На грани

Дальше возможны были варианты. Рубашка с жабо или без, тонкая шелковая или батистовая, или льняная. Треуголка с золотым галуном или без. Кафтан и камзол тоже с галуном или без. А если с галуном, то везде, включая петли для пуговиц на обшлагах и карманах или только по краю кафтана. Пуговицы золотые или серебряные, но позолоченные, то же самое пряжки.

Короче, с этим мундиром оказалось мороки куда больше, чем хотелось. Я выступал за более сдержанный и практичный вариант. Не понимаю, как мужчина может одеваться как павлин.

Хозяин или портной, не знаю уж кто он там, пытался всучить нам, что порасфуфыреннее. Заодно, так или иначе, делал заходы на предмет узнать, что у нас за торжественное мероприятие и где. Но я молчал как партизан, а Сережину попытку похвастаться своими успехами пресёк на корню, незаметно, как я надеялся, ткнув его кулаком под бок.

Сергей возмущенно повернулся ко мне, но увидев выражение моего лица, предпочел заткнуться и сосредоточится на выборе мундира.

В этом вопросе Сергей склонялся к позиции Соломона Израилевича и хотел как можно больше блеска. Что ж поделаешь мода, да и событие, прямо скажем, неординарное. Не каждый день к царю зовут.

В результате упорных, но недолгих боев, - всего минут за сорок управились, победили дружба и разум. Компромисс, как ему и положено, был найден где-то посередине. Решающим аргументом, было что, конечно, в грязь лицом ударить нельзя, но и нарядиться не почину тоже не комильфо. Поэтому сверкать позолотой мы будем, но не на очень большом расстоянии.

После этого мы перешли к снятию мерок, что заняло еще полтора часа.

Самым приятным открытием для меня был тот факт, что среди аксессуаров, которыми имеет право пользоваться офицер, была трость. Я сразу решил, что в качестве таковой, возьму с собой посох, который подарил мне Олег. Тем более он легко с помощью заклинания превращается в трость.

Сергей же выбрал себе палку красного дерева, смахивающую на кий, украшенный резьбой и с золотым наконечником.

Внеся задаток и пообещав еще тридцать процентов от цены сверху, если успеет в срок или порку, если не успеет, отправились к себе.

Когда шли по Невскому, нас обогнал дорого отделанный экипаж. Дверь его приоткрылась, и оттуда выглянул пожилой господин, одетый дорого, но строго.

– Сергей Михайлович, можно тебя! – позвал старик.

Сергей присмотрелся и радостно подбежал к старику. Они о чем-то с минуту говорили. При этом Сергей то и дело оглядывался на меня. Потом он махнул мне рукой, и я, не торопясь, подошел.

– Дедушка, разреши тебе представить моего друга и боевого товарища Андрея Борисовича Ермолича, дворянина.

Я вежливо поклонился и произнес:

– Андрей Борисович Ермолич, дворянин нижегородской губернии.

– Андрей, это мой дед, граф и генерал-фельдмаршал Борис Петрович Шереметев.

Шереметев слегка кивнул и протянул руку. Я ее пожал. Рукопожатие было крепкое, но рука по-стариковски морщинистая и слегка прохладная. Глянув на графа, я увидел скорее больного, чем старого человека. Кожа слегка напоминала желтоватый пергамент, под глазами мешки, в глазах затаилась боль.

– Мой дед приглашает нас к себе отобедать. Поехали!

– Да, молодой человек, уважьте старика. Отобедайте с нами. Я наслышан о вас от Сергея. Хотелось бы, знаете, составить о вас собственное впечатление. Посмотрев в глаза к Шереметеву, я увидел искренний интерес и согласился.

Только мы стали грузиться в карету, как перед экипажем графа, почти поперек улицы остановилась черная карета, запряженная парой вороных.

Из нее вылез тот человек, которого мы с Сергеем встретили в ателье.

Он неспешной походкой направился к нам. Из черной кареты высунулись еще двое и навели в нашу сторону пистолеты. Парочка, стоявшая на запятках этой кареты, тоже наставила в нашу сторону по паре пистолетов. Итого восемь стволов.

Надо отдать должное, что пара лакеев графа Шереметева, только по одному движению его брови тоже вытащили по паре пистолетов. Ситуация несколько выровнялась их восемь стволов против четырех наших. У графа была только шпага и, судя по всему, церемониальная, а не боевая.

Мы с Сергеем тоже не планировали вести боевые действия днем посреди Невского проспекта. Поэтому у меня был мой тесак и посох, а у Сергея офицерская шпага.

Вылезший первым из черной кареты молодой человек, увидев в руках лакеев Шереметева пистолеты, на мгновение остановился, оценил обстановку и снова двинулся к нам. Подойдя ко мне почти вплотную, он остановился и спросил:

– Андрей Борисович Ермолич?

Я ничего не ответил, продолжая молча смотреть на него. Было видно, как от моего молчания он распаляется и, уже еле сдерживая гнев, выплюнул мне в лицо:

– Отвечайте, когда вас спрашивают!

Я пожал плечами, повертел головой по сторонам и спросил, не глядя на молодого человека:

– Кто меня спрашивает?

– Я, я вас спрашиваю! – хватаясь за шпагу, почти сорвался на крик парень.

– Ах вы? А вы собственно кто и что вам от меня надо?

– Не в твоем положении задавать вопросы! Садись в мою карету, там все узнаешь! – взвизгнул парень.

– Ну что ж, прокачусь, пожалуй, это даже интересно, может, научу кое-кого вежливости, - я направился к черной карете, на ходу соображая, как бы поаккуратнее разрулить ситуацию и не допустить стрельбы днем в центре города. Еще заденут кого-нибудь. Того же деда Сергея.

– Я с тобой, Андрей Борисович! Извини, дед, если не возражаешь, я потом с тобой встречусь! – Сергей припустил за мной.

– Я возражаю! Иди к деду на обед, и так давно не виделись! Я сам разберусь, - ответил я Сергею.

– И я возражаю, Сергей! – угрожающе произнес Борис Петрович. – Более того, я возражаю, чтобы и вы, Андрей Борисович, пренебрегли моим сегодняшним приглашением. Я, знаете ли, в столице всего на три дня и боюсь другого случая не представиться.

Похоже, граф Шереметев настроен серьезно и просто так уехать не получится. Придется разбираться здесь.

Сначала решил спалить эту черную карету. Попытался зажечь в себе Дар. Мой шрам в виде звезды-цветка начал нагреваться. Вот он уже дошел до максимальной силы. Дар уже был готов запустить поток магической энергии, достаточный для боя, как меня будто обволокло какой-то липкой паутиной.

Я почувствовал себя будто в коконе, и конец липкой паутины проник к моему источнику Дара и будто притушил его. Я попробовал еще раз, и снова возникало это противное ощущение липкой паутины гасящий мой источник Дара. Эта липкая паутина не полностью гасила искру магической энергии. Она именно не давала Дару набрать боевую мощь, достаточную для разрушений или убийств.