Наглец

— Керриган? — крикнул я, пробегая по коридору.

Ничего.

В доме было тихо.

Черт возьми. Это должно было случиться. Это то, что должно было случиться. Но я не был готов отпустить ее. Только не после прошлой ночи.

Кухня была пуста, но кофейник полон. Я проходил мимо гостиной и остановился, когда взглянул на диван. Сколько раз я сидел здесь?

Каждое мгновение, проведенное на этом диване, было стерто из памяти, потому что, когда я смотрел на кожаную обивку, я видел только Керриган.

Черт возьми. А теперь ее не стало.

Наверное, так было проще всего. Чем дольше мы были бы вместе, тем труднее было бы скрывать правду. Если она ушла, мне не придется ничего объяснять. Мне не придется рассказывать ей обо всем, что происходило с Жасмин. Мне не придется произносить ни слова.

Но она могла бы, по крайней мере, попрощаться.

— Черт. — Я провел рукой по волосам как раз в тот момент, когда снаружи донесся какой-то скрежещущий звук.

Мой взгляд метнулся к окнам, за которыми все еще валил снег. Деревья пропускали солнечные лучи и дом заливало ослепительным сиянием. Я направился к входной двери и источнику шума.

Мелькнула красная куртка. Красная куртка моего дедушки, которую я нашел в его шкафу.

Только один человек мог надеть эту куртку.

Волна облегчения захлестнула меня с такой силой, что мне пришлось на мгновение остановиться, чтобы остаться на ногах. Она не ушла. Она была снаружи и расчищала чертов тротуар.

Я покачал головой и распахнул дверь.

Керриган резко обернулась, выпрямившись. Ее щеки пылали, а кончик носа покраснел. Женщина в слишком большой куртке выглядела так потрясающе, что у меня екнуло сердце.

— Что ты делаешь?

Она подняла лопату.

— Расчищаю.

— Зачем ты расчищаешь?

— А почему нет?

— Есть бригада, которая этим займется.

Она отмахнулась.

— Это глупо.

— Ты не пойдешь внутрь?

— Я почти закончила.

— Керриган. — Я прислонился к двери, скрестив руки на обнаженной груди. — Заходи.

Ее взгляд скользнул по моим рукам и обнаженному торсу. Желание в ее глазах было таким же ярким, как утреннее солнце.

— Ладно.

Как только она подошла достаточно близко, я взял у нее из рук лопату и прислонил ее к двери, затем схватил ее за руки и притянул к себе, пинком захлопнул дверь и прижался губами к ее губам.

Она застонала, когда мой язык проник в ее рот. Я целовал ее долго и медленно, как и планировал сделать в постели.

— Доброе утро, — пробормотал я, отстраняясь.

— Доброе утро.

— Ты выскользнула из постели. — Я расстегнул молнию на ее куртке.

Она сбросила ее с плеч, обнажив мои спортивные штаны.

— Я не могу в ней спать.

— Когда я в постели с тобой, тебе не нужно спать.

— Принято к сведению. — Ее рука пробежала по моей груди, затем она наклонилась и поцеловала меня в сердце. — Хочешь позавтракать?

— Пока нет. — Я наклонился и одним плавным движением перекинул ее через плечо.

— Пирс. — Она захихикала и попыталась оттолкнуть меня, чтобы я опустил ее на пол, но я отнес ее прямо в постель, бросил на матрас и потянулся к поясу спортивных штанов.

— Без трусиков. — Черт возьми, эта женщина. Я мгновенно возбудился.

Она села и стянула толстовку через голову.

— Они сушатся в прачечной.

Мои брюки присоединились к ее штанам на полу, и больше мы не разговаривали. Мы продолжили с того места, на котором остановились прошлой ночью, исследуя, пробуя на вкус и прикасаясь друг к другу, пока оба не рухнули на подушки, совершенно измученные.

На ее красивых губах играла улыбка, когда она смотрела в потолок.

— О чем ты думаешь? — Я обвел пальцем один из ее сосков.

— У меня не было столько секса, ну… очень давно.

— У меня тоже. — Я склонился над ней, изучая линию ее щек и форму лба. Я коснулся кончика ее носа. — Не уходи сегодня.

— Мне пора возвращаться.

— Ты проверяла дорожный отчет?

Она покачала головой.

— Пока нет.

— Тогда не надо. Давай притворимся, что мы все еще в ловушке. — Еще один день, чтобы быть безрассудным. Воплотить в жизнь эту мечту. А после я вернусь к реальности.

— Ладно. — Она не колебалась ни секунды. — Хочешь, я помогу тебе сегодня разобрать вещи Габриэля?

Я застонал и зарылся лицом в ее волосы.

— Не хочу.

— Ты не сможешь избегать этого вечно.

— Почему нет?

Она рассмеялась и положила руки мне на затылок.

— Я помогу.

Мы вдвоем поднялись с постели и начали день с кофе и позднего завтрака. Затем мы работали вместе, обходя комнату за комнатой и разбирая дедушкин коттедж. Все, что я хотел сохранить, было сложено в углу гостиной. Я заплачу кому-нибудь из клуба, чтобы он упаковал эту кучу и отправил мне в Колорадо. Все остальное было сложено либо в мешки для мусора, либо в комнату для гостей. Я попросил смотрителя пожертвовать эти вещи на благотворительность.

В конце концов, все, что я захотел забрать — это фотографии в рамках и несколько сувениров. Я нашел резного деревянного верблюда из Марокко. У меня в пентхаусе был такой же, он подарил мне его во время поездки. Там был нож для вскрытия писем с выгравированными инициалами его отца. И его обручальное кольцо, которое он носил, когда был женат на моей бабушке. Мама искала его в его доме в Денвере, но не нашла.

— Вот и все. — Я уставился на стопку. — Она должна быть больше?

Керриган обняла меня за талию, прижимаясь ко мне.

— Она достаточно большая.

— Как ты думаешь, почему он хотел, чтобы я осмотрел это место? — В его вещах не было ничего шокирующего. Я боялся, что найду письмо или записку. Но единственной вещью, на которую было трудно смотреть, была фотография Хайди, и я выбросил ее несколько дней назад.

— На большинстве этих фотографий ты, Пирс. — Керриган подняла глаза и грустно улыбнулась мне. — Я думаю, он хотел, чтобы ты увидел, что он любил тебя.

Почти на каждой полке в его кабинете среди книг стояли наши фотографии.