Напарники

«Артём, пожалуйста… Пускай, это будет не завещание…», — взмолилась Тиария, наблюдая, как Артём пытается писать красивым почерком на пергаменте. К несчастью, его руки так сильно дрожали, а пальцы были непривычны к перу с чернилами, отчего на бумаге была куча разводов. Артём попробовал около шести раз написать послание, но на седьмой раз банально, устал и отправился на кровать. Когда парень заснул мертвецким сном, Тиария подошла к столу с записками Артёма, взяла одну, более-менее читаемую, и прочла:

— «Дорогая Тиария! Вот уже скоро „Святочный бал“. Являясь одним из чемпионов турнира трёх волшебников — я официально приглашаю тебя на бал в качестве моей партнёрши. Не напарницы, как обычно, а спутницы. Примешь ли ты моё приглашение?»

Далее текст было не разобрать. Девушка положила пергамент обратно на стол и улыбнулась с теплотой в душе.

«Так вот о чём ты думаешь, когда в бреду! Обо мне! Никогда бы не подумала, что ты можешь быть чутким, Тём», — подумала Тиария, а потому решила оставить его отдыхать. Тем более, что к мадам Помфри она может сходить сама.

Остатки времени от пропущенного урока Тиария потратила в госпитале, объясняя целительнице ситуацию с Артёмом. Мадам Помфри трижды порывалась к Седрику в комнату, несмотря на заверения Тиарии о его скором выздоровлении. Отряд медиков всё же отправился на осмотр приболевшего ученика. Тиария пожала плечами и отправилась на занятия. Навёрстывать упущенное ей очень не хотелось.

Выздоровление Артёма заняло куда больше времени, чем он предполагалось. Его перевели из общежития Хафлпаф в лазарет под постоянное наблюдение. Тиария стала навещать его дважды в день, рассказывая новости, происходящие в школе, чтобы его подбодрить. На второй день пребывания в госпитале, Артёма посетил Дамблдор собственной персоной:

— Как самочувствие? — поинтересовался директор.

— Никак не могу восстановить запас потраченной энергии. Еда, сон и отдых мне не сильно-то помогают. Меня пытаются напоить какой-то дурно пахнущей жижей, но я всегда отказываюсь, потому что мне не говорят, из чего она сделана. В остальном — дела неплохи. Зачем пожаловали, Директор? — монотонно проговорил Артём.

— Сперва, должен тебя заверить — ученикам не говорят состав целительных настоек, чтобы не вызывать у них рвотные позывы. Есть негласное правило среди алхимиков — чем противнее зелье на вкус, тем оно эффективнее. И, кстати, о зельях. Вторая новость, о которой я пришёл сказать тебе — Профессор Снейп добился успехов с тем самым зельем. Я достал ему ингредиентов на четыре порции. Одна готова, и как заверил меня Северус — зелье получилось высшего качества.

— Не ходите вокруг да около, Дамблдор, — Артём медленно повернул голову от окна в сторону директора, сверля директора холодным взглядом. — Вы хотите испытать это зелье на мне, раз подвернулась такая возможность. Если я выживу — покажу вам секрет усиления магии. Умру — минус потенциальная угроза для мира магии. Это даже дураку понятно.

— Ты очень проницателен, Артём, но я не желаю вам смерти. Я вижу твою хроническую недоверчивость, потом хотел бы тебе помочь с ней разобраться, — с мягкой улыбкой сказал директор.

— Вы о чём? — недовольно скривился Артём. — Как можно помочь кому-то избавиться от недоверчивости? Простите за прямоту, но это — полный абсурд!

— Легилименция! — торжественно сказал Дамблдор.

— Что, простите? Вы сейчас применили на мне заклинание?! — всполошился Артём.

— Ох, нет! Это не заклинание, а способность, позволяющая устанавливать контакт с разумом другого мага. Именно благодаря этому умению мне невозможно соврать. Я вижу намерения человека насквозь, — пояснил Дамблдор.

— Я не заинтересован, чтобы вам лгать. И как мне поможет то, что вы читаете мысли?

— Это не совсем так работает, Артём… Но суть не в этом, сейчас. Я хочу обучить вас с Тиарией этому умению, когда вы усилите мою магию. Продлим наш взаимовыгодный союз и не будем останавливаться на достигнутом. Как тебе такое предложение? — Дамблдор хитро посмотрел на Артёма, который подумал несколько секунд и ответил:

— Несите зелье. Мы в деле.

— Прекрасно. Держи, — довольным голосом сказал Дамблдор, протягивая небольшой флакон Артёму.

— Ваше здоровье! — отсалютовал флаконом Артём и выхлебал залпом всё без остатка.

— Столько недоверия с твоей стороны, а ты так просто выпил зелье? Ты удивительный человек, Артём! — то ли с уважением, то ли с усмешкой сказал ему Дамблдор. — Как ощущения? Северус не предупреждал меня о побочных эффектах, но всё равно не будем расслабляться.

— Кха… — Артём широко раскрыл глаза, громко кашлянул, хватаясь за грудь. Мир в его глазах расплылся, тело начало гореть изнутри. Парень вскочил с кровати, тяжело дыша.

— Позвать мадам Помфри? — участливо спросил Дамблдор, но без тени волнения.

— К чёрту… — прорычал Артём.

— Что, к чёрту? — уточнил директор.

— Помфри — к чёрту! — дыхание Артёма выровнялось, цвет кожи пришёл в норму, глаза перестали слезиться, а голос стал чётким. — Кажется, я теперь в порядке. Идёмте.

— Куда?

— В ваш кабинет. Я немедленно приступаю к операции! — заявил Артём и резво вышел из лазарета.

— Артём, тебе следует выписаться… — начал было Дамблдор, но парень этого не услышал. Директор причмокнул от досады и направился к мадам Помфри лично, чтобы выписать Артёма из лазарета.

Чернов встретил директора возле его кабинета. Они встретились взглядом, а потом молча направились в кабинет Дамблдора.

— Тебе нужны инструменты для операции? — поинтересовался директор. — Я припас немного, которые смог найти в школе.

— Думаю, я окончательно обленюсь с этой магией… — недовольно сказал Артём. — Нет, мне ничего не нужно. Я хочу применить новое заклинание, из-за которого я попал в госпиталь.

— Хорошо. Я полностью доверяю тебе, — беззаботно ответил Дамблдор.

— Вам нужно обнажить свои руки по плечи, а потом лечь на стол, — попросил Артём, после чего директор скинул с себя верхнюю часть мантии. Артём увидел накаченное тело Дамблдора, приподнимая бровь от удивления: — Директор, а вы знаете толк в физическом развитии тела!

— Могу поспорить на десяток шоколадных жаб, что каждый маг в школе представляет меня упитанным под мантией! — рассмеялся Дамблдор, укладываясь на свой стол. Артём заметил, что лишних предметов на столе не оказалось, словно Дамблдор давно готовился к операции.