Начало

— Да, мадам, — сдержанно ответил он.

— Ого, да мне польстили, — хихикнула старушка, кокетливо махнув своей вышивкой и как-то странно быстро сливая тему про родителей мальчика, — раз уж я мадам, то, может, меня кто и на свидание ещё позовёт. Ладно, мальчик, присаживайся, где тебе захочется, тебе сейчас принесут покушать. А ты, Авелин, иди ко мне, да расскажи, как у тебя дела.

Сареф вынужден был отдать должное: накормили его здесь просто отменно. Такого вкусного жаркого, такого чудесного слоёного пирога он ещё не пробовал нигде. Под конец ему даже захотелось остаться здесь на ночь. Так было тихо, уютно, хорошо… ему ещё нигде и никогда не было так хорошо. А домой, в клан можно не возвращаться аж до самого конца лета…

Когда Авелин вела полусонного мальчика домой, тот всё же сумел вспомнить приветствие бабушки Мив. И он спросил:

— Нянюшка Авелин, а почему бабушка Мив спросила меня про родителей?

Авелин нахмурилась. Отвечать на этот вопрос ей явно не хотелось, однако всю жизнь та придерживалась порядка, что раз уж кто-то задал вопрос, значит, готов получить на него ответ.

— Потому что её сестра, Нина, происходит из клана Гайранос. И Нина — мать твоего отца.

От этой информации с Сарефа мгновенно спала сонливость.

— Значит, она моя двоюродная бабушка?

— Да. Она не взяла с нас за еду ни монетки, хотя я желала заплатить. Подозреваю, что именно поэтому.

— А… а как же она оказалась тут? Она же жила в клане. Она была богата и обеспечена. Как она оказалась тут?

Авелин нахмурилась ещё сильнее и молчала целую минуту. Но потом всё же сказала:

— Я отвечу тебе на этот вопрос, если ты дашь слово, что этот разговор останется между нами.

— Я даю слово, нянюшка Авелин, я никому ничего не расскажу, — пообещал Сареф.

— Потому что она ушла из клана Гайранос.

— Ушла? То есть из клана можно уйти? — не поверил своим ушам Сареф. Разрозненные факты внезапно начали складываться в единую картину. Постоянное нудение Адейро о том, что Сареф должен гордиться тем, что он член клана Джеминид, что он должен быть благодарным, что родился в благородной и состоятельной семье…

— Да, можно. Если член выплатит клану долг за своё взросление, то начиная с возраста Полуторного Совершеннолетия он может покинуть клан.

— А что такое долг за взросление? — спросил Сареф.

— Я точно не знаю всей процедуры, — сказала Авелин, продолжая вести Сарефа за руку, — вроде как член клана должен изъявить главе своё желание уйти. После этого идёт совместное обращение к Системе, которая выставляет члену клана его долг. Всей формулы не знаю, она, говорят, очень большая и состоит из нескольких частей. Вроде бы расходы до первых пяти лет не учитываются полностью, расходы с пяти до десяти лет режутся в десять раз, расходы с десяти до пятнадцати в три раза, и расходы до двадцати лет нужно возместить в полном объёме.

— Ага. То есть, допустим, на ребёнка в год тратится 30 золотых, и ему исполнилось двадцать лет. Получается, клан на него потратил 600 золотых. Первые 150 золотых сгорают, вторые 150 режутся на 10 и становится 15, третьи делятся на 3 и получается 50, четвёртые 150 остаются полностью. Итого 0+15+50+150 выходит член клана должен возместить 215 золотых за своё взросление?

— Всё правильно, юный математик, — фыркнула Авелин, — а теперь пошли, давай, я сейчас сама от стряпни бабушки Мив как упаду, да как усну мёртвым сном…

Глава 2.6

Глава 6.

На следующий день Сареф и Авелин отправились на ярмарку. Причём на этой ярмарке они ещё не бывали, так как та была в другом конце Аржка. Но Сарефу так нравился этот шумный, живой город, что он был готов гулять по нему часами, лишь бы исходить его весь и разведать каждый уголок. А здесь… невероятно, но сегодня на ярмарку даже прибыло несколько оружейных палаток. Сареф с восторгом рассматривал оружие, в котором он пока совершенно ничего не понимал, но которое уже производило на него огромное впечатление.

— Сареф, пошли лучше на карусели, — интерес мальчика к оружию явно не пришёлся няньке по душе, — пока народу немного, везде успеешь. А как дневная норма кончится — тогда можно будет сколько угодно ходить да любоваться.

Сареф хихикнул. Дневной нормой была та сумма денег, которую Авелин считала допустимым потратить на сегодняшний день. Когда деньги кончались, она говорила Сарефу: “Норма вышла”, и это означало, что на сегодня покупок больше не будет.

Сегодня Сареф успел покататься на каждой карусели. Ведь сегодня, как сказала ему Авелин, закончились занятия в школах у младших учеников, и в честь этого именно сегодня цены на все аттракционы дешевле.

— А почему так? — удивился Сареф, — если бы я знал, что сегодня придёт особенно много желающих покататься, я бы, наоборот, цены поднял бы.

— Вот потому, мальчик мой, и не спеши ругать Великую Систему, даже если тебе порой будет казаться, что что-то в ней неидеально. Идеального в мире не бывает ничего, — назидательно сказала Авелин.

— Так а если хозяин карусели всё-таки поднимет цены? — спросил Сареф.

— Ну, во-первых, почти все желающие покататься уйдут на другие карусели. Во-вторых, у хозяина упадёт репутация. А дом-то у него тоже в городе находится. А люди с низкой репутацией часто имеют обыкновение обнаруживать, что им или камень в окно кинули и стекло разбили, или дверь измазали го… чем-то не очень приятным. Кому оно надо? Никому не надо. Так что никто с Системой предпочитает и не связываться.

После каруселей Сареф внезапно испытал желание посетить палатку гадалки.

— Ну, коли тебе так хочется, — покладисто сказала Авелин, — зайди. Только сразу тебе говорю: не особо верь тому, что услышишь. Они здесь в первую очередь для того, чтобы людей развлекать и деньги зарабатывать. Так что чем больше денег дашь — тем более красивую сказку тебе расскажут.

Вооружённый этим наставлением и серебряной монетой в руке, Сареф вошёл в синюю палатку. Там сидела почтенного вида темноволосая дама, перед которой на красной блестящей подставке стоял мерцающий хрустальный шар. Увидев посетителя, дама улыбнулась и сказала:

— Заходи, мальчик, заходи. Всю судьбу тебе, как на ладони, поведаю. Хочешь?

— Да, госпожа провидица, хочу, — ответил Сареф, присаживаясь на стульчик для посетителей и выкладывая серебряную монету. Несколько секунд дама смотрела на монету оценивающим взглядом. Ей явно хотелось получить больше, но и серебряная монета — это тоже было немало. В конце концов она кивнула, и монета, прикрытая длинным рукавом самое большее на мгновение, пропала со стола.

— Обычно Яска берёт больше за свои услуги, — степенно кивнула она, — но так и быть, раз ты, мальчик, вместо того, чтобы потратить эту монету на карусели, пришёл сюда… И раз ты так вежливо обратился к Яске и сделал ей приятно… то и Яска сделает для тебя исключение. Давай руку.