Нагуаль

– Течение. Здесь течение, Фэй. Это карстовое озеро, плохо изученное дно. Затянет – не выберешься. Ты что, забыла?!

Что-то подобное я когда-то слышала, но из-за того, что сама по себе просто не любила плавать, никогда особо и не интересовалась, потому что не думала и близко к этому водоему подходить. Да, озеро было красивым, да, мне доводилось бывать здесь на пикниках, но и только.

– Ты же сам предлагал мне искупаться, – удивилась я. – Спрашивал, когда мы подъехали. Дразнил, да?

– Ты бы не согласилась, – пробормотал он, не отрывая от веселых детей напряженного взгляда, словно в любой момент был готов сорваться с места, броситься куда-то. – Ты бы не согласилась ни за что, я даже не сомневался.

– Конечно бы не согласилась. У меня фобия. Я боюсь плавать. Меня в это озеро и силком не затащишь, – призналась я и вздохнула. – Даже если ты сейчас скажешь, что Фэй тоже этого не любила, и что это доказывает, что я вру и притворяюсь, пусть будет так. Если фобия есть – она есть, отпираться не стану.

Джеймс посмотрел на меня, но его глаза были пустыми. Мне показалось, что в этот момент он едва ли помнит, что собирался в чем-то меня упрекать. Он словно перенесся в другое место, куда-то очень далеко. Я наклонилась и тронула его за руку, холодную как лед.

– Ты меня слышишь?

Он не слышал ничего. За ближайшим столиком стали поглядывать на нас с удвоенным любопытством. Обеспокоенная странным поведением мужа, я откинула плед, быстро пересела к нему, обняла за шею, прошептала на ухо, осторожно поворачивая его голову в нужную сторону:

– Они уже уходят. Смотри, никто не утонул.

Действительно, накупавшись, дети выбрались из воды, вытерлись и дружно отправились домой. Джеймс чуть расслабился, железное напряжение, сковавшее все его мышцы, немного отпустило. Он оттолкнул меня, довольно грубо, вытряхнул из пачки сигарету. Его рука с зажигалкой слегка дрожала. И тут я вспомнила, о чем рассказывал мне его брат. О первой Фэй, которая утонула. О чувстве вины, которое душило Хантера. О розыгрыше, который слишком сильно его зацепил…

– Она что, здесь утонула? Девушка, с образа которой Кевин потом статую вылепил? – ахнула я. – В этом самом озере?

– Она не утонула, – мрачно отозвался мой муж. – Я ее утопил. Мог бы спасти, но не стал. Отдал течению, зная, что она не выберется. Как раз накануне я узнал, что она изменяла мне с Фоксом.

С озера на открытую веранду вдруг подул влажный ночной ветер, на столиках затрепетали огоньки крохотных декоративных свечей, посетители принялись ежиться и просить пледы, и я тоже пересела обратно и закуталась в свой. Мои голые руки дрожали точно так же, как минуту назад – у Джеймса. Казалось, сам призрак утопленницы поднялся из воды и закружился вокруг меня, прикасаясь к лицу мертвыми губами, шепча на ухо свое имя. «Фэй… Фэй…» Она умерла здесь – и ее убийца каждый месяц приходит сюда поужинать в теплой компании с моим отцом.

Услужливый официант принес ароматный дымящийся чай, разлил по чашкам, я торопливо взяла тонкий фарфор в руки, стараясь согреться от тепла. Джеймс все так же курил, показалось, что моя реакция доставляет ему удовольствие. По крайней мере, он перестал нервничать, а на губах появилась жестокая ухмылка.

– А знаешь, откуда я узнал? – продолжил он, произнося каждое слово вкрадчиво и мягко, будто мало мне было мороза, продирающего по коже и без его слов. – Мне сам Фокс и рассказал. В подробностях. Я, конечно, и до этого начал подозревать, что у него появилась девчонка. Тайная любовь, так сказать. По Фоксу всегда видно, когда у него кто-то есть, материала на целую выставку сразу собирается. По нему вообще всегда все видно, так уж его приучили, запретили держать все в себе. Опасно.

