Надежда

Мальчик вдруг остановился и долгим взглядом посмотрел на меня. Он с напряженным интересом ждал моей реакции. А я смотрела на него и почему-то не могла уйти. Лицо незнакомца на мгновенье сделалось мягким. В глазах мелькнули боль и страх. Но он переборол себя и опять сделался непроницаемым, жестким. «Он хороший. Злым представляется, чтобы его боялись и не дразнили, — подумала я. — Он так защищает себя от плохих людей».

Наконец, я пересилила себя и ушла с площадки. Спрятавшись, продолжала смотреть на мальчика через дыру в заборе. А он будто чувствовал, что за ним следят, и все время поворачивал голову в мою в сторону.

Я представила себя Дюймовочкой, а мальчика — бедным, несчастным, заколдованным принцем. Где бы найти добрую волшебницу, чтобы снять с него злое проклятье?

Кому хуже? Мне тогда, в деревенском детдоме или ему сейчас? Мои беды прошли. А его останутся с ним навсегда. Смогла бы я дружить с этим мальчиком? Почему появилась такая мысль? Наверно, потому что жалко его.

ПРО ЛЮБОВЬ

Домой идти не хочется. Брожу по улице, рисую на пыльной дороге. На лавочке у магазина сидят дети разного возраста и болтают. До меня долетают отдельные фразы.

— Что больше любишь, конфеты или игрушки?

— Конфеты. Игрушки можно сделать самому...

— А что такое любовь? На каком уроке ее проходят?

— Дурочка, на перемене, — засмеялась старшая девочка.

— Любовь — это щемящее чувство, после которого хочется есть.

— Тебе после всего хочется есть...

— А почему папа с мамой спят вместе?

— Мы с сестренкой тоже на одной кровати спим. Теплее и веселее.

— Галя, объясни, ведь чтобы ребенок появился на свет, родителям достаточно одну ночь вместе поспать?

— Достаточно. Соседка говорила, что матерей-одиночек дразнят: «Мать-одноночка».

— А зачем же тогда родители всегда вместе спят?

— Так теплей же.

— Нет, видно, им приятно, — сказала грустная девочка лет десяти.

— Чего там приятного! Мои родители вечно в постели ругаются, и я заснуть не могу. Просто тесно, когда две кровати, и стирать маме меньше...

— А когда папа с мамой ругаются, я не могу выбирать между ними...

— А моя бабушка Маня родилась до революции, когда еще динозавры были, — заявил мальчик лет пяти...

— А через сто лет будут люди?

— Будут.

— Не хотела бы я дожить до ста лет.

— Почему?

— Мне будет очень одиноко...

— Ушами чувствовал, что влюбился, но ошибся.

— Надо было носом чувствовать...

— Я в 10 лет влюбилась в рыжего смешного мальчишку. Страдала, плакала по ночам. А теперь не могу понять, как такое могло со мною случиться?..

— Раньше дедушка с бабушкой на кровати только спали, а теперь они на ней уколы друг другу делают...

— Папа сказал, что настоящие мужчины на дороге не валяются, а лежат на диване...

— И почему с каждым годом Дед Мороз все жаднее? Он меня меньше любит?

— Наверное, ты непослушный или игрушки ломаешь...

— А сегодня вон там, у горизонта, над заводом красивые сиреневые облака. Ты замечаешь, как иногда бывает красиво вокруг?

— Да.

— Давно?

— Не знаю. Тогда я был с мамой в деревне. Утром вышел на крыльцо, а вокруг яблони цветут. И солнце лучистое. Мне стало приятно. Потом вышла во двор моя сестренка Полина. Увидела белый сад и начала кружиться от радости, пока не упала. А потом целый день пела.

— А про что?

— Не знаю. Она еще не умела говорить, как я.

— А почему ты думаешь, что она от радости?

— Она всегда танцует, когда папа с работы приходит...

— Ты бегаешь в школе на переменах?

— Нет, я хорошо воспитана, потому что маму люблю.

— А наш кот Кузя человечней моей учительницы...

— А старые любят?

— Наверное, нет.

— Старые люди только внуков любят. Мне бабушка все время носит конфеты и зайчиком называет.

— А моя бабушка совсем как не бабушка. Она молодая и работает.

— У меня два дяди моложе меня, им по 6 лет. Когда они приходят к нам в гости и дерутся со мной, то кричат: «Эй, тетка, не реви». А я злюсь. Они вдвоем меня побеждают. Не любят они меня.

— Зря злишься. Они просто не понимают, что ты девочка и играют с тобой, как с мальчишкой, — возразила старшая девочка...

— Мама говорила, что недавно судили дядю за то, что он от любви тетю убил.

— Такое не может быть. Вот я люблю свою кошку. Я же не могу ее убить? Не любил тот дядя. Обманщик он...

Подскочил Колька с нашего двора, свалил меня подножкой, и мы клубком покатились по асфальту. Я оседлала обидчика. Потом мы отряхнули друг друга, и пошли в разные стороны.

Шуршит ветер, щебечут воробьи, покрикивают бабуси, торгующие на углу семечками... Хорошо!

ПЕРВЫЙ УРОК В НОВОЙ ШКОЛЕ

Оля привела меня к пятиэтажному зданию из красного кирпича. Это моя новая школа. Двор запружен детьми всех возрастов. По указателю быстро нашла 2 «А» класс. Ребята меня сразу заметили и приветствовали легкими толчками в бок. Я отвечала тем же. Вдруг все напряглись и затихли.

— Наша идет, — услышала я сзади тревожный шепот.

— Чего испугались? — удивилась я.

— Она у нас «завучка». Гроза школы!

Я закрутила головой, пытаясь угадать учительницу. В направлении нашего класса решительным шагом двигалась высокая, полная, черноволосая женщина. Лицо без шеи переходило в плечи. От тяжелого взгляда черных глубоко посаженных глаз мне стало не по себе. «Бизониха», — мелькнуло в голове.

Учительница увидела меня, изобразила подобие улыбки и сказала:

— Уже шестой врач среди моих родителей. Будет, кому меня лечить.

Как самую маленькую, меня посадили за первую парту. Урок начался с проверки умения читать.

— Сейчас выясню, кто летом читал, а кто по улицам носился, — усмехнулась Наталья Григорьевна и поставила точку у первой по алфавиту фамилии.

В классе наступила мертвая тишина. К моему удивлению, девочки в основном читали по слогам, очень медленно и неуверенно. Чтение учительница сопровождала грубыми насмешками. Сначала я спокойно ожидала своей очереди, но чем ближе ручка подходила к моей фамилии, тем я становилось нервозней. Вспомнила, что за все лето не прочитала ни строчки, что последние дни были заполнены радостной беготней по магазинам: мне покупали зимнее пальто, обувь, школьную форму. Я с восторгом разглаживала складочки на одежде, сто раз проверяла, все ли на месте в портфеле, но позаниматься уроками не приходило в голову. Я испуганно подумала: «Неужели за лето можно разучиться читать?» Вышла к доске черноволосая курносая девочка и стала сопровождать каждое прочитанное с великим трудом слово слезами. Другие девочки тут же захлюпали носами. Обстановка в классе становилась все напряженнее. И я не выдержала. От страха опозориться перед новым классом поплыло перед глазами. И когда, как бы издали, услышала свою фамилию, то не встала, а, стиснув зубы, чтобы не разреветься, вцепилась в парту до онемения пальцев.