Надежда

Продолжая медленно двигаться по поверхности воды, щучка потихоньку разворачивала рыбешку таким образом, чтобы голова оказалась в ее широкой пасти. Потом она принялась медленно всасывать добычу. Тело щучки на моих глазах раздувалось, лицевые кости оттопырились, жабры буквально вывернулись из-под них. Предельно занятая заглатыванием, хищница потеряла бдительность. Когда я дотрагивалась до ее спинки, она лишь слегка углублялась и в течение несколько секунд опять всплывала. Изо рта по-прежнему торчал хвост уклейки. Сачком я без труда выловила бы жадину-говядину. Но я не стремилась к охоте на временно беззащитную рыбу, ведь она принесла столько неожиданных и приятных минут моему «любознательному носу»!

Часам к десяти (по солнцу) наступило рыбацкое затишье. Даже нахальные ротастые пескари больше не атакуют крючки. Солнце пригревает макушку, и я с безразличным видом смотрю на слегка приплясывающий поплавок. Надоело. Коля терпеливей в рыбалке. Я не понимаю удовольствия в молчаливом сидении у воды без клева.

От скуки отправилась искать на лугу хлебники. Кузнечики вяло и низко прыскают из травы, шмели тихо жужжат и неохотно перелетают с цветка на цветок. Шагах в десяти от себя, увидела круглую яму-лужу, окаймленную камышом. Не больше метра в ширину. Решила поближе ее разглядеть. Но стоило мне пройти несколько шагов, осторожно нащупывая зыбкую, упругую, как резина, почву, земля поплыла под ногами. А уже в следующий момент я по колено провалилась в густую липкую грязь. И мне показалось, что кто-то тянет меня в яму.

Бросилась на землю и, цепляясь за густой ковер травы, попыталась выползти из противного места. Сочная трава рвалась под руками, куски дерна разламывались и рассыпались. И я провалилась в грязь по пояс. Сердце затрепетало от страха, кровь прилила к вискам. Огляделась — вблизи ни одного кустика. На мое счастье, обнаружила большой обломок камня с острым углом. С трудом дотянулась, подкатила к себе, оперлась на него и начала медленно выползать из грязи. Но камень тоже начал проваливаться под дерн. Я быстро перекатила его на сухое место. С третьего раза мне кое-как удалось выбраться из трясины. Вымылась за камышами, вернулась на берег и безразличным тоном спросила Колю:

— Маленькие копанки тоже опасны?

— Конечно! Какая разница — большая или маленькая трясина? Прошлым летом здесь корову затянуло под воду на глазах у хозяина. Ему ума хватило веревку с руки сбросить. А то бы и сам погиб, — ответил брат не отрывая глаз от поплавка.

Я внутренне содрогнулась. Села на ветку ракиты. Гляжу на медленное течение, успокаиваюсь.

Ракиты усталые руки

над гладью речной опустили...

Близился полдень. Примчались малыши. Выбрали отмель и барахтаются до изнеможения, стуча от холода зубами, бестолково шлепая по воде руками и помогая при этом себе восторженными криками. Я изнемогаю от жары, а главное — от скуки. Уговариваю Колю вернуться домой. Он не соглашается.

К нам подошел полный молодой мужчина с маленьким ребенком. Присмотревшись к Коле, он вдруг спросил:

— Не Петровых ли ты внук?

— Петровых, — солидно ответил Коля.

— Мы с твоей старшей сестрой Людой в школу вместе ходили. Ребята, наловите, пожалуйста, раков для моего сына. Он их еще не видел живыми, потому что мы теперь в Москве живем.

Коля сразу бросил удочку и позвал меня в воду. Мы взялись за края кошули и поволокли ее боком по дну. Протащив метров десять, приподняли. Молодой человек высыпал раков на берег в траву. Пока он считал улов, малыш восторженно бегал вокруг шуршащих пятящихся серо-зеленых страшилищ, но близко не подходил. Стоило какому-либо раку направиться в его сторону, — он с криком убегал. Мужчина отобрал пятьдесят крупных, а мелочь выкинул в реку подрастать. А потом сказал:

— Может, вы попробуете под кустами походить? Раков мне больше не надо, но здесь язи и щуки водились в моем детстве.

