На живца

– Что он понимает!
– ответил я и поднял свою чашку с кофе, изображая тост.

Она подхватила:

– За тебя, приятель!

Я спросил:

– Откуда ты знаешь, что я собирался сказать?

– Случайно догадалась, - засмеялась она.

В машине мы почти все время молчали. Сюзан - ужасный водитель. На поворотах я постоянно упирался ногами в пол.

Когда мы остановились у аэровокзала, она произнесла:

– Боже, как мне надоело! На этот раз надолго?

– Ненадолго, - пообещал я.
– Может быть, на неделю. Вернусь не позднее закрытия Олимпийских игр.

– Ты обещал показать мне Лондон, - вспомнила вдруг она.

– Если ты не выполнишь свое обещание, я сильно рассержусь.

Я поцеловал ее в губы. Она вернула поцелуй. Я сказал:

– Я люблю тебя, Сюз.

В ответ прозвучало:

– Я тоже.
– Тут я выбрался из машины и направился на вокзал.

Через два часа двадцать минут я уже очутился в Монреале, в домике близ бульвара Генри Борасса. Дом был пуст. Среди бутылок шампанского, заполнявших холодильник, я обнаружил бутылочки эля "О'Киф". Хоук прошелся по магазинам. Откупорив пиво, я уселся в комнате перед телевизором и посмотрел кое-какие соревнования. Примерно в половине третьего в дверь постучал какой-то человек. На всякий случай я сунул в карман пистолет и отозвался.

– Мистер Спенсер?
– Человек был одет в полосатый костюм и соломенную шляпу с маленькими полями и широкой голубой лентой. Его речь не отличалась от американской, но так говорила половина канадцев. У обочины с невыключенным двигателем урчал "додж-монако" с квебекскими номерами.

– Да, - отозвался я почти моментально.

– Я от фирмы мистера Диксона. У меня для вас конверт, но прежде я бы хотел взглянуть на какое-нибудь удостоверение.

Я показал ему свою лицензию с фотографией. На ней я выглядел крайне решительно.

– Да, - согласился он.
– Это вы.

– Меня это тоже разочаровывает, - пошутил я.

Он автоматически улыбнулся, вернул мне лицензию и вынул из кармана пиджака большой толстый конверт. На конверте значилось только мое имя и логотип фирмы "Диксон Индастриз" в левом углу.

Я взял конверт. Человек в полосатом костюме попрощался, пожелал хорошо провести время и, вернувшись к ожидающей машине, отбыл.

Я зашел в дом и уже там вскрыл конверт. Это были три комплекта билетов на все оставшиеся соревнования. Больше ничего. Никакой служебной карточки, типа "Желаем хорошего отдыха". Мир казался обезличенным.

Хоук и Кэти вернулись, когда я приканчивал четвертую бутылочку эля.

Хоук сразу откупорил бутылку шампанского и налил по бокалу для себя и для Кэти.

– Как поживает малышка Сюзан?
– спросил он, садясь на диван, Кэти села рядом, не проронив ни слова.

– Прекрасно. Передавала тебе привет.

– Диксон согласился?

– Да. Кажется, я дал ему новую цель в жизни. Ему есть над чем поразмыслить.

– Это лучше, чем смотреть дневные программы по ящику, - заметил Хоук.

– Вчера что-нибудь заметили или сегодня?

Он покачал головой.

– Мы бродили там целыми днями, но никого из знакомых Кэти не засекли. Стадион огромен. Мы его еще не весь осмотрели.

– Купили билеты у спекулянтов?

Хоук улыбнулся.

– Пришлось. Хотя я терпеть этого не могу. Но это твои деньги. Будь моя воля, я бы повышвыривал их всех к черту. Ненавижу спекулянтов.

– Ну да! Как служба безопасности?

