На пути к Цусиме
Шрифт:
Русской агентуре удавалось оперировать настолько скрытно, что вплоть до октября 1904 г. о ее присутствии в Константинополе японцы не подозревали. Об организации Тржецяка они узнали от турок, которые, в свою очередь, были проинформированы Лондоном. Как сообщил Тржецяку посол И. А. Зиновьев, «турецкое правительство получило телеграмму от английского Министерства иностранных дел, что в Константинополе конспиративно проживает русский полковник, имеющий помощником другого офицера и около 30 человек служащих. Лица эти командированы русским правительством с военно–разведочными целями». В ответ правительство Турции телеграфировало, что «негодует на подобную бесцеремонность России и примет все меры к предупреждению зла» [305] . Как мы уже знаем, в конце октября, опасаясь разоблачения, Ижима покинул турецкую столицу, причем его тайный отъезд для русской контрразведки также не прошел незамеченным.
305
ГА РФ. Ф. 102 ДП 00. Оп. 316. 1904 (II). Д. 12. Л. 226–226 об.
К середине августа 1904 г. противоборствовавшие стороны «окопались» на своих наблюдательных пунктах и были приведены в боевую готовность. «Весь путь наших добровольцев, — докладывал Тржецяк 13 августа, — уже обставлен японскими соглядатаями: при входе в Босфор в Терапии — Матцумото, за которым и мы, и Шванк зорко смотрим, в Константинополе — Накамура и Ямада, в Смирне — Ито [306] и английская эскадра и, наконец, в Пирее — Хаяши» [307] .
306
Ито Тиэта — «путешествующий» японский «инженер–фотограф».
307
ГА РФ. Ф. 102 ДП ОО. Оп. 316. 1904 (II). Д. 12. Л. 134. По данным российской контрразведки, «профессор» Хаяси Хироки незадолго перед тем приехал в Турцию из Парижа.
308
Эти суда Добровольного флота, переоборудованные в военные корабли, в состав 2–й эскадры не входили, а были направлены в Красное море для перехвата судов с грузом контрабанды в Японию. После того, как ими за провоз военной контрабанды были задержаны 4 английских транспорта, разразился международный скандал. Германский император назвал произошедшее «небывалым актом пиратства, способным вызвать международные осложнения», а Великобритания прямо пригрозила России войной. Все это не на шутку встревожило Николая II. Специальное совещание, созванное под председательством великого князя Алексея Александровича в конце июля 1904 г., постановило действия «Петербурга» и «Смоленска» прекратить, захваченные ими пароходы освободить, а крейсерам вернуться в Россию (См.: Отчет о вооружении вспомогательных крейсеров и их крейсерских операциях в Русско–японскую войну 1904–1905 гг. СПб., 1907. С. 7—23). Неодобрительно к идее крейсерства отнесся и командующий 2–й эскадрой. «Я остаюсь при убеждении, — писал Рожественский Вирениусу в июле 1904 г., — что проку от этого крейсерства — ранее прохода эскадры — не будет никакого, а осложнений — масса, и таких осложнений, которые серьезно повлияют на движение самой 2–й эскадры» (РГА ВМФ.
Ф. 417. Оп. 1. Д. 2810. Л. 166 об. — 167). Несмотря на все это, историк Е. Ю. Сергеев утверждает, будто «рейды русских крейсеров в Средиземном и Красном морях» «являлись одним из способов охраны эскадры» Рожественского. — Sergeev E. Y. Russian Military Intelligence in the War with Japan, 1904—05. Secret Operations on Land and Sea. P. 144.
309
Inaba Ch. The Question of the Bosphorus and Dardanelles during the Russo-Japanese War. P. 131–133.
