Напролом
Шрифт:
Поэтому-то я пропустила стрелу, попавшую в кольчугу, и отразившую непростой удар. Неведомые белые руны вращались вокруг стрелы, когда она летела ко мне, но кольчуга Альвсгард отразила мощный магический удар. Эльфийка, увидев что я отбила удар, снова натянула лук. Он был пуст, но только тетива оказалась натянутой, в ней появилась белая стрела, пылающая как луч солнца. Ослепительные руны вились вокруг её древка. И что она могла нести мне, я не знала, только успела возвести кольцо вращающихся рун Мадред. По законам нашего мироздания их не могло пробить ничто. Ни бог, ни демон, ни эльф, ни человек или дварф, не могли пройти этот уровень защиты. Но эта стрела смогла.
Гневно закричав, я в мгновение ока оказалась у эльфийки, выбила у неё лук, и хотела зарубить, но вдруг увидела страх в её изумительных глазах. Они с величайшим ужасом смотрели на меня — зла в них не было. Я уже занесла меч для разящего удара, однако за два волоса до головы эльфийки прервала его. Мгновение, пока Гримсворд, полыхающий кровавыми рунами, подрагивая, застыл в ударе, показалось мне вечностью. Площадно выругавшись, я отбросила звякнувший по плитам пола меч, и с размаху ударила красавицу по лицу, разбив ей нос, и толкнув на пол, не в силах сдержать порыв злобы.
— Чтоб ты сдохла!
— Мама! Мама! Не умирай! Не надо! — раздался детский крик, и топая босыми ножками, из-за колонны к эльфийке выбежали два ребёнка лет пяти, девочка и мальчик, упали рядом с ней, обнимая и закрывая её от моего гнева.
В залу вбежали дружинники с окровавленными мечами наперевес, и остановились, зорко оглядываясь по сторонам, и недоумевая, что они видят. Потом поклонились, приветствуя меня и застыли в ожидании приказов, иногда оглядываясь на эльфийку, целующую и обнимающую детей, и тут же вытирающую кровь из разбитого носа.
— Как звать тебя, мерзкая предательница? — властно спросила я, вплотную подойдя к эльфийке и детям. — За предательский выстрел в спину леди Иллерион тебе полагается смерть, а твой выводок бросят на съедение собакам. Это потомство Грислона? Ему не место в этом мире.
— Это не дети Грислона! — раздался громкий могучий голос. На середину залы вышел Дилениун. Огромен и могуч он был, и покрыт кровью врагов — не стоял, выжидая моей победы, этот витязь. — Это мои дети…
Вождь Гарендаур подошёл к эльфийке, и опустившись на колени, обнял её и детей. Воины в изумлении вздохнули, да и я, признаюсь, удивилась. Подняв меч, сунула его за спину, обернулась, и властно молвила нежданному отцу:
— Я жду от тебя объяснений. Прямо сейчас.
Выйдя наружу, я позвала Эльдроса и Тераниона, кивнув на вход в донжон.
— Там жена. Жена Грислона. И я кажется, знаю кто это, — недоумевающе молвила я. — Впрочем, тут есть тот, кто знает всё лучше чем я.
— Прошу милосердия, леди Анитель… — Дилениун подошёл, и встал на колено, склонив голову. — Я и Лерантис давно любим друг друга. Её давно, в начале времён, отдали для династического брака лорду Грислону. Отдали против её воли, просто продали как скотину, как свинью или корову для случки. Чтобы скрепить союз между северными горцами и Грислоном. Она презирала его, но вынуждена была отдавать себя его мерзким утехам — таковы условия договора. Грислон боялся и ненавидел её, но раз за разом овладевал этим невинным телом, чтобы показать свою сущность и власть. За её непокорность и величие здешние эльфы прозвали свою владычицу Белым Демоном.
Дилениун замолчал, и я увидела, как слеза скатилась с его щеки, а потом продолжил.
