На грани

– Хорошо делайте, а мы пока Ермолич, пойдем, Воронцова и барона твоего притащим.

Прежде чем уйти, я обратил внимание князя-кесаря на то, что если один авалонец собирал кристаллы, то второй собирал амбарные книги, в которых делались записи результатов.

Иван Федорович, глянул, нахмурился, подозвал к себе одного из одетых в ливрею, и через минуту в помещение вошел десяток преображенцев во главе с офицером. Офицер подошел к авалонцу, собирающему амбарные книги, отсалютовал ему и мягко, но настойчиво забрал книги.

Было видно, как авалонец не очень хотел их отдавать, но под взглядом старого эльфа уступил.

Авалонцы с кристаллами потянулись в сад, мы же с князем-кесарем вернулись в зал. Там уже закончилась официальная часть, и гости пытались непринужденно танцевать, насколько это позволяло присутствие монарха, ну и сама программа танцев начала восемнадцатого века.

Я отыскал глазами Воронцова. Это было непросто в такой толпе. После нескольких минут поиска я обнаружил его двигающимся вдоль стенки в стороны выхода в сад. Я указал на него Ромодановскому и тот направил к нему своих людей в ливреях.

Найти Ландорфа оказалось проще. Он стоял в одной из ниш недалеко от того места, где восседал на троне Государь и самодержец Великая, Белая и Малая Россия и прочая, прочая, прочая.

Барон Морфей Ландорф стоял и смотрел на часы–луковицу. Время от времени он отрывался от своих часов и обводил взглядом зал.

В один момент, он, по-видимому, узнал меня, потому что стекла его очков блеснули в свете свеч. Что-то победное было в этом отблеске. Барон широко улыбнулся, по максимуму растянув тонкие губы, и еще раз взглянул на часы. Потом весело помахал нам с князем-кесарем рукой и снял очки.

В этот момент раздался страшный грохот, послышался звон бьющегося стекла и женский визг. Стены пошатнулись, пол ушел из-под ног, и я почувствовал, как на меня навалилась, туша князя–кесаря Ромодановского.

Глава 9

Попробовал пошевелиться – получилось. Медленно стал выбираться из-под князя-кесаря. Иван Федорович тоже завозился. Ну, слава богу, хоть жив.

В воздухе слышался отдаленный грохот. Очень похоже, что стреляли из пушек.

Выбравшись и стоя на четвереньках, стал отплевываться. Протер глаза и попытался хоть что-нибудь разглядеть. Получилось не очень. Кругом весела пыль и клубы дыма.

Прямо на четвереньках подполз к Ромодановскому. Стал помогать подняться. Снова послышался противный свист, и опять как следует громыхнуло. Все кругом подскочило вверх, а потом резко ухнуло вниз.

Теперь я завалился на князя-кесаря. Благо стоял только на четвереньках. Тем не менее князь-кесарь застонал.

Я попытался быстро встать, но на меня сверху упал кусок позолоченной лепнины и придавил ногу. С минуту я с ним боролся, пока удалось сдвинуть каменюку с места. Нога вроде не пострадала.

Наконец, удалось встать. Кругом валялись тела людей, были слышны стоны раненых. Я подошел к Ивану Федоровичу и помог ему подняться. Он заметно прихрамывал, одна рука повисла без движения.

Я огляделся вокруг, ища, куда бы пристроить раненое Сиятельство. Мой взор остановился на огромном провале, что образовался на месте стены, обращенной к морю.

Сквозь провал открывался роскошный вид на Невскую губу Финского залива. Правда, над водой весели клубы дыма.

Когда они немного поредели, стало понятно, что на воде разыгрывается морское сражение.

Четыре огромных парусных корабля неизвестной принадлежности вели бой с одной небольшой галерой, над которой развивался Андреевский флаг. Еще две галеры догорали и одна практически затонула. Из воды торчала только корма.

Орудия левого борта одного из неизвестных кораблей вели огонь по Петергофу. Судя по тому, что попадания было только два, стрелять он только начал. И скорей всего это был пристрелочный выстрел.

Прикинув, что на двух палубах с одного борта у него не менее двадцати пушек, я решил, что пора сваливать. Но сначала надо вытащить князя-кесаря, найти Сергея и посмотреть, что там с царем.

Тут неожиданно в проеме возникли три фигуры, одетые отнюдь не для царского приема. Я уже стал соображать, как обороняться, если вдруг это авангард штурмующих, но пригляделся и облегченно выдохнул. Это были друзья: Олег Сельвестрович, Федор Иванович и Янис.

– Вы как здесь? – ошарашенно спросил я.

– Как, как! Стреляли, вот мы и пошли посмотреть, вдруг вам с Сергеем наша помощь нужна.

– Отлично! Тогда Олег Сильвестрович, ты со мной на поиски Сергея. Дядька Федор и Янис оттащите князя-кесаря в безопасное место, а потом Янис вернешься и найдешь меня. Понятно! Да дядька Федор, судя по всему, у князя-кесаря рука переломана. Наложи шину: примотай доску и аккуратно повесь руку ему на шею.
– Я показал, как надо сделать. – А лучше найдите лекаря.

Все дружно кивнули, Федор и Янис аккуратно взяли под руки Ивана Федоровича и увели наружу.

Еще полминуты ушло у меня на поиски моей магической трости. Дальше мы с Олегом рванули вглубь помещения, там, где должен был находиться царь Иван Пятый.

Вокруг царя шло настоящее сражение. Гвардейские офицеры из внешнего периметра защиты и несколько ливрейных слуг отчаянно сдерживали атаку не менее трех десятков нарядно одетых господ.

Все это сражение происходило среди разрушений множества трупов и стонущих раненых.

У атакующих на левой руке были одеты повязки с тремя латинскими буквами NOS. Несмотря на разномастную и не очень удобную одежду, действовали они весьма слаженно.

Впрочем, как я понял, Ивану Пятому ничего пока не угрожало. Он находился под защитой магического купола. Это было видно по отчетливо светящемуся вокруг царя эфиру.

Кроме того, по углам стояли ещё четыре боевых мага. Это были четыре здоровых хмурых дядьки, все старше сорока и в чине не ниже генерал-адъютанта.

Они стояли совершенно спокойно. Их лица ничего не выражали. Только по вытянутым рукам струились мощные потоки энергии и уходил в пол. Из-за этого и без того искорёженные мраморные плиты, из которых был сделан пол, начинали плавиться.

Странно, почему они не вступают в бой. Могли бы разом решить ситуацию в нашу пользу. Интересно, кто им может отдавать приказы? Царь? А может только Ромодановский? Тогда совсем печально, он далеко и, по-видимому, не в себе.

Боевые маги были сейчас весомым аргументом, тем более что по идее ни у кого, кроме них, магия здесь работать не должна. Во всяком случае так рассказывал князь-кесарь. А что если? На секунду я задумался, а потом попробовал зажечь в себе искру Дара.

И у меня получилось. Я сразу притушил ее, в надежде, что никто не заметил.