Наемник

Я вздохнул и, смочив пересохшее горло глотком кофе, перевёл взгляд на задумавшегося собеседника.

— Не боишься, что эта твоя затея пойдёт в разрез с планами цесаревича? Не зря же он за Рюминых так ратовал? — Помолчав, спросил Бестужев.

— Если он не хотел этого сотрудничества, то должен был поставить меня в известность, и я, как верноподданный опричный государя нашего, непременно исполнил бы волю его и наследника.

— Итальянская забастовка продолжается, да? — Усмехнулся боярин.

— Именно. — Кивнул я и, обкатав неожиданно пришедшую в голову мысль, добавил. — Интересно, а не решила ли Ольга ступить на ту же дорожку? Всё-таки, её лояльность суверену…

— Не идёт ни в какое сравнение с лояльностью семье и будущему мужу. — Резко отрезал Бестужев, и уже куда мягче договорил. — Поверь, Кирилл. Этот выбрык Ольги никак не связан с её доверием к царской семье, тем более, что недавние события его изрядно подорвали. Нет, она просто жуткая собственница.

— Ясно. Что ж, будем лечить. — Кивнул я.

— Только не переусердствуй. — Усмехнулся Бестужев, но тут же построжел и переключился на другую тему. Понимающий у меня тесть, однако. — Новости от куратора есть?

— А как же. — С готовностью ответил я. — Вчера вечером встретились, поговорили. Билеты на поезд куплены, через неделю выезжаем в "столицу" Сибири.

— Значит, началось? — Пробормотал Бестужев. Я кивнул. — Что ж, тогда и мы, пожалуй, приступим к делу.

С этими словами, боярин залпом допил остатки коньяка в бокале, и я, поняв, что "аудиенция" окончена, слинял из его кабинета. Пора и мне приниматься за работу. И начну я, пожалуй, с Рогова. Развернувшийся над браслетом экран высветил нужный номер и отправил вызов. Правда, вместо ватажника почему-то ответила Инга.

— Приветики, Кирилл! — Вечный позитив и улыбка до ушей. Я уже и не помню, когда видел эту реактивную девчонку в унынии. По-моему, её конструкцией подобный "мод" вообще не предусмотрен.

— Привет, Инга. Как дела, что нового? — Невольно улыбнулся я в ответ.

— Всё в порядке. Скучаю. — Отрапортовала моя собеседница и тут же пожаловалась. — Братец заперся в гараже, возится с присланными Рюмиными образцами, в усадьбе тихо, большинство сверстников разъехалось на отдых… А меня даже к складу с техникой не подпускают! Кирилл, а ты скоро приедешь?

— Ох, Инга… пусть это будет для тебя сюрпризом. — Ответил я.

— Ну во-от… — Изобразила печаль-тоску девчонка.

— Эй, не вешай нос! Обещаю, мы скоро встретимся.

— Ловлю на слове!

— Так, стоп, мелкая… — Я нахмурился. — Чем, говоришь, твой братец занят? Какими-такими образцами?

— Эм-м… ну, Рюмины же прислали пару дней назад образцы скелетов для ТК, вот Жорик их и гоняет на стенде, по просьбе Ольги. — Посерьёзнела Инга.

— А почему я об этом узнал только сейчас? Впрочем, ладно. — Я осёкся. — Передай брату, чтобы бросал к чертям эти железки, приводил в порядок "Визели" и начинал готовить спасплатформу. А будет артачиться, скажи, что договор с Рюмиными вступает в действие только в следующем году, а техника мне понадобится уже через неделю!

— А если Ольга… — Помешкав, заговорила Инга.

— Отсылайте её ко мне. — Отрезал я. — Приказ ясен?

— Так точно! — Весело ухмыльнулась Инга. — Есть посылать Ольгу на… к тебе.

— Ох, кому-то точно давно уши не драли. Кстати об ушах… как у тебя дела с учёбой? — Улыбнулся я. В ответ, девчонка только показала мне язык и… отключилась. Вот ведь шебутная! Пришлось звонить снова, на этот раз через протокол принудительной связи, чтоб не смогла вырубить или проигнорировать вызов.

