Наемник

– Чего расселись?! – крикнул пробегавший мимо сержант Фейц. – Занять свои места. Быстро!

– Кап, сколько у нас времени? – вставая, спросил Макс.

– Меньше часа. Авиация будет раньше…

– Хорошо они подготовились. А я то думаю, что они так медлят, давая нам закрепиться? Оказывается, просто решили покончить с нами раз и навсегда одним ударом.

Вместо того, чтобы встать на свои места в окопе, все забрались в блиндаж, справедливо рассудив, что против бомбы, если та упадет рядом, бронежилет не устоит, а то, что сначала будет налет, никто не сомневался. Блэйд, видно, тоже почувствовав знакомое напряжение, как у прежних хозяев неделю назад, перед схваткой под руку не лез, выбрав себе самый дальний уголок. Привязывать его никто не стал.

Макс Брюстер стал смотреть вперед, ожидая увидеть наступающего врага. Послышался рев реактивных снарядов системы «ураган», и впереди лежащее поле на километр вспенилось сухими земляными взрывами. Макс недоуменно посмотрел на сослуживцев.

– Что они делают? Там же никого нет.

– Поле противопехотками заминировали, – ответил Стюарт и взял цифровой бинокль. Осмотрев горизонт, обронил: – Кажется, штурмовики, примерно тридцать бортов.

– Маловато что-то.

– А ты хотел бы, чтобы их было больше?

– Да нет, просто…

Рев десятков взлетающих ракет ПВО, установки которых успели поставить в достаточном количестве, заглушил голос Брюстера. Ракеты разделились на две группы: первая пошла, стелясь по земле и огибая немногочисленные неровности ландшафта, а вторая часть взмыла высоко вверх. И когда штурмовики оказались достаточно близко, они стали целиться в них. Верхние пикировали вниз, а стелившиеся по земле вертикально взлетали вверх.

– Ух, ты! – воскликнул Кастор. – Прям клешни какие-то!

– Красиво, – согласился Макс Брюстер. – Но главное, чтобы эти клешни их сжали.

– Это уж как получится.

– То-то и оно.

А получилось не очень. Частые взрывы ракет в гуще авиационного крыла вселили надежду в сердца солдат, тем более что несколько машин упало в долине. Но основная их часть сумела пробиться через заслон и стала заходить в атаку.

Пошли первые ответные ракетные залпы. Не доверяя «шторму», ударили зенитные установки, которые буквально стригли пространство, ловя в свои сети медлительных посланцев и распарывая их в воздухе.

Автоматика была точна, но недостаточно, и первые взрывы встряхнули землю. С потолка блиндажа посыпалась пыль от близкого взрыва. Как оказалось, четвертый взвод сделал себе укрепление рядом с зенитной точкой, по которой сейчас и били, но пока промахивались.

Между тем «Фуриосы», потеряв под снайперским огнем зениток еще две машины, рухнувшие у подножия холма, стали сбрасывать бомбы. От их тяжелых взрывов закладывало уши и подпрыгивали бетонные плиты потолка.

Огонь зениток стал значительно реже, но они не собирались сдаваться. Их снаряды продолжали испещрять пространство над холмом, отгоняя штурмовики от жизненно важных объектов обороны. Снова взлетели ракеты, которым на этот раз удалось добиться большего и сбить еще пять машин, но многие ушли в молоко, не причинив никакого вреда противнику.

– На второй заход идут, – обронил кто-то из солдат.

– А потом за нас танки возьмутся, – добавил Эстевес, не отрываясь от бинокля.

Макс Брюстер напряг зрение и действительно увидел пыльный след, который могла оставить только тяжелая техника.

Штурмовики выпустили последние ракеты, которые устремились прямо в них.

– Ложись! – заорал Кастор.

– Аа!.. – заорал кто-то еще.

Макс рухнул как подкошенный, поскольку тоже увидел, как ракета летит прямо в окно их блиндажа. Кто-то не выдержал и выскочил наружу.

– Назад, придурки! – обругал их Стюарт.

Но выбежавших ничто не могло остановить. Ракета пошла выше. Сдвоенный взрыв прозвучал позади блиндажа, заставив замолчать зенитное орудие. В проем открытой двери влетела туча песка.

– Минк, посмотри, что там… только осторожно, но быстро. Сейчас бомбовый заход будет.

– Есть, капрал.

Минк осторожно выбрался наружу, его не было всего несколько секунд, потом он возвратился с докладом, волоча за собой раненого бойца. У того был смят бронежилет, и он плевался кровью. Внешних повреждений вроде не было.

– Убиты, сэр. Кроме этого. Зенитная установка уничтожена.

– Этого следовало ожидать, – Эстевес снова прилип к биноклю. – Так, сейчас положат бомбы, и будет атаковать пехота. Что тут еще… атмосферные истребители, пять штук. Машины фронтовой поддержки. Ставьте пулемет.

Макс вместе с Кастором подтащили к амбразуре трофейный пулемет, к которому было еще почти шесть тысяч патронов. Брюстер взялся за гашетки, а Мешко занял место подающего.

– Отлично. Стрелять только по живой силе противника.

– Отвали, кап.

– Бомбы пошли.

37

Бомбы сыпались где-то вокруг. Никто не мог разглядеть, куда именно, из-за отсутствия боковых смотровых окон, а выходить за дверь было слишком опасно. Но две бомбы упали очень близко от блиндажа четвертого взвода, да так, что Максу пришлось поправлять подскочивший пулемет, съехавший в сторону.

Брюстер уже прицелился в группу вражеских солдат, находившихся примерно в полутора километрах и бежавших, как и он в свое время, позади танка. Но тут вперед зашли на вираж «Томтиты» и выпустили целый рой каких-то шашек, усыпав ими почти всю долину между атакующими и обороняющимися. Белый дым застелил все вокруг, скрыв в себе цели Макса. И газ при этом продолжал уплотняться.

Забили спрятанные в дотах пушки, ловя в свои электронные прицелы неясные силуэты танков. Строчили уцелевшие после налета «Фуриосов» зенитки, отгоняя от холма верткие «Томтиты». Взлетали и рвались ракеты.

Туман после дуновения небольшого ветерка немного рассеялся. Макс увидел первые цели и тут же нажал на гашетки. Пулемет послушно отстучал положенную очередь, не ведая, что стреляет, по сути дела, в своих. Было еще довольно дымно и плохо видно, но Брюстеру показалось, что он попал.

– Пошли! – скомандовал Эстевес оставшимся солдатам. – Занять позиции!

Шесть солдат, кроме новоявленных пулеметчиков, выбежали из блиндажа и заняли свои места в изрядно разрушенном после налета окопе. После того, как дым еще немного рассеялся, обороняющиеся открыли шквальный огонь из всех видов оружия.

Макс Брюстер не чувствовал мук совести либо чего еще, стреляя во вражеских солдат. Сейчас он хотел только одного – попасть. К тому же они тоже стреляли в ответ и хотели его убить не меньше, чем он их, и наверняка так же не страдали от душевных терзаний.