Наполеон

1 января 1807 года император был на подъезде к Варшаве, и весь город лихорадочно готовился его встречать. У робкой Марии вдруг возник безрассудный порыв. Она должна первой приветствовать спасителя! Прихватив кузину в свою карету, она поехала на запад. Толпы людей мешали движению, полицейские кричали: «Проезда нет», но она была упряма и в конце концов добралась до деревушки Брони. Здесь император остановился сменить лошадей. Карете императора перекрыла путь толпа восторженных подёнщиков и крестьян. Из кареты вылез генерал Дюрок, гранд-маршал двора его величества, услышав жалобный вскрик какой-то дамы, сдавленной толпой. Над головами он увидел маленькие ручки в перчатках, а обладательница этих ручек, явно не крестьянка, выкрикивала по-французски: «О, сир, вытащите меня отсюда и дайте хоть на секунду его увидеть». Французский язык и благородный выговор заинтересовали его. Он помог двум дамам выбраться из толпы крестьян, предложил руку младшей, которая выглядела ещё совсем девочкой, и подвёл её к двери кареты.

— Сир, вот та дама, которая рисковала жизнью в толпе ради вас.

Наполеон снял свою круглую шляпу и взглянул на Марию. Вот изысканная красота, подумал он. Кожа нежнее розы, огромные голубые невинные глаза, сияющие восторгом, живость и грация газели. Она выглядела скромницей в тёмной шляпе и чёрной вуали.

— Как ваше имя? — спросил он. — Сколько вам лет? Где вы живете? Вы говорите по-французски? Вы знаете, что очаровательны?

У Наполеона была привычка, свойственная многим великим людям, не дожидаться ответа на вой вопросы. Иногда это делалось ради того, чтобы смутить собеседника, иногда свидетельствовало о живости ума.

От робости, изумления и патриотических чувств Мария впала в оцепенение. Она промолчала.

— Вы варшавянка? — задал он наконец самый дельный вопрос.

Любовь к родине преодолела вдруг застенчивость, и она выпалила:

— Добро пожаловать! Как мы рады вас видеть в Польше! Мы для вас сделаем всё... всё, что... Вы здесь... Мы так надеемся, что вы... что вы... — Она осеклась и опустила глаза.

Наполеон без всякой иронии разглядывал покрасневшую, задыхающуюся от волнения девушку. Он взял закреплённый на карете букетик цветов и вручил ей.

— Примите, — сказал он, — как знак моих добрых намерений. Надеюсь, мы вновь увидимся в Варшаве, и я попрошу вас... об ответной любезности.

Карета покатила дальше. Застыв, как мраморная нимфа, графиня глядела ей вслед. Из окна кареты высунулась рука императора и помахала шляпой. Она продолжала смотреть как в забытьи, и кузине пришлось вернуть её на землю прозаичнейшим способом: ткнув под рёбра. Графиня обернула букетик в платок, и они направились домой.

Золушка хранила эту великую встречу в тайне. Но её спутница, весьма гордая приключением, языка сдержать не сумела.

Через несколько дней её навестил первый патриот Польши князь Юзеф Понятовский. Он даёт бал. Пожалует ли она? Будет император Наполеон... и Понятовский многозначительно улыбнулся. Графиня зарделась, но не ответила на улыбку.

Князь объяснил. На одном из званых обедов император вроде бы обратил внимание на княгиню Любомирскую. Подготовка более тесной встречи была прекращена сразу же после разъяснений генерала Дюрока: Наполеон заинтересовался княгиней только потому, что она слегка напоминала ему изысканную молодую даму, с которой у него произошла мимолётная встреча на почтовой станции в Бронях. Дюрок детально описал даму и её наряд, но никто её не признал. Затем до слуха князя дошло хвастовство кузины Эльзумии — и направило его на след. Вот почему князь у Марии. Императору она особо запомнилась, и она должна быть на балу.

Мария отклонила приглашение. Князь стал настаивать.

— Кто знает? — торжественно сказал он. — Быть может, сам Господь избрал вас орудием возрождения Польши.

Но она не поддавалась, и он, крайне разочарованный, отступил.

В тот же день к ней пожаловала целая делегация первых людей страны: государственных мужей и других лиц, облачённых почётом и властью. Они преследовали единственную цель — убедить Золушку отправиться на бал. Она не уступала никаким комплиментам и уговорам. Но тут вмешался её почтенный супруг. К тому времени он единственный в Варшаве не знал о том, что произошло в Бронях. Он посчитал, что необходимость присутствия графини на балу — это своего рода дань уважения ему самому и его вкусу в выборе жены. В ответ на её робкие попытки отказа он рассмеялся: мол, просто глупость и дурной тон. Он не просил — он приказал. Графиня грустно согласилась.

Настал великий день. Граф нервничал и подгонял её, пока она одевалась.

— Мы опоздаем! Император отбудет до нашего появления. И зачем ты надеваешь это?

Он хотел, чтобы она надела что-нибудь дорогое и впечатляющее, но Золушка выбрала простое платье из белого атласа и накидку из белого газа. Никогда ещё Золушка не одевалась для дворцового бала так просто и скромно.

Её провели через длинные высокие залы и усадили между двумя дамами, которых она не знала. Князь поспешил к ней подойти и склонился над спинкой её стула.

— Кое-кто ждёт с нетерпением, — прошептал он. — Тот, кто с радостью увидел, как вы приехали. Мы вынуждены были повторять ему ваше имя, пока он не запомнил наизусть. И он повелел мне пригласить вас от его имени на танец.

— Я не танцую, — ответила Золушка. — У меня нет желания танцевать.

— Но, мадам, это приказ, — сказал князь. — Скорее, мадам, император смотрит на нас.

— Пожалуйста, не надо — я не могу.

— Молю вас. Подумайте обо мне, мадам. Только от вас зависит успех бала. Вы нас погубите.

Она покачала головой.

Расстроенный князь направился к Дюроку, который передал достойный сожаления отказ императору.

Между тем нескольких блистательных штабных офицеров как пчёл или бабочек привлёк этот новый необычный цветок. Первым появился адъютант Луи де Периго, пребывавший в блаженном неведении, кто его соперник. Император быстро и решительно отреагировал на эту странную ситуацию. Никогда ещё с ним так не поступали. Как правило, избранные им «плоды» падали ему в руки, стоило ему чуть кивнуть. Матери украшали избранниц лентами и с радостью посылали к нему.

— Бертье!

— Сир?..

— Капитан де Периго переводится на службу в Шестой корпус. Он отбывает немедленно.

— Да, сир!

Потрясённый адъютант принёс Золушке свои извинения и направился в заснеженный лагерь на реке Пассарж.

Следующим мотыльком оказался мужественный бригадир Бертран.

— Бертье!

— Сир?

— Бригадир Бертран сейчас же отправляется с рапортом к князю Жерому.

Бертран немедленно отбыл в направлении Бреслау.

Дюрок прошептал Бертье:

— Этак у нас в штабе скоро никого не останется. Ради всего святого, не заглядывайтесь на неё!

Танцы прекратились. Разозлённый император блуждал по залам как лев, у которого отняли кусок мяса. Впиваясь взглядом в трепещущих дам, он то там, то здесь отпускал пару слов или задавал вопрос. Он пытался быть милым и обходительным, но из-за раздражения не слишком понимал, что и кому говорит. У молоденькой девушки он спросил:

— Давно вы замужем? Сколько у вас детей?