Народы моря

Однако в данной работе мы относим время двадцать первой династии не к одиннадцатому-десятому векам, а к персидскому периоду египетской истории. Поэтому нам и приходилось рассчитывать, что какие-то жалобы подобного рода должны были дойти от эпохи начала двадцать первой династии. Урмай говорит о Верхнем Египте как о уже завоеванному автор письма обладает титулами, указывающими на недавнее существование монархии в Египте, закончившееся из-за вторжения захватчиков.

Как уже было сказано, один из главных источников по истории завоевания Египта Камбизом, сыном Кира, – это Геродот. Он посетил Египет спустя всего несколько поколений, когда страна находилась под персидским владычеством и время завоеваний Камбиза и страданий, причиненных им, были еще живы в памяти народа.

По словам Геродота, Камбиз совершил «множество диких злодеяний, пока он оставался в Мемфисе. В числе прочего он вскрыл древние усыпальницы и обыскивал тела, которые в них покоились. Он также отправился в храм Гефеста и надругался над святыней… Камбиз неистовствовал, словно в безумии; он не мог удержаться от того, чтобы глумиться над священными обрядами и вековыми обычаями» (Геродот, III, 37-38).

Он убивал детей. «Ты даже детей обрек на смерть» – таковы слова Геродота, вложенные им в уста Креза, ли-дийна, который сопровождал Камбиза как узник (Геродот)

После остановки в Мемфисе Камбиз предпринял военный поход на юг, двигаясь вдоль Нила. Возвратившись в Мемфис, «он изгнал греков, позволив им отправиться на кораблях домой» (Геродот, III, 25).

В истории Геродота и в жалобах Урмая мы находим сходные сетования на совершенные кощунства против богов и усопших, на разорение усыпальниц, из которых выбрасывались тела мертвых, на жестокости, совершенные по отношению к населению, даже к детям. И в папирусе и у Геродота говорится о военном походе вдоль реки. Оба источника сообщают об отбытии судов. История, рассказанная Геродотом о первых днях завоевания Кдмбиза, заставляет нас вспомнить об Урмае и его жалобах:

«Десять дней спустя после падения крепости (Мемфиса) Камбнз решил испытать дух Псамменита, египетского царя, царствование которого длилось -всего шесть месяцев. Потому он поместил его в одном из предместий и многих других египтян вместе с ним, и здесь они подверглись оскорблениям. Во-первых, он выгнал его дочь из города, облачив ее в одеяния рабыни, с кувшином для воды. Многие девушки, дочери знатных особ, сопровождали ее, одетые таким же образом. Когда эти девы подошли к тому месту, где сидели их отцы, проливая слезы и испуская горестные крики, их отцы, все, кроме Псамменита, в свою очередь стали рыдать и сетовать, видя своих детей в таком плачевном положении. Но он, когда все это увидел, склонил голову к земле. И так прошли эти водоносы. Вслед за ними появился сын Псамменита, и с ним 2000 египтян того же возраста, все привязанные за шею веревками и с уздечками во рту, и они тоже прошли этим путем, смертельно страдая… Царь Псамменит увидел, как проходила эта процессия, и узнал своего сына, которого вели на смерть, но в то время как все остальные египтяне, сидевшие вокруг него, плакали и были охвачены горем, он не подавал никаких признаков страдания, как и тогда, когда увидел своюлочь. А когда и эта процессия прошла, случилось так, что один из его прежних верных соратников, человек уже преклонного возраста, который был лишен всего, что имел, и вынужден был нищенствовать, пришел туда, где находился Псамменит, сын Амазиса, и остальные египтяне, чтобы попросить у солдат милостыни. И при виде этого царь разрыдался… «Мои собственные несчастья слишком велики, чтобы исторгнуть слезы, но бедствия моего друга вызвали их. Когда человек повержен из величия и благосостояния в нищету на пороге старости, его можно только оплакивать»¹.

Письмо Урмая подтверждает рассказ Геродота. Это – опровержение общего мнения современных историков о том, что Геродот нарисовал эту картину слишком мрачными красками и что история святотатств, совершенных Камбн-зом в Египте, вымышлена. Может даже показаться, что положение Урмая, родственника царя, послужило своего рода основой для описанной здесь сцены. Урмай тоже просил кусок хлеба у солдат оккупационной армии.

