочил со своей кровати и, присев рядом с Мякиным, произнёс:
— Разрешите представиться: Профессор икс. А кто вы, то есть с кем имею дело?
Мякин ответил:
— Мякин.
— Просто Мякин? — переспросил профессор.
— Просто Мякин, — подтвердил Мякин.
— Странно, — произнёс профессор. — Мякин — это что, псевдоним?
— Что ты пристал к человеку? — проворчала угрюмая личность у окна. — Тебе же ответили: «Просто Мякин». Чего тебе ещё надо?
— Ничего мне не надо, — обиделся профессор.
— Если ты думаешь, что ты профессор и тебе всё можно, то ты ошибаешься, профессор, — продолжил угрюмый. — Вот возьми меня, инструментальщика пятого разряда. Я в своём деле тоже профессор, но я же не лезу к каждому, а тихо себе сижу.
— Я профессор, — ответил профессор. — У меня труды есть, а у вас, позволю вам заметить, одно железо!
— Всё это игра, — вмешался в спор седой мужчина средних лет. — Вы все большие лицедеи. Притворяетесь кем-то, а кто вы на самом деле, только один доктор знает.
— Доктор знает, — согласился толстый слева у стены. — Только одно следует понять: где-то прибудет — это дебет, а убудет — это кредит. Баланс следует соблюсти.
— Вы бухгалтер. Вам научная мысль неподвластна, — встрепенулся профессор. — Вам только бы циферками манипулировать.
— Он и манипулирует, — поддакнул инструментальщик. — У нас в заводе знал я одного, так вредина был страшная, никогда наряд как следует не закроет!
— Я нарядами не занимался и не занимаюсь. Пора бы вам это усвоить, товарищ инструментальщик!
— Всё, всё. Прекратите, коллеги! Мы же творческие люди, то есть понятливые. Нам бы надо нового человека принять в наш, так сказать, коллектив, — перебил всех седой мужчина и, обратившись к Мякину, произнёс: — Вы не смущайтесь, мы уж тут давно, так вы располагайтесь, — и после небольшой паузы седой спросил: — У вас нервное или психическое?