Мясник

— Держись!

— Чего? — встрепенулся стажер.

— Держись, говорю. Сейчас на форсаж пойдем!

И Родионов надавил педаль газа до упора.

Только бы он не стал ее обнимать, еще раз подумала Таня, только бы он не стал класть руки на плечи.

Тогда, когда он спас ее от Генки и его «стаи», в тот вечер, она и стала о нем думать. До этого они не раз встречались на улице, около школы, но ей ни разу не приходило в голову, что встречи эти могут быть не случайными, что парень ждет здесь именно ее. Ну стоит, ну смотрит. Обычно, если им нравится кто-то, они пристают. А этот ничего не делает, ничего не говорит, стоит только и смотрит.

мясник

Теперь все ей представлялось по-другому. Еще не взрослая, но уже совсем не девочка, она теперь поняла, что не просто так этот парень встречался ей. Что она нравилась ему, но заговаривать он не решался. И значит, сильно она ему нравилась, если он ничем не выдавал своей тайны. Ведь их компания привыкла ни в чем себе не отказывать.

Глаза у него какие-то синие-синие, не

голубые, а именно синие, цвета синего карандаша. И смотрит он как-то по-особенному, не так, как другие.

Таня поняла, что этот парень и ей нравится. Ну, а кто еще может понравиться — Генка, что ли, или этот, как его, — Бочонок?!

Однажды она вышла из школы и снова увидела его. Он стоял и так же, как обычно, смотрел на нее, не решаясь подойти. Ей не привыкать брать инициативу в свои руки. И она подошла к нему сама.

— Привет, — сказала она. — Меня ждешь?

Он оторопело кивнул.

— Держи, — она кинула ему свою сумку и, не оборачиваясь, пошла по тротуару, уверенная в том, что он последует за ней.

Он не сдвинулся с места.

Пройдя с десяток шагов, она остановилась и в недоумении повернулась к нему.

— Ну что же ты? — спросила она.

Он смотрел на нее как-то странно.

— Так идешь? — удивленно спрашивала Таня.

Он осторожно опустил ее сумку на землю.

— Подойди и забери.

И. Крутов

Она усмехнулась:

— Надорвался?

— Подойди и забери, — повторил он.

Она пожала плечами, легко подошла к

нему и подобрала свою сумку.

Закинув ее на плечо, она смерила его долгим взглядом и попрощалась:

— Счастливо оставаться!

И, не оглядываясь, пошла прочь.

Некоторое время он молча смотрел ей вслед, а потом резко развернулся и пошел в другую сторону.

Андрей был вне себя. Мало того, что он торчал около школы больше часа, рискуя нарваться на насмешки, так она еще…

Ладно, насмешки не страшны. Кто посмеет смеяться над ним? Генка не станет, а остальные — пусть попробуют…

А эта?.. Ни капли благодарности! Как она с ним обращается? Кто он ей — хахаль-очкарик?! Поэтишка-воздыхатель?! Он слишком пока себя уважает, чтобы так опускаться перед какой-то сопливой девчонкой. Или она думает, что если папа у нее бывший мент, так ей все можно?

Ничего нельзя делать для этих баб! Видали, подошла и дала сумку, как самому настоящему носильщику, как «шестерке»!

Да катись ты!

И снова она взяла инициативу в свои руки. Целый день Таня думала, где повела себя неправильно, почему он обиделся, и в конце концов поняла. И пришла прямо к нему на квартиру.

Он чуть не ошалел, когда, открыв дверь, увидел ее. Он даже раскрыл рот от удивления и выглядел при этом так красноречиво,

что она не выдержала и расхохоталась. Он стоял и глупо улыбался, а она хохотала и хохотала, не в силах остановиться.

Наконец он обрел дар речи и с трудом проговорил:

— Ты чего?!

Новый взрыв хохота согнул ее пополам.

— А ты чего? — еле-еле выговорила она, давясь от душившего ее смеха. — Ты посмотри на себя! Ну и рожа у тебя! Сдохнуть можно!

Он не обиделся. И тоже засмеялся.

— А у тебя? — говорил он. — Да от твоей рожи вообще можно в дурдом попасть. Разве можно с такой рожей из дома выходить?! — он уже просто хохотал. — Иди отсюда, а то перепугаешь всех!

Таня поддержала его:

— Если твои родители тебя выдержали, то после этого им никакая самая страшная рожа не страшна. Они теперь Квазимодо первым парнем на деревне должны считать. После твоей-то рожи.

Андрей чуть попритих.

— Это кто — Квазимодо?.. — настороженно спросил он.

— Да так! — беспечно махнула рукой Таня. — Мой предыдущий парень.

Он сразу помрачнел.

И. Крутов

— Может, ты еще и не девочка? — спросил он угрюмым голосом у нее.

Веселье было моментально испорчено.

— Дурак, — с сожалением констатировала Таня и кивнула ему. — Будь здоров!

— Скатертью дорога! — крикнул он ей вслед, склоняясь над лестничным пролетом.

— Счастливо оставаться! — услышал он в ответ.

К тому времени в «стае» появилась новенькая — Вероника. Никто не знал, откуда она взялась. Просто однажды пришла в беседку, где гужевались в это время пацаны, безошибочно определила в Генке главаря, подошла к нему и безапелляционно заявила:

— Возьмите меня к себе. Не пожалеете.

Генка удивленно поднял брови.

— Ты кто такая? — спросил он новоприбывшую.

— Вероника, — ответила девчонка.

— Так… А дальше?

— Пока хватит, — ответила девчонка.

Все присутствующие с интересом рассматривали ее. Маленькая, худенькая, казалось, соплей можно перешибить, но чувствовалось при этом, что характер у этой девочки, мягко говоря, присутствует.

— Сколько тебе лет? — спросил Генка.

— Двадцать четыре, — не моргнув глазом, ответила девчонка.

— Что?!

— Двадцать один, — усмехнулась она.

— Не гони, ты…

— Паспорт показать?

— Если у тебя есть паспорт, — сказал

Генка, — зуб даю, что тебя никто не трахнет. Так возьмем. Только у тебя нет паспорта.

— Правильно, нет, — легко согласилась девчонка. — Пятнадцать мне.

— Все равно гонишь, — сказал Генка. — Двенадцать, но мне все равно. Снимай штаны и становись раком.

Девчонка медленно оглядела всех присутствующих, а потом повернулась к Генке и внятно произнесла: