На цепи

Из похожего на трон кресла, поднимается старый угрюмый орк. Он берет тесак и подходит к колыбели. Наклоняется над орущим младенцем – орком. Младенец замолкает и улыбается. Лицо старика разглаживается и приобретает беззащитный вид.

Он надрезает тесаком свой большой палец. Прикладывает палец сначала к крестовине эфеса, потом ко лбу ребенка. На лбу ребенка остается красная точка. Младенец улыбается и агукает. Старик кладет тесак рядом с младенцем и возвращается в кресло.

Картинка исчезает. Тут же получаю дружеский тычок от Сергея:

– С тобой все в порядке? Ты вроде как застыл с этим тесаком? И в глазах будто молния блеснула.

– Нормально все. Не верю я в приметы, — сказал я и повесил тесак на плечо.

– Ну это дело хозяйское, - слегка обиделся Арсений Павлович. Вы лучше Андрей Борисович, скажите, что мы делать дальше будем?

– Как что? Карман строить и думать. Арсений Павлович, вот если мы знаем, что для создания магического купола нужны артефакты, то что с ними надо сделать, чтобы они помогли его создать.

Арсений Павлович остро взглянул на меня из-под кустистых бровей:

– Вы молодой человек зрите в самый корень. Заряженные магией артефакты размещают соответствующем образом. Потом боевые маги встают посередине и заклинанием соединяют свою энергию и энергию кристаллов в магический купол.

– То есть получается, что те орки на холме стоят в центре круга из артефактов, часть из которых наверняка находится у нас в городе. Иначе бы пузырь нас не накрывал? Значит мы должны их найти и вывести из строя! Тогда к нам прорвется подкрепление! И все!

То, как на меня уставились Сергей и Арсений Павлович, иначе как изумлением, я назвать не могу.

Шереметьев, вообще смотрел на меня так, будто у меня над головой засветился нимб, а за спиной выросли крылья. От избытка чувств, он опять перешел на вы:

– Удивительный вы человек, Андрей Борисович! Появляетесь неизвестно откуда, говорите, что ничего не помните и тут же выигрываете решающий бой.

Потом узнав вещи о которых не помнили или может быть даже не подозревали, вы тут же находите спасительный для всех выход. И так не один раз!

При чем, после того как вы о нем рассказали, этот выход кажется очевидным и самим собой разумеющимся. Вот только до вас о нем, почему-то никто не догадывался! Скажите, Андрей Борисович, вы откуда? Вы кто? Святой? Может быть, вы Андрей Первозванный?

– Не святотатствуйте, Сергей Михайлович! – Арсений Павлович трижды перекрестился двумя перстами.

– Старообрядец, - зачем-то отметил я.

– Нет, Сергей, Первозванным мне быть не приходилось. Вот призванным, - да, был. Но это совсем другая история - я улыбнулся собственной шутке.

Арсений Павлович, недовольно, но очень внимательно посмотрел на меня:

– Да, Андрей Борисович, в нетривиальности мышления вам не откажешь. Вы конечно не святой, но вещим я назвать вас, пожалуй, вполне могу. И если будете действовать в таком же духе, то и не только я.

– Тоже скажите Арсений Павлович – вещий. Чего я такого на предсказывал? Ничего и даже не собираюсь.

– Ну вещий, означает не только провидец, но и мудрый, знающий. Хотя для мудрого ведете вы себя странно.

Я насторожился:

– Что значит странно?

– Ну как-то не по-нашему? Слишком свободно, раскованно что ли. Я тут наблюдал как вы общались с вашим слугой Янисом и другими простолюдинами. Простите, но вы с ними общались как с равными.

Хотя ваши манеры, пускай и слегка развязные, ваша речь, немного странная, но очень правильная, наконец ваша привычка повелевать, безусловно выдает в вас человека благородного.

Но тем не менее складывается ощущение, что сословные различия для вас, если не пустой звук, то некая веселая, необязательная игра.

Здесь я, пожалуй, соглашусь с Сергеем Ивановичем, странный вы, Андрей Борисович!

– Опа, приплыли. Никогда Штирлиц не был так близок к провалу, - промелькнуло у меня в голове. В слух же я сказал:

– Полно те друзья! До сословий ли, до церемоний ли сейчас? Война кругом! Перемирие вот-вот закончится. Надо думать, что мы делать будем? Как эти артефакты в Риге, искать? Что вы думаете Арсений Павлович? Судя по всему, вы знаете об этих пузырях гораздо больше, чем говорите. Помогите нам, иначе шведы опять захватят Ригу и русские опять надолго уйдут отсюда!

Судя по тому, как опять изменились лица моих собеседников, я снова брякнул, что-то не то.

– Так значит вы разбираетесь в боевых татуировках орков – Шереметьев обвинительно указал на меня пальцем!

– В чем?

– Иначе откуда вам известно, что на Ригу напали именно шведские орки. Это военные сведения. В России такие детали мало кого интересуют. Даже большинство дворян, даже офицеров не могут орков различить между собой. Даже среди магов не все. Для большинства орки они и есть орки, чего их различать. А вы знаете, знаете, как различать! – произнеся эту обвинительную речь, Шереметьев будто сдулся.

– Ну может и знаю откуда - то. Но не помню откуда. Может в книжке прочел, может бабушка вместо сказки на ночь, рассказывала! Не помню! А что это секретные сведения?

Арсений Павлович отрицательно покачал седой головой.

– Ну тогда в чем же дело? Давайте, так. Как только вспомню, так сразу вам и расскажу. А пока давайте займемся делом. Уж очень много мы времени тратим на разговоры.

Итак, Арсений Павлович, что вы имеете нам сообщить о магическом куполе и его артефактах?

– Ну что же, Андрей, найти артефакты, создающие пузырь в городе, хорошая идея. Я бы даже сказал выдающаяся. Но, к сожалению, вряд ли ее можно осуществить.

– Почему?

– По одной простой причине. Чтобы найти артефакты, надо захватить либо одного из боевых магов, либо того артефактора, который создавал эти кристаллы. Только они знают, по какому принципу размещаются конкретные кристаллы конкретных пузырей. Есть у вас силы, господа хорошие, чтобы предпринять вылазку на тот холм, где стоят боевые маги орков?

Шереметьев отрицательно покачал головой.

– То-то же! – старый адъютант пожевал губами.

– Подождите Арсений Павлович!
– возмутился я, - но ведь наверняка есть какие-то общие принципы создания и размещения подобных артефактов? И наверняка есть люди, которые знают эти принципы? А Арсений Павлович? Что думаете? Знаете, таких?