3 декабря 1904 г. управляющий Морским министерством распорядился отозвать Тржецяка и прекратить «охрану Константинополя и проливов». Его командировка, таким образом, подошла к концу. Как и в случае с Гартингом, деятельность его агентуры получила в Петербурге высокую оценку. «За отличное исполнение подполковником Отдельного корпуса жандармов Тржецяком возложенного на него поручения по организации охраны Черного и Мраморного морей, Архипелага, Балканских государств и Малой Азии, — писал Лопухину Вирениус в начале марта 1905 г., — всеподданнейшим докладом по Главному морскому штабу от 28 минувшего февраля было испрошено высочайшее разрешение на выдачу наград» [310] . Многие его агенты, российские и иностранные подданные, получили денежные премии, а двое были удостоены русских орденов. Самому Тржецяку было выплачено 2 тыс. рублей наградных, а еще через несколько месяцев он был назначен начальником Московского охранного отделения.
310
ГА РФ. Ф. 102 ДП ОО. Оп. 316. 1904 (II). Д. 12. Л. 62.
Японская агентура в Стамбуле была расформирована также далеко не сразу по проходе российских «добровольцев». В Токио ошибочно полагали, что в дальнейшем на соединение с основными силами 2й эскадры могут пойти и другие военно–транспортные и даже боевые суда Черноморского флота — опасениями именно на это счет Макино поделился со своим британским коллегой в Вене Планкеттом (F. Plankett) в середине ноября 1904 г. [311] . Любопытно, что мысль о необходимости непрерывно наблюдать за проходом через черноморские проливы иностранных и, в первую очередь, российских кораблей настолько утвердилась в сознании государственных деятелей Японии, что когда в 1923 г. ее дипломатические отношения с Турцией были, наконец, установлены, Япония купила для своего представительства здание, из окон которого Босфор хорошо просматривался днем и ночью. Японское посольство размещается там по сей день, хотя, как утверждают местные жители, за вновь построенными небоскребами пролив из этого здания уже не разглядишь.
311
F. O. R. C. 65/1731. P. 314. — Конфиденциальная депеша Планкетта Лансдоуну в Лондон. Вена, 15 ноября 1904 г.
Глава VI. Охрана эскадры в Суэцком канале, Красном море и Индийском океане. Цусима
23 октября 1904 г. из Танжера четыре новых русских броненосца и несколько крейсеров отправились в долгий путь вокруг Африки. В этих, тогда пустынных, безлюдных и почти не тронутых цивилизацией местах нападение противника было маловероятно, но встречались рыбаки, в том числе английские, которые по–прежнему не всегда вели себя подобающим образом. «Покорно прошу известить английское правительство, — телеграфировал Рожественский Ламздорфу 19 ноября с западного побережья Африки, — чтобы предупредило своих африканских рыбаков не прорезать строя эскадры без огней, иначе будут расстреляны без милосердия». Ламздорф переправил эту депешу Бенкендорфу, а тот, «во избежание повторения недоразумений, подобно произошедшему в Северном море», в тот же день передал ее лорду Лансдоуну [312] . Британский кабинет отреагировал быстро — гулльский опыт и для него не прошел даром. Уже 4(17) декабря Бенкендорф уведомлял Петербург: «Во избежание опасных недоразумений министр колоний [Lyttelton, Colonial Secretary] сообщил циркулярно губернаторам южно- и восточноафриканских колоний об обязательном соблюдении рыбацкими судами правил о вывешивании огней» [313] . В итоге никакими серьезными происшествиями поход русских кораблей вокруг Африки не сопровождался.
312
АВПРИ. Ф. 143. Оп. 491. Д. 62. Л. 234.
313
АВПРИ. Ф. 143. Оп. 491. Д. 63. Л. 18.
