На грани

Но была и объективная проблема. Дело в том, что в этом мире бытовало представление о множестве миров, в чем-то схожих, а в чем-то нет. Поэтому перед вещими всегда стояла проблема выяснить, будущее какого мира ты увидел. Своего или соседнего. Поэтому многие предсказания были, скажем так, очень приблизительны.

Бинго! Услышав это, я обрадовался. Теперь было понятно, как разговаривать с самодержцем.

– Итак, Андрей Борисович, пожалуй, вот вкратце и все, что я думаю знать о вашем Даре. Пора бы уже и вам, что ни будь рассказать о моем будущем.

– Да, Ваше Величество, но тогда мне придется воспользоваться своим Даром. Вы позволите.

– Да, конечно! – ни на минуту не задумавшись, ответил государь.

Сначала я разжег свою зеленую энергию и аккуратно просканировал весь организм царя.

В нашем мире были свидетельства, что Иван Пятый страдал эпилепсией, отчего и умер.

Что можно было сказать. Организм Ивана Алексеевича был довольно сильно изношен, но было видно, что за ним ухаживают и регулярно. Хотя особенно плохи были зубы. Но и за ними тщательно ухаживали. Что же касается, мозга императора, то видно было, что какой-то нездоровый процесс в нем шел, но был блокирован. Чтобы увидеть, это не надо быть медиком. В районе височных долей мозга красным сверкали какие-то очаги воспаления, будто окруженные плотными магическими кольцами.

Затем я аккуратно запустил белую энергию и попытался также аккуратно просканировать сознание императора.

У меня тут же сильно заломило в висках, и я ничего не увидел. На месте сознания была пустота. Я попробовал еще раз, но так и ничего и не нащупал. До этого я сталкивался с разного рода защитой: белым шумом или вообще ответным ментальным ударом. А тут ничего. Ни сознания, ни защиты.

Странная штука. Император есть, а на месте сознания, мыслей – ничего нет.

Ну да ладно, мы здесь не затем, чтобы взламывать защиту главного мыслительного органа государства. Мне надо было продемонстрировать Ивану Алексеевичу работу Дара.

Вся процедура заняла у меня пару минут, и я готов был говорить.

– Понимаете, Ваше Величество, все не так просто. Я не могу назвать вам точную дату вашей смерти, могу сообщить лишь некоторые косвенные сведения, которые непосредственно связаны с вами. На основании можно будет сделать выводы.

– Давайте сообщайте уже, Андрей Борисович.

– Но прежде я должен вас предупредить, Ваше Величество, что само знание вами вашего будущего может его изменить. Надеюсь, это вы понимаете, Ваше Величество?

– Да, это понятно. Я слушаю вас, внимательно.

– Ваше величество, у вас же есть дочери?

– Да, Катя, Анна и Прасковья.

– Можно попросить Ваше Величество принести их портреты сюда.

Император позвонил в колокольчик, вошел секретарь и получил соответствующую команду. Когда секретарь выходил, я заметил в предбаннике или, как тут говорят сенях, Ромодановского. Он стоял и, сдвинув брови, пристально смотрел на меня.

Когда принесли портреты, я внимательно вгляделся и указал на один из них.

– Ваше Величество, это ваша средняя дочь Анна? Анна Иоанновна?

– Да, она по настоянию моего брата, Петра Алексеевича стала герцогиней Курляндской?

– Вот именно!

Дальше я сообщал Ивану Алексеевичу, одну только правду. Я сказал, что в одном из моих ведений, он уже лет двадцать как мертв и умер от болезни мозга.

Услышав эти слова, Иван Пятый дернулся как от пощечины и схватился за голову. Простояв так минуту, он поднял на меня холодный взгляд и спросил:

– Кто рассказал?

– О чем? – сделав вид, что не понял, спросил я царя.

– О болезни?

– Никто не рассказывал! Да и кто мог рассказать? Я с такого уровня людьми не общаюсь.

– Уровня? – не понял царь.

– Ну с теми, кто мог знать об этой болезни, - чертыхнувшись про себя, пояснил я. Опять за языком не слежу и пугаю местную публику словечками из двадцать первого века.

– Да, это вряд ли, - соглашаясь, но в то же время словно сомневаясь, произнес царь. – Но проверим. Рассказывай дальше.

Дальше, я рассказал, что видел Анну Иоанновну на троне. Только она выглядела старше, чем на портрете, - там ей было лет под сорок.

– Сейчас ей двадцать пять. Значит, лет десять – пятнадцать у меня еще есть, - пробормотал царь себе под нос. С радостью или печалью, я не понял.

Но я не стал уточнять, что в моем мире между Анной Иоанновной и Петром Великим, умершим у нас в 1725 году, было как минимум два императора. Точнее, император Петр Второй, сын Петра Первого, и императрица Екатерина Первая, его жена. Здесь они, судя по всему, на трон уже не взойдут.

– Что-нибудь еще можешь сообщить? – спросил царь.

Я с полминуты подумал и сообщил:

– Еще Ваше Величество видел, как вокруг вашей дочери, когда она была на троне, увивался какой-то остзейский немец. Уж больно он лихо распоряжался именем Анны Иоанновны.

– Кто такой, понял?

– Слышал, что придворные называли его герцог Эрнст Иоганн Бирон, ночным императором, а еще говорили, что он наполовину орк.

Про орка я, конечно, сочинил для надежности. Чтоб уж если нашли, то закопали с гарантией. Уж больно много нехорошего сделал Бирон для России.

– Чтобы моя дочь да с орком?! Да как ты смеешь плести такое! Акснись! – сузив глаза, едва слышно прошептал царь.

– Ваше Величество! Я предупреждал, что это может быть вообще картина не из нашего мира. Я всего лишь как тот акын, что вижу, то пою! – поднял я руки в примирительном жесте.

– Хорошо, что еще скажешь? – почти успокоился царь.

Было у меня, что еще сказать царю, но я приберег это на потом. Нельзя все козыри выкладывать сразу. Человек, рассказавший все, что знает, -, перестает быть нужным.

Вместо этого я решил рассказать о другом:

– Ваше Величество, да, я еще кое-что видел, но гораздо ближе по времени.

– Рассказывай!

Для начала я, как мог, проще, донес до монаршего мозга концепцию точек бифуркации. То есть таких узловых точек во времени, где события могут развиваться по разным сценариям. Попытался рассказать, что именно этими разными сценариями и различаются миры. В одном царь умер от болезни, в другом вылечился.

Услышав пример про болезнь царя, Его Величество поморщился и очень убедительно заверил меня, что он идею понял.