От Дария I до Артаксеркса I

После падения Мемфиса Египет не оказывал ^ дальнейшего сопротивления Камбизу. Персы намеревались атаковать Карфаген, но жители Тира отказались предоставить свои корабли для завоевания государства, основанного колонистами из Финикии. Тогда Камбиз послал из Фив на запад войско численностью в шггадесят тысяч человек, имея целью оазисы Ливийской пустыни как первый шаг в осуществлении стратегической задачи присоединения северного побережья Африки к империи, завещанной е.\гу Киром. Эта армия прошла через оазис эль-Харгех (Харга), но так и не достигла оазиса Сива. Она вся погибла во время песчаной бури в пустыне, и, согласно Геродоту, не осталось в живых ни одного человека, который мог бы поведать об этом бедствии¹.

Не отказываясь, однако, от плана захвата Карфагена, Камбиз задумал покорить Нубию и Эфиопию и направился на юг. Слова Урмая («земля охвачена вражеским огнем. Юг, север, запад и восток – все принадлежит им») точно описывают эту ситуацию. Камбиз вел свою армию, слишком большую для похода по стране обезлюдевшей и бедной провизией: похоже, что он выбрал путь, который шел через пустыню прямо к Напате – столице Нубии. Когда тягловые животные были с-ьедены и возникли случаи каннибализма, он приказал вернуться на север. В Египет он вошел в полном неистовстве и, если можно доверять Геродоту, именно тогда он вскрыл древние могилы, сжег священные статуи и убил Аписа. Он также обрек на смерть свою беременную жену Роксану и приказал убить Креза, царя-узника, находившегося в его свите, но потом передумал и отменил приказ, когда обнаружил, что он не выполнен. Зато он убил тех, кто осмелился не исполнить этого приказа. Перед этим он отослал своего брата Бардию (Смерди-са) из Египта домой, но при этом послал за ним убийцу, чтобы от него избавиться. Когда он сам находился в Палестине на пути домой, он услышал, что Смердис занял трон империи, и понял, что задуманное убийство не было осуществлено; он умер близ горы Кармел, возможно, сам лишив себя жизни. Однако вновь провозглашенный царь не был Смердисом, который был убит по тайному приказу Камбиза: это был маг Гаумата, который внешне был очень похож на Смердиса¹.

Дарий, сын Гистаспа, служил при Кире и сопровождал Камбиза в его египетской кампании. Он восстал против Гауматы, убил его и стал царем в 521 г. до н. э. Подобно Камбизу, он был потомком Ахеменидов в пятом поколении и поэтому заявил о своих правах на престол. Затем он выступил против узурпатора, который заявлял, что является воплощением Навуходоносора, уже умершего несколько десятилетий назад. Он также подавил мятежи в различных частях своей империи и, пройдя всю Малую Азию, пересек Босфор, прошел через Фракию и вторгся в земли скифов. Но осознав, сколь обширны пространства этой земли, он повернул назад, прошел маршем через свою империю и завоевал земли вокруг Инда. Отсюда он направил экспедицию вокруг Аравии, чтобы найти проход к Египту. После этого он приказал вырыть канал, соединяющий Средиземное море с Красным, связав Нил с Суэцким заливом.

Дарий не вел строительство в самом Египте и предоставил обездоленному населению занимать без особого разрешения города и деревни, многие из' которых были опустошены армией его предшественника, но притеснениям население не подвергалось. В начале своего царствования он провел кодификацию египетских гражданских законов. Он также предпринял определенные шаги, чтобы умиротворить египетских жрецов: он построил крепость-святилище в эль-Харгехе, или Большом Оазисе, известном в папирусных текстах под названием Хиб или Хеб: это самый южный из цепи оазисов, находящихся напротив Лидии.

Сооружения, воздвигнутые по приказу Дария в элъ-Харгехе, все еще стоят, хотя разрушительное действие времени оставило на них свои следы. Длинные иероглифические надписи, гимны во славу небесных светил и царя, восславляющие божественное начало, были высечены на их стенах. Их дешифратор, Генри Бругш, признал, что если бы в тексте не было прямых указаний, то невозможно было бы догадаться, что Сетту-Ре означает Дария. Но его привлекло также и персидское имя этого царя,- Эндарий. В храме эль-Харгеха почитался «Амон Сильной Руки», и создается впечатление, что здесь явно наблюдается влияние пантеона маздаизма.

Бругш, который посетил эль-Харгех в 1877 году, заметил, что, согласно тексту одной стелы, найденному в Луксоре, оазис в древние времена использовался как место ссылки политических узников. Здесь они находились далеко от густо населенной долины Нила и под присмотром военных жрецов. На последующих страницах мы еще поговорим об этой стеле, найденной в Луксоре.

Проявляя заботу о пограничных военных постах, подчиняющихся командованию жрецов, имевших статус князей, Дарий, очевидно, проявлял особое внимание к защите западной границы Египта от набегов ливийских банд, или, что вполне возможно, он сознавал растущую мощь Карфагена на далеком западе.