На живца

– Мистер Спенсер, это инспектор полиции Даунс. Я пригласил его пообедать с нами, если вы, конечно, не возражаете.

Забавно, что произошло бы, если бы я возразил? Я представил, как Даунс, пятясь к двери и поминутно извиняясь, покидает ресторан.

– Прекрасно, - только и сказал я. Мы обменялись рукопожатием. Официант пододвинул мне стул. Мы сели.

– Что-нибудь выпить?
– поинтересовался Флендерс.

– Пиво из бочки, - заказал я.

– Виски, - бросил Даунс.

Флендерс попросил "Кир".

– Инспектор Даунс занимался делом Диксона, - пояснил Флендерс.
– К тому же он специализируется на действиях террористов в городских условиях, а негодяев в наши дни становится все больше.

Даунс скромно улыбнулся:

– Ну, не такой уж я большой эксперт, но сталкивался с такими делами довольно часто.

Вернулся официант с заказанными напитками. Пиво было холодное, но менее терпкое, нежели американское. Я сделал несколько глотков. Флендерс прикладывался к своему "Киру". Даунс пил виски из маленькой стопки - словно ликер смаковал. Белая кожа его большого круглого лица натягивалась на скулах и оттенялась ярким румянцем. Тело, скрытое черным костюмом, выглядело тяжелым и несколько оплывшим. Не толстым, а скорее расслабленным. Во всем его облике присутствовала скрытая мощь.

– Да, пока не забыл, - спохватился Флендерс. Он вынул конверт из внутреннего кармана пиджака и протянул мне. На лицевой стороне красными чернилами было выведено: "Спенсер, 1400".
– Сейчас очень выгодный обменный курс, - пояснил Флендерс.
– Ваша выгода - наши потери.

Я кивнул и убрал конверт.

– Спасибо, - сказал я.
– Итак, что вы можете рассказать?

– Давайте сначала сделаем заказ, - предложил Флендерс. Он заказал семгу, Даунс - ростбиф, а я - баранину. Предпочитаю попробовать блюда национальной кухни. Официант выглядел довольным. Кажется, ему пришлись по душе наши заказы.

– Честь и Господь!
– пробормотал я.

– Простите, не понял?
– переспросил Флендерс.

Я покачал головой.

– Просто старая американская поговорка. Ну, так что у вас?

Даунс начал свой рассказ:

– Боюсь, не так уж много. За убийство Диксонов взяла на себя ответственность некая группа под названием "Свобода", и у нас нет основания подозревать кого-то еще.

– Что они собой представляют?

– Молодые люди, очень консервативно настроенные, собравшиеся из всех стран Европы. Штаб-квартира, возможно, находится в Амстердаме.

– Сколько их?

– Человек десять-двенадцать. Состав меняется довольно часто. Одни присоединяются, другие откалываются. "Свобода" не считается хорошо сложившейся, устойчивой группой. Больше похожа на сборище случайных молодых людей, объединившихся шутки ради.

– Цели?

– Простите?

– Каковы цели организации? Они собираются спасать китов? Или освободить Ирландию? Уничтожить апартеид? Возродить Палестину? Запретить аборты?

– Кажется, они антикоммунисты.

– Это совсем не объясняет покушение на Диксонов. Насколько мне известно, его предприятия не принадлежат к сектору государственного социализма.

Даунс улыбнулся и отрицательно покачал головой:

– Вряд ли. Взрыв бомбы был случайным. Такова тактика террористов, действующих в городе. Взрывы и тому подобное. Это подрывает авторитет правительства, создает панику, позволяет изменить общественный строй. И все в таком духе.

– И насколько они преуспевают?

– Насколько я знаю, правительство сдаваться не собирается.

– А как часто они прибегают к подобным методам?

– Трудно сказать.
– Даунс приложился к виски и, подержав его во рту, как коньяк, медленно проглотил.
– Чертовски хорошая штука! Точную цифру назвать невозможно, потому что мы получаем сведения о таких случаях чуть не каждый день. Трудно сказать, кто из этих подонков подложил бомбу и почему.

В разговор вступил Флендерс:

– Насколько я понял. Фил, это самая отчаянная группа. Она не угрожает основам государства?

Даунс покачал головой:

– Конечно, нет. Западной цивилизации не грозит немедленная гибель. Но они приносят людям страдания. И поэтому мы их преследуем.

– Это как-нибудь вам поможет?
– осведомился Флендерс.

– Пока не очень, - отозвался я.
– Информация больше удручает. Вот Даунс знает: чем непрофессиональнее и неорганизованнее группа таких сосунков, тем труднее зацепиться за них. Большую, хорошо организованную группу ваши люди давно вычислили бы, тут и говорить нечего.

Даунс дернул плечом и отпил глоток из стаканчика.

– В своем первом предположении вы правы, Спенсер. Часто их щенячий максимализм делает контакты невозможными. Однако та же неопытность снижает революционную эффективность и не дает реализовать свои кровавые идеи. Но при этом их чертовски трудно поймать.

– У вас есть что-нибудь на них?

– Если бы вы были газетчиком, - начал Даунс, - я бы сказал, что мы прорабатываем несколько продуктивных версий. Но, поскольку вы не из газеты, я отвечу вам прямо. Нет. У нас полный ноль.

– Никаких имен? Ни фотографий?

– Только фотороботы, которые я передал мистеру Диксону. Мы провели поиск. Ни один из них не всплыл.

– А информаторы?

– Никто ничего не знает.

– Вы приложили все усилия?

– Мы сделали все, что было в наших силах, - обиделся Даунс.
– Вы здесь недавно, но, вероятно, вам известно, что мы не сидим сложа руки. Ирландская проблема отнимает у нашей конторы уйму времени.

– Вы не выглядите очень уставшим.

Даунс взглянул на Флендерса.

– Говорю вам честно, мы сделали в деле Диксона все, что смогли.

– Да я вас и не обвиняю. И проблемы ваши мне понятны. Сам когда-то был полицейским. Я говорю это лишь для того, чтобы Флендерс понял, что вы не имели возможности вести более интенсивный поиск. Вы тщательно проанализировали все явные улики. Запустили своих ищеек, перетряхнули старые дела о террористических актах, а дело - ни с места. У вас ведь нет такого количества людей, чтобы обшарить каждый куст в окрестностях.

Даунс снова пожал плечами и прикончил виски.

– Это верно, - подтвердил он.

Официант вернулся с заказами. Вместе с ним явился мужчина в белом переднике, который толкал впереди себя большой стол с паровым подогревом. На столе возвышалась медная крышка. Поравнявшись с нашим столиком, мужчина приподнял крышку и отрезал тот кусок баранины, на который я ему указал. Проделав все это, он отступил чуть назад, удовлетворенно улыбаясь. Я посмотрел на Флендерса. Тот дал повару на чай.

Пока мы занимались бараниной, официант подал остальные блюда. Я заказал еще пива. По всему было видно, что он невероятно счастлив обслуживать меня.