На грани

Как оказалось, все эти моменты предусмотрены в процедуре клятвы. Клятва дается только один на один, никто не может присутствовать при даче получении клятвы.

Если кто-то третий только узнает, о чьем-то намерении принести клятву, то клятвоприношение не сработает. Если же кто-то третий попытается подслушать, подглядеть процедуру и содержание клятвы-то он немедленно погибнет.

Клятву на крови и магии может принести, только тот, кто своим оружием и магией убил врага. И убил только в бою. Криминальные убийства и дуэли в счет не идут. Иначе не сработает. Это условие гарантирует, что тот, кто приносит клятву – воин, отвечающий за свои слова, в том числе и жизнью, а не какой-нибудь балабол или запальчивый юнец.

Наконец, берущий клятву, в свою очередь, тоже клянется, что когда понадобиться он принесет ответную клятву.

– А если не буду приносить клятву, а просто силой узнаю ваш секрет – спросил я у Шереметева.

– Так, я не смогу вам его рассказать, просто не успею, я ведь тоже клялся на крови и магии, что поведаю его только поклявшемуся – ответил граф.

Такая себе круговая порука, но в целом идея выглядела здравой, и я решил тоже принести клятву.

Олег воспользовался своим Даром и организовал магический защитный периметр, откуда не выходили ни звук и не картинка.

Мы все одновременно нарезали своими клинками себе пальцы, выдавили по капле крови, зажгли каждый свой Дар и хором произнесли: «Клянусь»

В этот момент над пальцем графа Шереметева из эфира соткалась графская корона, у Сергея почему-то желудь, у Олега Сельвестрыча, символ всего рода орков – половина хризантемы и какая-то загогулина, а у меня почему-то земной шар. Впрочем, через мгновение, все эти символы превратились просто в инициалы.

– А как понять, что клятва была принесена? – спросил я.

– Ты над своим пальцем увидишь сначала знак своего рода, а потом свои инициалы. У остальных ты увидишь только их инициалы. Соответственно, и они так же. После этого есть порядка десяти минут произнести содержание клятвы и завершить все это словами: «Клянусь».

– А почему… - начал было я, желая узнать, почему я видел символы всех остальных, а заодно, что означает знак Земли, но вовремя, придержал язык. Раз не положено видеть чужие знаки, значит, и говорить насчет них, наверное, тоже.

Между тем граф Шереметев поведал на свой страшный родовой секрет. После того, чего я в этом мире насмотрелся, этот секрет не произвел на меня особого впечатления. Мог бы и сам догадаться.

Как оказалось, глава рода имел Дар воскрешения. Он мог восстать из мертвых, но при условии, что его убьют в бою и не успеют вылечить. При этом он становился на двадцать пять лет моложе. Однако фокус не удавался, если его во время смертельного ранения начинали лечить, или же он сознательно подставлялся. В этих случаях Дар не срабатывал.

После такого воскрешения обычно приходилось отходить от дел или тщательно маскироваться, или брать другое имя из рода. Иначе ему грозил светский скандал с разоблачением и неудовольствие царствующей особы.

После того как граф Борис Петрович Шереметев все это нам рассказал, присовокупив сюда, что это второй его раз, мы все по очереди произнесли: «Клянусь». Как только, мы это сказали в воздухе, - над каждым вспыхнула россыпь искр и все закончилось.

Вся эта процедура заняла порядка пяти — семи минут, после чего мы вернулись к разгребанию результатов мятежа.

Всех рядовых мятежников повязали морпехи под командованием какого-то прапорщика, а самого Ландорфа – Янис с офицерами, что сражались с нами плечом к плечу.

Иван Львович Нарышкин, похоже, так окончательно и не пришел в себя. Он сидел на каком-то пуфе, зажав голову руками и медленно раскачивался из стороны в сторону?

– Что плохо, Иван Львович? – присаживаясь рядом на стул, спросил я.

Ответить Нарышкин не успел.

Со стороны царского защитного купола раздалось какое-то мерное гудение, а потом топот, похожий на прохождение большого числа воинских колон.

Метнувшись к куполу, я увидел, что имперские боевые маги ожили. Они стали шевелить руками и ногами, как будто разминались после нахождения в одной позе. Собственно, так оно и было на самом деле. Но самое страшное их страшная магическая мощь стала расти.

Похоже, маги готовились нанести удар!

Глава 12

Черт, что же делать? Непонятно, что происходит, и спросить не у кого. Царь так и лежит без сознания, а его боевые маги в званиях генералов, стоявшие до этого истуканами, начинают разогреваться.

Во всяком случае, очень похоже на то. А как еще можно истолковать, тот факт, что если еще двадцать минут назад у них магическая энергия просто уходила в пол, а сейчас они все целиком светятся, как новогодние елки. И еще гудят, как трансформаторные будки. Интересно, они вообще люди или механизмы какие?

– Что будем делать? – спросил меня Олег.

– А ты как думаешь? – вопросом на вопрос ответил я.

– Я в ваших человеческих изобретениях не очень силен, но, мне кажется, стоит продолжить делать, то, что пытались сделать до этого – хитро посмотрев на меня, сказал Олег, а сам указывая подбородком куда-то в сторону.

Продлив прямую линию от задранного подбородка орка, я обнаружил, что она упирается в Нарышкина.

– Ты предлагаешь, чтобы Иван, продолжил вскрывать магическое поле царского укрытия?

– По-моему, отличная идея! – встрял в разговор граф Шереметев, стоявший рядом с Сергеем. Теперь Борис Петрович и его внук выглядели в лучшем случае, как старший и младший братья.

Я подошел к Нарышкину и тронул его за плечо. Тот поднял на меня полные боли глаза.

– Ты слышишь меня, Иван? – тихо спросил я.

– Слышу, - еще тише ответил Нарышкин.

– Сможешь продолжить делать, то, что уже делал?

– А что я делал? – посмотрев на меня чуть более осмысленнее, спросил Нарышкин.

– Руками взламывал царский защитный колпак! – чуть громче сказал я, глядя то на Ивана, то на пробуждающихся боевых магов.

– Руками? – Иван Львович уставился на свои руки, разглядывая их со всех сторон.

– Давай! мы поддержим тебя энергией наших Даров.

Иван Львович, молча встал, подошел к магическому колпаку, положил руки туда, где уже поверхность была нарушена, и продолжил ее вскрывать. Мы с Олегом разожгли свои магические искры и стали подпитывать Нарышкина.