— И даже не думай от меня сбежать. — Сообщил я удивлённой Инге, явно не предполагавшей наличие такой функции в браслете брата.

— И-извини, Кирилл. — Девочка на ходу состроила виноватую мордашку.

— Минус десерт.

— Это как? — Она аж на месте застыла от удивления.

— Просто. Учишься готовить десерты и, при встрече, угощаешь меня получившимся шедевром.

— Гото-овить… — Недовольно протянула Инга, явно вспомнив наше житьё в "Девяточке", но почти тут же повеселела, и я, кажется, понимаю почему. Ну да, думаю, следующий её шантаж встанет мне вдвое дороже обычного.

Глава 8 Давай поговорим

Московский дом Бестужевых опустел. Не в том смысле, что все разбежались, просто, большая часть прислуги была отправлена Раисой в оплачиваемый отпуск, дружинники, подчиняясь инструкции, и без того не слишком часто появлявшиеся в основном доме усадьбы, и вовсе перестали пересекать его порог, а мои ученицы разъехались по домам. Близняшки заперлись в "Беседах", Мария упорхнула под крылышко к родителям, Елизавета же отправилась в гнездовское имение Елены Павловны. Только Леониду и Ольге деваться было некуда, так что они остались в особняке, уже второй раз за год поднявшем крепостные щиты. Точно такие же, кстати, были активированы во всех без исключения усадьбах Бестужевых. Валентин Эдуардович объявил осадное положение, всячески демонстрируя серьёзность, с которой он воспринял недавнее вторжение в медицинское крыло костромской усадьбы.

Из-за этих демонстративных пряток, кстати говоря, мне пришлось вносить изрядные коррективы в своё расписание. Ведь закрывшиеся под защитой родни, ученицы не могли разъезжать по городу, как им будет угодно, а потому, пришлось мне тратить время на то, чтобы переправить их "окном" перед очередным занятием в моём сокольническом доме, и вернуть их "где взял", по окончании. Кроме того, после того же занятия, я должен был забросить Марию к Бестужевым на тренировку… и, естественно, по окончании таковой, доставить её домой к маме с папой. В общем, вот уже три дня, как мои ученицы изображают монахинь-затворниц, а я… я чувствую себя самым натуральным таксистом.

Ситуация усугублялась тем, что куратор вдруг воспылал жаждой общения, и на следующий день после истории с визитом неизвестных в костромскую усадьбу Бестужевых, взял за правило захаживать ко мне в гости в квартиру на Акуловой горе… и хоть бы раз предупредил, зараза! Спасибо установленному мною фиксатору, присылавшему на браслет сигнал каждый раз, как Зотов оказывался на пороге. Пару раз из-за этого мне пришлось срываться чуть ли не посреди разговора, в первый раз с Посадской, второй раз с будущим тестем и, свалив в Морхинино "окном", изображать приветливого хозяина для незваного гостя. И ладно бы, если бы он наведывался единожды за день, так ведь нет. Когда я поинтересовался, не надоело ли ему мотаться из Москвы в Морхинино и обратно, куратор радостно объявил, что с позволения начальства, он переехал в здешнюю гостиницу до самого нашего отъезда в Тобольск, и теперь, фактически, находится в недельном отпуске. Наверное, ему просто совершенно нечем заняться в этой дыре, вот он и взял за привычку заглядывать ко мне в гости, по два-три раза в день.

Поверила ли Ольга в это объяснение или нет, я не знаю. Закрыв от неё свои эмоции, я одновременно обрубил и возможность ощущать её настроение. Так что, определить, как она отнеслась к моим "бедам конспиратора", стало невозможным. А выуживать что-то из разговоров… так, с момента нашего скандала мы и десятком слов не перекинулись, просто потому, что в московском особняке Бестужевых я стал бывать короткими наскоками, так, чтобы не попадаться на глаза вернувшемуся из Костромы Аристарху Макаровичу с его бойцами.