Прочие суда 2–й Тихоокеанской эскадры под командой младшего флагмана контр–адмирала Д. Г. Фон Фелькерзама двинулись из Танжера на восток. На Крите к ним присоединились транспорты Радлова, и весь отряд направился вокруг восточного побережья африканского континента с тем, чтобы в дальнейшем соединиться с основными силами на Мадагаскаре. Но прежде Фелькерзаму предстояло пройти через Суэцкий канал и Красное море, которые рассматривались как особо опасные места. Поэтому с конца
октября именно здесь оказались сосредоточены основные силы русской контрразведки.К подготовке этого этапа «охранной» операции в Петербурге приступили ранней весной 1904 г. — министр Ламздорф поручил послу в Париже Нелидову провентилировать вопрос во французском МИДе еще 4(17) марта. Вскоре посол сообщил результаты состоявшейся беседы с министром Делькассе, который выразил готовность «немедленно войти в сношение с товарищем по Морскому ведомству, чтобы узнать, имеются ли в восточной части Средиземного моря суда, которыми можно было бы располагать, чтобы, согласно выраженному нами желанию, отправить их к входу в Канал для наблюдения со стороны за свободою прохода наших военных судов» [314] . Одновременно с этими и другими (уже упомянутыми) подготовительными шагами по линии МИДа в июне 1904 г. в порты Красного моря российским Морским ведомством был командирован надворный советник М. М. Геденштром, бывший российский консул в японском Хакодатэ. Он поехал нелегально, с паспортом на имя француза М. X. Стюарта. Выводы, которые сделал Геденштром, обследовав Суэцкий канал и прилегающие территории, говорили о необходимости наращивать меры по охране: проход эскадры через Канал, писал он в Главный морской штаб 20 июля 1904 г., «во всяком случае может представляться опасным» [315] .
314
АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1195. Л. 15–15 об. — Секретная депешаНелидова Ламздорфу в Петербург. Париж, 24 марта (6 апреля) 1904 г. № 21.
315
РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 3143. Л. 23.
Между тем специалисты Департамента полиции сочли методы Геденштрома по вербовке секретной наблюдательной агентуры и работы с ней неудовлетворительными. К тому же российский консул в Сан–Стефано А. Л. Воеводский сообщил, что «инкогнито» Геденштрома оказалось раскрыто — характер его миссии и русское подданство стали известны египетскому правительству [316] . Поэтому в сентябре совместными усилиями МИДа, Департамента полиции и Главного морского штаба была разработана новая схема охраны русских судов в Суэцком канале, в которой Геденштрому была отведена уже вспомогательная роль. По этой схеме, дипломатическое прикрытие операции и координация действий всех ее участников были возложены на российского дипломатического агента и генерального консула в Египте, действительного статского советника П. В. Максимова, в помощь которому из Турции командировался капитан 2–го ранга А. Ф. Шванк вместе с тремя наиболее опытными филерами Тржецяка. Основная же часть контрразведывательной работы вновь была поручена Департаменту полиции, который на этот раз из соображений конспирации в качестве ее руководителя избрал иностранца — француза, отставного капитана 2–го ранга Мориса Луара (M. Loir), которого директор Лопухин знал лично и за которого поручился. Мануйлов получил задание разыскать Луара в Париже и провести с ним предварительные переговоры, что он успешно и сделал. Детали операции обсуждались уже в Петербурге, в Главном морском штабе, куда Луар был доставлен в сентябре.
316
РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 3143. Л. 100–100 об. — Отзыв Лопухина Вирениусу от 16 октября 1904 г. за№ 12050 по поводу донесения Геденштрома; АВПРИ. Ф. 150. Оп. 493. Д. 268. Л. 23–24. — Донесение Воеводского Ламздорфу. 12 августа 1904 г. № 31.
Луару предстояло войти во французскую администрацию Канала в качестве служащего (он имел там знакомых), руководить оттуда действиями лоцманов, а также обеспечивать безопасность русских военных кораблей с суши. Его агенты группами по 2–3 человека были размещены в Каире, Александрии, Порт–Саиде, Измаилии и Суэце, прикрывая, таким образом, весь Суэцкий канал, а также северную оконечность Красного моря. «Охранная служба» в Средиземном и Красном морях была возложена на три специально зафрахтованные быстроходные паровые яхты «Эсмеральда», «Фиорентина» и «Катарина» под командой отставных французских военных моряков Жюльена Леруа, Оливье и М. Бея. Яхты должны были крейсировать под английскими и французским флагами соответственно в районах Порт–Саида, Суэца и Адена. В помощь французам Тржецяк также передал нескольких своих наблюдательных агентов. Геденштром же был перебазирован в Джибути с заданием обеспечить безопасность русских судов на южной оконечности Красного моря. Максимову, Шванку и Геденштрому на охранные мероприятия Морское министерство в общей сложности выделило 55 тыс. рублей, а французам — 540 тыс. франков, или 202,5 тыс. рублей, включая фрахт яхт (как всегда, после изучения их характеристик и фотографий экспертами Главного морского штаба).