Мы опять поволокли орудие лова по дну. Вместе с раками попалась большая рыбина. Мужчина больше, чем ребенок, радовался удаче. Он восторженно смеялся и беспрерывно повторял:

— Я точь-в-точь таких ловил, когда был пацаном. Только речка была глубокая, с «ручками», и мне приходилось нырять. А еще я ставил под кусты двойную кошулю.

Рыба туда заплывала, а назад выбраться не могла.

— Рыба отовсюду выплывет, — возразил Коля.

— Кошуля сплетена была, как ваша школьная чернильница, понял?

— Ну, то другое дело, — с видом знатока подтвердил брат.

Неожиданно в моих трусах что-то заплескалось и заскользило вокруг тела.

— Змея в трусы заплыла! — завопила я.

— Змей здесь нет. Есть только ужи, — попытался успокоить меня молодой человек. — Скорее всего, это щука. Лови ее, прижимай к себе!

Вдруг я представила себе, как зубастая рыбина кусает меня, и с перепугу сняла трусы. Выйти без них из реки я постеснялась и бросила завернутую рыбу на берег. Но та выскользнула и шлепнулась в воду.

— Не переживай. Еще поймаете. Идите вдоль кустов и шумите ногами. Рыба сама от берега кинется к вам, — посоветовал мужчина.

И точно, подняли мы на берег кошулю, а там три щуки и много мелкой с ладонь рыбы. Коля объяснил: «Плотвички». Прошли мы вдоль берега с километр, наловили еще два десятка щук и одного «пидъязка», как говорил наш новый знакомый. На радостях мы отдали ему третью часть рыбы. Зубы щук малыша пугали, и он попросил не брать у нас такой страшный подарок. Их мы оставили себе. Дядя бросил в сумку с раками несколько плотвичек. Вдруг рак схватил рыбку клешней и разрезал пополам. Малыш заплакал и, всхлипывая, произнес:

— Она такая красивая, блестящая, а он ее...

Коля тоже отвернулся и признался мне:

— Конечно, приятно, когда бабушка хвалит, кормильцем называет, но ловить рыбу очень жалко, особенно маленькую.

Глава Третья

ВСТРЕЧА НА ДЕРЕВЬЯХ

Иду со станции довольная. Повезло сегодня. Очередь в магазине была маленькой. Могу позволить себе немного погулять. Свернула на тропинку, ведущую к речке, и подошла к группе развесистых тополей. Повесила сумку на нижнюю ветку дерева и полезла наверх в поисках удобного местечка. Нашла. Лежу, тихонько насвистываю. Вдруг слышу:

— Только соловьев-разбойников нам не хватает.

Оглянулась. На соседнем дереве сидела черноглазая темно-русая крепкого сложения девочка.

— Помешала? Извини. Тоже любишь по деревьям лазить? — миролюбиво обратилась я к ней.

Девочка ничего не ответила. После небольшой паузы она, ловко повиснув на ветке, как на турнике, сделала несколько упражнений, потом спрыгнула и, не оглядываясь, пошла в сторону станции. «Не нравится моя компания. И не надо! Мне решительно безразлично. Мне нет дела до тебя», — надула я губы. А в глубине души прятала желание больше узнать о строптивой девчонке.

Сидеть на дереве расхотелось. Отправилась домой. Но мои мысли все равно занимала незнакомка: «Независимая? Гордая? Молчаливая, неприступная. Почему не захотела разговаривать? А глаза грустные, недоверчивые». Дома отвлеклась делами и забыла о встрече.

Прошла неделя, и я опять оказалась на тополе рядом с той же девочкой. Не знаю почему, но вместо «здрасте», я показала ей язык. В ответ услышала презрительное:

— Хорош! Годится сковородку подмазывать.

— А ты пробовала? — отшутилась я.