— Я ничего не мог поделать — власть Грислона над здешними землями была бесконечна. Она как плесень поразила всё вокруг. Даже волю и чувства. Но только не мои. Я сначала жалел
Лерантис. И помогал ей, как мог. Потом полюбил искренне и безнадёжно. У нас была близость. Неземная. Божественная. И она позволила своему чреву понести детей от моего семени, чего никогда не позволяла Грислону — он постоянно требовал наследника. Однако она всегда была непреклонна — в этом была её единственная свобода. Грислон думал, что это его дети. Вот и всё.— Нет, не всё, — не согласилась я. — Мне понятна твоя ненависть к Грислону, и почему именно ты отрубил ему голову. Но это никак не убеждает меня в твоей благонадёжности. Ты перешёл на мою сторону лишь из-за ненависти к своему бывшему повелителю, повинуясь отомстить за поруганную честь и любовь. Не будь у Грислона жены, которую ты любишь, ты никогда не перешёл бы на мою сторону, ведь так? Каким бы мерзавцем он не был. Не ты ли брал Горный Замок штурмом?
— Да. Я был там, леди Анитель, — просто ответил воитель и склонил голову. — Делай что сочтёшь нужным, воля твоя. Но только знай, что я лишь повиновался клятве, принесённой лорду.
— На тебе более тяжкие и зловещие преступления, — сурово сказала я, глядя Дилениуну в лицо. — Смерть двадцати восьми дварфов. Ты вырезал целые семьи, чтобы мы не нашли, у кого спросить про древнее подземное царство. Дабы мы не нашли путь сюда. Это тяжкое преступление, наказание за которое — только смерть.
— Я приму смерть! — перебил меня Дилениун, и протянул свой меч. — Убей меня, только не трогай Лерантис и детей. Пусть живут до конца дней своих, не ведая ни горестей, ни бед.
Я взяла меч, и покрутила его, раздумывая, как мне поступить. И приняла верное решение, как мне показалось.
— Мой суд будет скор, — бросив меч Дилениуна на землю, молвила я. — Твоя любимая ни в чём не виновата. Её выстрел в меня продиктован страхом и желанием защититься. Дети тоже не виноваты. Но они по прежнему мои пленники, и только я решаю, что им делать, и где жить. И я склоняюсь к тому, что пусть Лерантис живёт где хочет. Либо здесь, либо вернётся на родину, к сестре. Однако замок по праву сильного отныне мой, и я в городе оставлю гарнизон из местных дворян, присягнувших мне, нравится ей это или нет. Право на Замок Белого Демона я оставляю за ней. Но город будет моим. Тебе же… Иди на все четыре стороны. Я тебя не держу. Однако помни — ты не помилован и не прощён. Пока не прощён. Всё же шанс на прощение всегда есть, помни это.
— Леди Анитель! — хотел что-то возразить Теранион, но я жестом показала ему, что споры напрасны. — Я не изменю своего мнения. И не собираюсь строить своё королевство на костях и крови. На этом воине лежат тяжкие грехи. Но и на нас лежат не меньшие. Мы тоже убивали. Лишали жизни отцов, братьев и мужей. И тоже рано или поздно ответим за всё. Вот только найдётся ли нам милосердный судья? Спор исчерпан, благородный Теранион. А сейчас я поговорю с Лерантис. Наедине. Ждите здесь.
Отойдя немного, я обернулась и проронила, глядя на Дилениуна:
— Не беспокойся. Тебе нечего бояться за свою семью.
Лерантис так же сидела на полу, обняв детей, и что-то нашёптывая им. Взглянув на меня, она опустила голову, но потом гордо подняла её. Она не боялась меня, страх прошёл.
— Зачем ты стреляешь в тех, кто принёс тебе освобождение? — сурово молвила я. — Жить рабыней у злого хищника, это лучший исход для твоей жизни и твоих детей?
— А ты? — смело возразила Лерантис. — Что ты несёшь, Анитель Иллерион? После тебя остаётся только кровь и смерть. После всего твоего рода. Вы несёте только войны и несчастья.