На цепи

– Ты думаешь? На, смотри. Вон заходит в гавань их корабль – ответил уже Сергей и протянул мне подзорную трубу.

Я навел трубу туда, куда рукой указывал Сергей. По реке быстро перемещалось какое-то пятно. Внешне это пятно было похоже опять же на помехи телевизионного изображения.

– В любом случае спасибо тебе, Олег Сельвестрович, за помощь. Без тебя я бы оттуда не выбрался. Думал после того, как авалонца завалил, выберусь, ан нет.

– Так ты авалонца убил? – удивленно посмотрел на меня орк.

Я рассказал, что со мной происходило в тумане и каким я увидел авалонца, и как он сгорел после того, как я ткнул его мечом в лицо.

– Авалонцы, конечно, мастера на всякие трюки. Могли и иллюзию какую-нибудь устроить. Однако, судя по тому, что ты рассказал, похоже, ты действительно кого-то из них убил. Когда авалонец умирает – он сгорает. Так выходит дарованная ему магическая энергия.

Впрочем, я это проверю. Авалонцев в Риге немного – не более сотни. И всех я знаю. Если кто-то вдруг пропал из города, я выясню. Убив авалонца – ты много пользы принес, Андрей Борисович. Я тебе за это благодарен! Ты сделал большое дело! Я твой должник! – с пафосом сказал Олег.

Не скажу, что я впечатлялся словами орка. По мне, благодарность за убийство – так себе благодарность. Поэтому я не стал расспрашивать орка, с чего он вдруг счел себя должным за убийство авалонца. Просто принял к сведению.

Меня больше интересовало, куда орк пропал после штурма и как Олег выяснил, что за мной следят авалонцы. Орк предложил пойти куда-нибудь перекусить и за обедом обещал все подробно рассказать.

Однако эту идею на корню зарубил Шереметьев. Взглянув на часы и увидев, что уже почти полдень, он сказал, что мы торопимся.

– И куда вы торопитесь – поинтересовался орк.

Шереметьев замешкался, не зная, что ответить, и я ему помог:

– В Санкт-Петербург, в Тайную Канцелярию!

Орк попытался расспросить, чего от меня нужно этой самой канцелярии, но тут уж решительно вмешался Шереметьев:

– Не положено разглашать, государственная тайна!

Ну не положено, так не положено. Орк сказал, что он расскажет о своих похождениях после того, как мы посетим это грозное учреждение. Потому как многие знания, многие печали, особенно перед визитом в логово этих заплечных дел мастеров. На это трудно было что-либо возразить.

Мы вернулись в дом к Илзе и Янису, погрузились в карету и отправились в Санкт-Петербург.

Поскольку мы все были порядком измотаны приключениями прошедших суток и сегодняшнего утра - весь день до вечера я и Шереметьев благополучно продрыхли в карете.

Только когда пришло время искать место для ночлега, мы проснулись и решили посмотреть, где едем. За кучера у нас был Янис. Лошади за день езды устали и еле тащились по дороге.

Сергей отправил вперед двух семеновцев, чтобы они подыскали возможное место для ночлега.

Через полчаса один из семеновцев вернулся с выпученными глазами и дрожащими от страха руками. И это, ветеран Северной войны, побывавший во многих сражениях!

– Ваше благородие, там такое! – проорал он, подлетев к нам на взмыленной лошади и обращаясь к Шереметьеву.

– Что там такое? – недовольно переспросил Сергей.

– Там такое страшное! Лучше вам самим увидеть.

– Хорошенькое предложение: я испугался, - теперь ваша очередь! – не удержался я от комментария предложения гвардейца.

Мы прибавили скорости, и через полчаса наш маленький отряд сначала свернул на узкую дорожку в лесу, а по ней выехал на поляну, окруженную высокими соснами.

Было такое ощущение, что на этой поляне работала бригада мясников пополам с террористами-смертниками. Все кругом было красным от крови. На ветках деревьев висели куски мяса и одежды. Пахло разложением и кровью. Над поляной стоял гул насекомых. В дальнем конце поляны лиса увлеченно теребила кусок мяса. Подойдя поближе и спугнув лису, я увидел, что это была человеческая рука.

К самой крупной сосне был прибит труп человека в черном камзоле. Что-то знакомое показалось мне в его обезображенном лице. Приглядевшись, я опознал в нем Опанасенко. Все его тело было покрыто колотыми и жжеными ранами, глаза выколоты, ноздри вырваны.

– Да, похоже, сюда лицедеи заманили настоящего экспедитора Опанасенко и его людей, – сыграл в Капитана Очевидность Сергей Шереметьев.

– Ваше благородие, надо бы похоронить по-христиански. Все-таки мученическую смерть приняли – высказал предложение тот солдат, что принес нам злую весть.

– Нельзя, Акинфий, нельзя! Надо еще следствие провести, что да как. Для этого надо властям сообщить, и поэтому мы поедем быстрее, а здесь пост оставим – сказал Сергей.

Чтобы быстрее добраться, решили дальше ехать верхами, а Яниса и одного солдата оставили с каретой нас догонять.

Только мы все сели на лошадей, как на поляну ворвался кавалерийский отряд. Его возглавлял всадник, одетый очень пышно. Сопровождали его три десятка верховых, одетых в зеленые с красным кафтаны. Всадники в зеленом грамотно рассредоточились по поляне и взяли нас на прицел своих пистолетов.

– Всем оставаться на местах! – проорал командир всадников.

Глава 10

– Работает спецназ! – пробормотал я и заржал в голос. Видимо, напряжение последних часов дало о себе знать. Шереметьев недовольно покосился на меня. Командир зеленых посмотрел на меня гневно:

– Не вижу ничего смешного! – проскрежетал он.

Смех действительно был неуместен, и я постарался его в себе задушить. Тем более что, судя по мундирам, это был действительно спецназ Петра Великого. Точнее, солдаты еще одного, помимо Семеновского, полка, служившего ядром созданной Петром российской армии – Преображенского лейб-гвардии полка.

– Извините, вы правы. Смех здесь неуместен. Устал просто! Не знаю, как к вам обращаться, но дайте я угадаю: вы приехали нас арестовать? – спросил я.

– Да, именем Государя Императора, вы арестованы!

– Опять двадцать пять! Для начала неплохо было бы предъявить свои полномочия, - еле сдерживая злость, сказал я?

– Что? – не понял расфуфыренный!

– Кто ты? Кто тебя послал? Есть ли у тебя соответствующие бумаги? – елейным, но не обещающим ничего хорошего, тоном спросил я.