Император утвердил новый план в день отплытия эскадры Рожественского из Либавы — 2 (15) октября 1904 г. «Высочайшее соизволение» на выделение требуемых средств из «чрезвычайных сверхсметных кредитов на военные надобности» последовало через месяц — 8(21) ноября.
По приезде в Каир Максимов и Шванк провели запланированные переговоры с фактическим главой египетской колониальной администрации английским консулом лордом Э. Кромером (E. Cromer), а затем и с французским губернатором Суэцкого канала. Благоприятный для России исход этих переговоров был предрешен стремлением англичан и французов, обслуживавших Канал, избежать инцидентов, поскольку остановка движения по нему была чревата для великих держав многомиллионными убытками. К тому же международная конвенция 1888 г. прямо запрещала в зоне Канала какие-либо боевые действия. В результате администрация Канала не только согласилась с предложениями русской стороны, но и пошла значительно дальше: Максимову было обещано, что во время прохода русских судов они будут тщательно охраняться как с воды, так и с суши полицией Канала, а движение по нему кораблей других стран будет приостановлено на сутки [317] . Действительно, 3(16) ноября французский губернатор Канала собрал иностранных консулов и объявил, что во время прохода русской эскадры движение по Каналу прочим судам будет запрещено, причем просил «строго указать» капитанам коммерческих пароходов «воздержаться от того, чтобы бросать что-либо в Канал, а равно от каких бы то ни было демонстраций» [318] . Хотя за все эти услуги администрация Канала выставила России огромный счет в 14 700 фунтов стерлингов, условия египетских властей были восприняты в Петербурге как неожиданный и щедрый подарок. После того как состоявшаяся договоренность получила огласку, британская японофильская печать долго бранила лорда Кромера, а заодно и свое правительство за «сдачу позиций» России и «предательство» интересов союзной Японии.
317
РГА ВМФ. Ф. 417. On. 1. Д. 3143. Л. 68. — Телеграмма Авелана генеральному консулу в Канеа для передачи адмиралу Фелькерзаму. 24 октября 1904 г.
318
The Times. 1904. November 17. № 37554. P. 3.
Несмотря на сложившуюся благоприятную обстановку, перед вступлением в Суэц на русских военных кораблях вновь были приняты повышенные меры безопасности. Учитывая гулльский опыт, Фелькерзам распорядился огонь по подозрительным судам в пути ни в каком случае не открывать. «В Красном море отряд вступает в место, где нападения со стороны японцев более вероятны, чем то было в европейских водах, — писал адмирал в приказе по отряду 11(24) ноября 1904 г. — Этим обстоятельством вызывается необходимость большой бдительности и моментальной готовности в ночное время для отражения нападения неприятеля. Тяжелее всего отличить ночью, а иногда и днем неприятельское судно от нейтрального, так как неприятель, конечно, до последнего момента постарается замаскировать себя, сохраняя невинный вид, и часто даже будет прикрываться нейтральным флагом или идти совсем без оного. Ввиду тяжелых политических последствий считаю предпочтительнее лучше пропустить неприятеля, не дав ему причинить вреда отряду, чем ошибочно расстрелять нейтральное судно и вызвать повторение случая в Немецком море» [319] .
319
РГА ВМФ. Ф. 531. Оп. 1 Д. 10. Л. 32. — Приказ командующего отрядом судов 2–й эскадры флота Тихого океана контр-адмирала Фелькерзама. Средиземное море, 11 ноября 1904 г. № 122.