Н.С. Хрущев

В архивах сохранилось любопытное свидетельство тогдашнего секретаря ЦК П. Поспелова.

Вечером 10 марта, на следующий после похорон день, собралось заседание Президиума ЦК. На него пригласили П. Поспелова, М. Суслова и главного редактора «Правды» Д. Шепилова. Показав им номер «Правды» от 10 марта, Маленков спросил, почему его речь на траурном митинге отделена от других: «Надо было печатать одинаково». Он также обратил внимание на то, что на снимке почетного караула остались «за кадром» Первухин и Сабуров, а при перечислении состава почетного караула опущены некоторые фамилии. Неудовольствие Маленкова вызвала и помещенная в газете фотография «Товарищи Сталин, Мао Цзэдун и Г. М. Маленков»: «Такого снимка вообще не было! Это произвольный монтаж из снимка, сделанного при подписании договора о союзе и дружбе с Китайской Народной Республикой».

Подводя итог разговору, Маленков сказал:

— В прошлом у нас были крупные ненормальности, многое шло по линии культа личности. И сейчас надо сразу поправить тенденцию, идущую в этом направлении, и в дальнейшем не следует цитировать только одного из выступавших на траурном митинге. Это было бы, во-первых, незаслуженно, а во-вторых, неправильно, ибо попахивает культом личности. Считаем обязательным прекратить политику культа личности.

Впрочем, отечественный историк Ю. Аксютин, приводя это свидетельство Поспелова, считает, что такие указания Маленков давал от имени всего Президиума ЦК партии, поскольку был заявлен принцип коллективного руководства.

О том, что Хрущев в это время был далек от того, чтобы стать инициатором борьбы с культом личности, свидетельствует и эпизод, рассказанный А. Шелепиным, в то время первым секретарем ЦК ВЛКСМ: «После смерти Сталина собрали бюро ЦК ВЛКСМ — предложили переименовать комсомол в ленинско-сталинский. Все были единодушны в этом решении. Подключили писателей для составления обращения к молодежи. Звоню к Хрущеву, сообщаю о нашем решении. Пауза, а потом: «Ну, а что? Давайте, действуйте!» Мы быстро составили обращение в связи с переименованием комсомола, я доложил членам бюро о разговоре, утвердили текст обращения. В 12 часов ночи звонок домой — Хрущев: «Когда пленум?» — «Завтра» — «Вы обращение подготовили?» — «Да» И он так спокойно, как о чем-то обыденном: «Не надо этого делать. Мы тут посоветовались и решили, что это делать не надо. Значит, там что-то произошло…» С кем мог советоваться Хрущев, давший вначале комсомольцам «добро»? Понятно, что в первую очередь с Маленковым.

Итак, Маленков, поддержанный многими членами Президиума ЦК, начинает десталинизацию с осторожной критики культа личности. При этом имя Сталина не фигурировало. Просто «культ личности». Но уже с 20 марта газеты практически перестали цитировать Сталина, а имя его упоминалось все реже и реже.

Иной и, пожалуй, более значимый путь десталинизации избирает Берия, который, в отличие от Маленкова, действовал гораздо более смело и напористо, выступив с целым рядом инициатив. Сугубый прагматик, никогда не бывший приверженцем марксистско-ленинских догм вроде Молотова или Суслова, он понимал, что без внесения серьезных корректив в проводимую внутреннюю и внешнюю политику режим после смерти своего творца долго не протянет.

Со смертью Сталина и Берия, и остальные «вожди» остро ощутили психологическую уязвимость и незащищенность. Раньше все они служили «Хозяину», особенно не задумываясь о том, что будет после него, о том, что с них когда-нибудь могут потребовать ответа. Берия, с его имиджем первого подручного диктатора и властителя ГУЛАГА, наверняка больше всех опасался за себя и свою судьбу. К тому же он был умнее и дальновиднее остальных.

Эми Найт, политолог из США, полагает, что в основе программы Берии лежали две идеи: во-первых, расширение полномочий государства и ограничение влияния партии, во-вторых, защита прав национальных меньшинств от диктата русского центра. Он же стал инициатором пересмотра наиболее громких сфальсифицированных дел последних лет.

