На цепи

– В кандалы их обоих. И быстро. Через час выезжаем, - скомандовал Крынкин.

Походный набор кандалов нашелся в чудной карете Опанасенко. Кузнеца привлекли местного.

Ни через час, но через два, мы тронулись в путь. Нас с Шереметьевым усадили в карету под присмотром того самого ветерана, который все время крутился рядом с поручиком.

Меня интересовало, как Крынкин поступит с нашими семеновцами. Тоже в кандалы закует и поведет этапом? Выглядело бы это весьма сомнительно. Лейб-гвардейцы, бредущие в форменных кафтанах и кандалах по центральной России. Перебор даже для нынешних суровых нравов. Интересно, как Крынкин выкрутится.

Выкрутился. Я даже его зауважал немного. Он купил у местных каких-то старых кафтанов и заставил всех семеновцев одеть их вместо форменных. Затем связал им руки, посадил на лошадей и накрепко к ним привязал. Каждую такую лошадь вел за собой верховой преображенец. Оружие наших солдат тоже навьючили на лошадей. Так и тронулись.

До Питера мы ехали несколько дней. На ночевку останавливались вне населенных пунктов. Даже в деревни не заезжали, ни то, что в города. Во избежание, так сказать. Поскольку мы с Шереметьевым находились под неусыпным оком преображенского ветерана, всю дорогу мы почти молчали. Говорили только на бытовые темы. Так что моим планам узнать у Шереметьева о жизни в этом мире сбыться было не суждено.

Получается, что первый русский город, который я увидел в этом мире, был Санкт-Петербург. Рига не в счет, он еще не стал русским. Впрочем, когда я увидел Питер с ближайших к нему холмов, у меня тоже возникли сомнения, что это русский город.

Города как такового не было. Была Петропавловская крепость на Заячьем острове. Было множество слобод, застроенных деревянными домами: Белозерского, Котловского полков, Греческая, Немецкая, Большая Морская, Первоначальная русская. Были верфи на Адмиралтейском острове. Только вдоль набережной Невы в основном на Петербургском и Васильевском островах были видны каменные дома и дворцы.

Но поразило меня не это. Над городом висело облако. Точнее не облако, а легкое марево. Сквозь это марево проступал прекрасный город. Высокие здания, очень похожие на римские. Шпили башен, подобных котором в моем Питере отродясь не бывало. Хотя среди них легко находился шпиль Петропавловской крепости. Блеск золотых куполов храмов. Причем размеры этих куполов были значительно больше тех, что существовали в моем мире. Но было здесь и облако, подобное тому, что висело над Авалонской гаванью в Риге. Здесь оно скрывало Адмиралтейские верфи.

– Прекрасный город, не находишь?! – с восхищением спросил меня Шереметьев.

– Безусловно, согласился я, - Хотя представлял его несколько иначе.

Но стоило нам подъехать поближе к городу, как все прекрасные шпили, купола и дворцы растаяли как мираж.

В той жизни я много раз бывал в Питере. Не то чтобы мне город особо нравился, но была в нем какая-то изюминка. Этот Питер мне совсем не понравился. Был он какой-то совсем мрачный.

Даже деревянные дома были какие-то не наши. Длинные, приземистые, совсем без украшений. Скорее казармы, чем дома. Зато одноэтажных почти не было. Все в два-три, а то и четыре этажа и в несколько подъездов. Пардон те – парадных. Этакие хрущевки восемнадцатого века.

В общем, это был совсем другой Питер. Не тот, что был в моем мире, даже в то же самое время. И не тот прекрасный город, что я увидел издали.

– Сергей, а что произошло? Куда делись все эти прекрасные купола и шпили?
– спросил я у Шереметьева.

– Как куда? Куда они могли деваться? Все на месте!

– Да нет! Все исчезло!

Шереметьев с недоумением посмотрел на меня:

– Как исчезло? Вот что ты видишь? Петропавловский шпиль видишь?

– Да!

– А слева от него три золотых купола, видишь?

– Нет!

– А справа от него стеклянный шпиль? Тоже нет?

– Нет там никакого шпиля! – сказал я.

– Странно, что ты не видишь этакой красоты! Может, у тебя что-то со зрением случилось из-за твоей контузии.

– Не знаю! Но что-то мне все это напоминает сказку об изумрудном городе. Тем более что и свои волшебники здесь наверняка есть, и думаю, что в товарных количествах.

– А что за сказка?

– Я тебе Сергей, как-нибудь потом расскажу. На ночь!

Да, было бы интересно выяснить, что в действительности находится в городе на месте этих призраков куполов и шпилей.

Судя по всему, кто-то очень могучий из власти предержащих решил реализовать миф о потемкинских деревнях лет на пятьдесят раньше и на более высоком, просто недостижимом, уровне. Интересно кто? Впрочем, сейчас не до этого. Хотя вопросики по этому странному копятся, и на них придется-таки искать ответы, иначе не выжить.

На въезде нас встретила застава. Десятка полтора всадников в кирасах. Они плотным кольцом окружили карету и сопровождали нас всю дорогу до Тайной Канцелярии. Они ехали так близко к карете, что мне мало, что удалось разглядеть и без того маленькие окошки экипажа.

Во всяком случае, куда мы ехали, в какой район города я не понял. Между конями сопровождения мелькали лишь отдельные фрагменты зданий. Но вот что меня удивило и чего уж действительно не было в Питере моего мира. Улицы здесь были вымощены большими бетонными плитами. Из-за этого улицы очень напоминали дороги Римской империи.

Движение по улицам было интенсивным и шло по четырем полосам. Две в одну сторону. Две в другую. С краю проезжей части тащились груженые телеги, запряженные тяжеловозами. По крайнем левым полосам, не то, чтобы неслись, но ехали кареты и верховые. Некоторые кареты даже были запряжены четверками лошадей. Было видно, что дорогие. Но все какие-то мрачные.

И тут я аж подскочил на своем месте. Мимо нас пронесся автомобиль. Выглядел он как обычная карета без лошадей. Впереди, как положено, сидел водитель и крутил баранку. Вот только облака выхлопных газов видно не было. Больше ничего я разглядеть не успел.

– Что это такое было?

– Что? – спросил Шереметьев.

– Ну вон то без лошадей мимо нас промчалось? – как можно осторожнее пояснил я свой вопрос.

– А это! Обыкновенная карета. Просто запряжена авалонскими лошадями. Они гораздо быстрее наших. Но есть у них такая особенность. Их не все видят. Поэтому и называются они призрачные кони Авалона.

– Как? Как? – переспросил я, не поверив в то, что говорил Шереметьев.

– Призрачные кони Авалона – порода называется. А что?

– Нет, ничего. Хорошо хоть не бледные кони – сумничал я.

– Не смешно! – с осуждением посмотрел на меня Сергей.

Наконец, мы остановились у какой-то высокой крепостной стены. В стене были ворота, оббитые железом. Они со скрипом отворились, и мы въехали вовнутрь крепости.

Дверь кареты распахнулась и вовнутрь сунулся огромный мужик с нечесаной бородой. За поясом у него торчала тяжелая дубина. Он молча схватил меня за цепи кандалов и вытащил наружу. Такую же операцию он проделал с Шереметьевым.