К столику снова подошел официант, на этот раз он принес горячее – нежнейшее филе рыбы с картошкой, но даже несмотря на дивный запах еды, я едва ли могла запихнуть в рот кусочек. А еще отметила про себя то, на что не обратила внимания сразу: Джеймс сделал заказ за нас двоих, даже не поинтересовался моим мнением. Настолько знает мои вкусы? Или ему на них просто плевать? Или снова проверяет? Стала бы Фэй есть картофель? Или ограничилась бы легким салатиком? Или даже стаканом минеральной воды без газа – ведь очень вредно набирать любые калории после шести?

– Ешь, – предложил он, тоже приступая к трапезе, – это лучшее блюдо от здешнего шеф-повара, твой отец его обожает.

– Почему опасно? – спросила я невпопад, и когда Джеймс удивленно приподнял бровь, пояснила: – Почему Фоксу опасно держать все в себе?

Он улыбнулся, чуть шире и более недоверчиво, и я поняла, что Фэй на моем месте должна была это знать. Как же мне хотелось знать столько же, сколько она, но остаться на своем месте!

– Самое интересное, что он тоже начал подозревать, что у меня кто-то есть, – ушел Джеймс от ответа. – Но мне, к счастью, мозгоправы так мозги не промывали, так что я вполне мог держать свои мысли при себе. И поэтому узнал много нового. Как Фэй трахалась с моим братом в моем собственном доме, пока я болел. Как делала это под трибунами, когда приезжала с ним посмотреть на мои соревнования. Ей, видимо, доставляло удовольствие делать это в непосредственной близости от меня, у меня под носом. Может, ты мне объяснишь, что в этом прикольного, Кристина?

Мое имя он произнес с легкой издевкой, и я лишь покачала головой в ответ, слыша за его язвительной интонацией совсем другое. Затаенную обиду и боль от предательства. Перед глазами так и крутились кадры видеосъемки, обнаруженной на лэптопе Фэй: она и ее мужчины, на одной и той же кровати, в каком-то странном, необъяснимом, извращенном удовольствии. Живая, совсем не утонувшая Фэй, Фэй не из той сказки, Фэй с моим лицом…

– Я похожа на нее? – спросила я, прочистив горло от нервной хрипотцы. – На Фэй, которая здесь утонула?

В глазах Джеймса заблестел ироничный огонек.

– Внутренне? Очень. Я бы даже сказал, что так не бывает, если бы сам не знал. Внешне? – он задумался, машинально проглатывая пищу. – Да я не помню, какая она была.

– Не помнишь?! – изумилась я. Обычно люди, которые подложили такую свинью, не забываются, сама я прекрасно помнила того парня, который изменил мне и получил за это на вечеринке порцию пива в лицо. Даже после катастрофы это воспоминание не стерлось.

– Нет.

– А имя хоть помнишь?

– Не помню, – покачал Джеймс головой. – Все называли ее Фэй, даже учителя. Она же только в том году в нашей школе появилась. Сколько я ее знал? Полгода? А мне после той ночи вообще все забыть поскорее хотелось. Особенно, мысли о том, как мы с Фэй трахались в дальнем конце большой школьной библиотеки, за полками, пока ждали с семинара Фокса. И как то же самое, что она проделывала с ним, делала и со мной. Я толком даже не помню, как ту ночь провел, шлялся где-то до утра, информацию переваривал. А на следующий день мы пошли гулять. Фэй хотела покататься на коньках. На озере. Все было как обычно, они с Фоксом дурачились, а я смотрел на них и думал, что они оба даже не подозревают, что мои кусочки паззла все сложились. Фэй не знала, что я все знаю, Фокс не знал мою часть истории так, как я узнал его часть. А у меня уже полная картинка в голове была. Всесторонняя.