Вступив в должность министра внутренних дел, Берия 4 апреля издает приказ о запрещении пыток и фальсификации дел по политическим обвинениям. Именно Берия опубликовал сообщение МВД о фальсификации «дела врачей». Тогда же членов и кандидатов в члены ЦК начинают знакомить с документами, в которых содержались свидетельства о роли Сталина в репрессиях. Считается, что инициатива этого принадлежала Берии. Судя по воспоминаниям генерала Судоплатова, 2 апреля на пленуме ЦК партии Берия обнародовал факты, подтверждающие, что «дело врачей» было сфабриковано Сталиным и Игнатьевым. Материалы этого пленума содержали многие из тех сенсационных обвинений, которые изложил Хрущев в докладе о культе личности Сталина на XX съезде КПСС.

Многое из того, что предлагал Берия, шло вразрез со сложившейся практикой и привычными политико-идеологическими стереотипами. Он предложил забрать тюрьмы и лагеря у Министерства внутренних дел и передать их в ведение Министерства юстиции, провести широкую амнистию политзаключенных, выступил за примирение с Тито и за объединение Германии.

Прозорливый политик, Берия отчетливо видел, насколько взрывоопасна проводимая Москвой национальная политика русификации и подавления прав национальных меньшинств.

Весной 1953 года Берия обратился в Президиум ЦК с тремя записками по национальному вопросу — «Вопросы Литовской ССР», «Вопросы Западных областей Украинской ССР» и «Вопросы Белорусской ССР». В них он предлагал отказаться от насильственной русификации и способствовать выдвижению на руководящие посты национальных кадров. Причем, действовал он в рамках своих полномочий, и предложения его касались прежде всего смены руководящего состава органов внутренних дел и госбезопасности.

По докладу Берии ЦК КПСС 26 марта принимает постановление, содержащее острую критику национальной политики ЦК Компартии Украины. В начале июня возглавлявший парторганизацию Украины Л. Мельников был заменен А. Кириченко. Пленум ЦК компартии Украины отметил, что Мельников и другие руководители компартии Украины «исказили ленинско-сталинскую политику в национальном вопросе; это выразилось в выдвижении на руководящие должности в партийных и советских органах на территории Западной Украины выходцев из других регионов и областей Украинской ССР, а также в преподавании в высших учебных заведениях Западной Украины на русском языке». Этот поворот в политике московского партийного руководства был с воодушевлением встречен на местах.

По инициативе Берии 12 июня 1953 года Президиум ЦК КПСС принимает постановление с требованием «покончить с извращениями советской национальной политики в республиках». Предлагалось выдвигать на руководящую работу людей местных национальностей, освобождающихся номенклатурных работников, не знающих местного языка, отозвать в распоряжение ЦК КПСС. Отныне делопроизводство в национальных республиках необходимо было вести на местном языке. Тогда же приступили к ликвидации в республиках института вторых секретарей, созданного при Сталине. Однако 26 июня Берия был арестован; и в национальной политике особых изменений так и не произошло.

Берия также выступил с серьезными предложениями по вопросу о Германии. Он заявил о необходимости отказа от построения социализма в Восточной Германии. Однако против этого сразу же выступил Молотов. Обратимся к мемуарам Хрущева.

«Берия и Маленков внесли предложения отменить принятое при Сталине решение о строительстве социализма в Германской Демократической Республике. Они зачитали соответствующий документ, но не дали его нам в руки, хотя у Берии имелся письменный текст. Он и зачитал его от себя и от имени Маленкова. Первым взял слово Молотов. Он решительно выступил против такого предложения и хорошо аргументировал свои возражения. Я радовался, что Молотов выступает так смело и обоснованно, он говорил, что мы не можем пойти на это, что тут будет сдача позиций, что отказаться от построения социализма в ГДР — значит дезориентировать партийные силы Восточной, да и не только Восточной Германии, утратить перспективу, что это капитуляция перед американцами». Молотова поддержали Хрущев, Булганин и другие члены Президиума. Тогда Берия и Маленков отозвали свое предложение.

Молотов, выступая на июльском пленуме ЦК 1953 года, так объяснил, что происходило на заседании Президиума Совмина:

«При обсуждении германского вопроса в Президиуме Совета Министров вскрылось, однако, что Берия стоит на совершенно чуждых нашей партии позициях. Он заговорил тогда о том, что нечего заниматься строительством в Восточной Германии, что достаточно и того, чтобы Западная и Восточная Германии объединились, как буржуазное миролюбивое государство. Берия предлагал отказаться в настоящее время от курса на строительство социализма в ГДР. Этого мы, конечно, не могли принять. Мы почувствовали, что в лице Берии мы имеем человека, который не имеет ничего общего с нашей партией, что это человек буржуазного лагеря, что это — враг Советского Союза».