Хоук пожал плечами:

– Их много, но ты ведь сам понимаешь. Нельзя ни разу не ошибиться, пропуская через себя по семьдесят-восемьдесят тысяч человек ежедневно три раза на дню. Их довольно много, но, вознамерившись выкинуть какую-нибудь штуку, я бы без труда провернул бы задуманное. Не напрягаясь.

– И унес бы ноги?

– Конечно. Причем, без особых усилий. Это огромный город. Тысячи людей.

– Ну что ж. Завтра посмотрим, у меня есть билеты, и нам не придется общаться со спекулянтами.

– Годится, - обрадовался Хоук.

– Ненавижу коррупцию, в каких бы видах она ни проявлялась. А ты, Хоук?

– А я борюсь с ней всю жизнь, босс.
– Хоук отпил еще немного шампанского. Как только опустевший стакан коснулся стола, Кэти тут же наполнила его. Она сидела так близко, что ее бедро касалось ноги Хоука, и неотрывно наблюдала за ним.

Я выпил еще пива.

– Тебе нравятся соревнования, Кэт?

Она кивнула, даже не взглянув в мою сторону.

Хоук ухмыльнулся.

– Она тебя не любит, - пояснил он.
– Говорит, ты не настоящий мужчина. Мол, ты слабый, слишком мягкий и нам следует бросить тебя. Кажется, она считает тебя дегенератом.

– Везет мне с девками, - бросил я.

Кэти покраснела, но ничего не сказала. Только посмотрела на Хоука.

– Я пояснил, что она слишком тороплива в своих суждениях.

– И она тебе поверила?

– Нет.

– Ты, кроме выпивки, купил что-нибудь к ужину?

– Нет, приятель. Помнится, ты говорил мне про какой-то ресторанчик под названием "Бакко". По-моему, ты не прочь вывести нас с Кэти в люди и доказать ей, что ты не дегенерат. Угости ее хорошим ужином, да и меня заодно.

– О'кей, - согласился я.
– Только приму душ.

– Посмотри-ка, Кэт, - заметил Хоук.
– Он у нас чистюля.

"Бакко" располагался на втором этаже старинного монреальского здания недалеко от Виктория-сквер. Кухня считалась французской, и здесь подавали лучшие во всей Канаде паштеты, из тех, что я пробовал. Кроме того, "Бакко" славился прекрасным французским хлебом и, конечно же, элем "Лабатт-50". Хоук и я прекрасно провели время. Мне подумалось, что для Кэти такого понятия не существует. И не существовало. Когда мы ужинали, она была вялой и вежливо тихой. Она купила простые брюки с жилетом и длинным жакетом, ее прямые волосы были аккуратно причесаны, и "на хорошо выглядела.

Старый Монреаль как бы встряхнулся и ожил с Олимпиадой. На площади на открытом воздухе шли концерты. Молодежь пила пиво и вино, курила и наслаждалась рок-музыкой.

Мы уселись во взятую напрокат машину и отправились в наше временное жилище. Хоук и Кэт поднялись в комнату, которая стала их общей спальней. Я посидел еще немного внизу, допил пиво и посмотрел вечерние соревнования по борьбе и тяжелой атлетике. В чужом доме, в одиночестве, перед стареньким телевизором с нелепым экраном.

В девять я отправился спать. Один. Я не выспался предыдущей ночью и чувствовал усталость. Ведь я уже человек средних лет. Не мальчик. Я чувствовал, как я одинок. И свое одиночество я ощущал до девяти пятнадцати.

Глава 26

На олимпийский стадион мы поехали на метро. Раньше об этом виде транспорта я думал много хуже. Если то, чем я иногда пользовался в Бостоне, и называлось метро, то в Монреале это было совсем другое. Станции сияли безупречной чистотой, в поездах было тихо, сервис - выше всяких похвал. Хоук и я образовали некое пространство, куда с трудом проскользнула Кэти. Людей набилось множество. Мы пересели на Берри-Монтини и вышли у Вийо.