Наши против

Принц удручённо сказал, забивая последний гвоздь в гроб моего настроения:

— А я ещё отстаивал Киату перед судом, чтобы не казнили, а просто ограничились изгнанием, но благодарности не получил. Только ядовитую злобу.

— Вы слишком мягкосердечны, ваша светлость, — покачал головой ректор, — в тот момент и я пошёл у вас на поводу, замолвив слово за этого негодяя. Но он не раскаялся, ничуть. Создал пиратское общество и промышляет разбоем и незаконными перевозками оружия и средств для одурманивания умов.

— Наркодилер типа? — присвистнула Аня. — Ничего себе!

— Главное, джани Анастасия, — вскинул честные глаза принц, — не Джикарне, и не то, что он совершил, а то, что вы теперь в безопасности. Вы — моя невеста! И я счастлив. Я защищу вас!

Меня охватили смешанные чувства: стало грустно, до депрессии и небольшой удовлетворённости — правильно я отказала Киату! Другой защитник был мил, слащав и наивен. Да, невероятно красив, но лучше б он молчал и плавал в своём аквариуме — можно было бы любоваться и ахать от восхищения. А сейчас восторгаться не получалось. Что-то в нём было не то…

— Вы уверены, что нас тут хорошо защищают? — спросила Аня.

— О да, — кивнул ректор, — даже чересчур. Советник велел согнать сюда всю стражу и магов порядка. Сам магистр Джуйенде отвечает бородой за вашу безопасность! А это значит, что и паук не проскользнёт в щели между камнями!

— Фигово, — сказала Аня.

— Что?! — не поняли аборигены.

— Слово «фигово» выражает в молодёжных кругах нашего мира удивление, смешанное с восхищением, — поспешила я пояснить. Всё-таки филолог тут я, пусть недоучка и троечница, но слова люблю.

— Давайте лучше говорить о приятном! — воскликнул принц и начал рассказывать о роскоши праздников и ритуалов, которые ожидали нас; засыпал непонятными терминами, а я слушала вполуха и хотела от отчаяния плакать. Нет, улыбалась, конечно, но выходило так себе. Наконец, ректор понял, что я на грани, и встал.

— Ваша светлость, день бы долгий, а джива — существо возвышенное и нежное. Кажется, джани Анастасии пора отдыхать.

Я была удивлена и тронута такой заботой. И с радостью раскланялась перед псевдоженихом и его наставником.

* * *

— Знаешь, судя по рассказам, тебе крутой мужик достался, — зашептала Аня мне в ухо, когда мы остались в нашей спальне одни, и служанки погасили сталактиты. — Я про Киату, если что.

— Не очень, — вздохнула я. — Он преступник. Это ужасно!

— Да не парься! — жарко шепталась Аня. — Плохиши очень клёвые. А от этого приблажного надо делать ноги… Хотя, с другой стороны, и не ясно, кто тебе больше подходит. Ты же у нас тоже не от мира сего. Тебе точно Аридо никак?

— Никак, — ещё тяжелее вздохнула я.

Аня почесала нос, и вдруг вскочила с кровати. Подкралась к двери, высунула наружу голову и подмигнула мне:

— Никого… Пошли…

— Куда?! — ошалела я от неожиданности. — Тут же стража повсюду и маги порядка.

— Слушай, ну если мы не пошаримся по дворцу и не посмотрим, что и где, пока все спят, мы точно застрянем тут навсегда. Ты хочешь замуж за Аридо?

— Не-ет! — замотала я головой.

— Тогда пошли, только тш-ш, — она приложила палец к шубам, — тише, Тася, тише. Если что, скажем, что искали, где водички попить.

— Так у нас же её полно, — напомнила я.

— Блин, тогда скажем, что искали энергетически подходящее место для поклонения святому Мезиму.

— Не поверят.

— Тогда приплетём святого фестала, эспумизана и клизмой приложим.

— Это неприлично! — шикнула я.

— Гля! — возмутилась мне в ухо Аня. — Сама придумала, а теперь неприлично! Тебе, джива, лицемерить не положено!

И что тут скажешь?!

Мы пошли по тёмному коридору, подсвеченному лишь красноватыми медузами в мини-бассейнах и угасающими голубыми сталактитами на стенах. Дворец уснул, и мы пробирались на цыпочках мимо комнат и ниш, колоннад и окон, не понимая толком, что ищем. Пройдя круглый коридор, мы попали на винтовую лестницу с замысловатыми, как скульптуры Церетели, фигурами вместо балясин. Аня хотела было выругаться по их поводу, как вдруг в темноте в пролёте этажом ниже мелькнула знакомая колобковая личность со сталактитом в стеклянной банке на цепочке.

— Ректор, — одними губами сказала Аня, — не нравится он мне.

— Ага, темнит чего-то и притворяется.

— И пахнет от него сильной магией, но о-очень невкусной. Твоя привязка-жемчужина по сравнению с ним — просто аромат душистых прерий.

— Да?! Может, давай от него держаться подальше? — совсем неслышно выдохнула я ей в ухо.

— Неа, — Аня была настроена решительно. — Моя чуйка никогда не подводила. Я всегда по наитию знаю, сколько соли в картошку и когда мясо в духовке выключать. А тут и подавно чую: надо выяснить!

Мелькая атласными полами халата, ректор невероятно бодро спускался куда-то вниз. Столько пролётов мы миновали, казалось, что уже достигли подземелья. А ректор всё шёл и шёл и, наконец, исчез в темноте. Мне стало холодно и страшно.

— Вернёмся, Ань, не к добру это! — шепнула я.

— Нет. Когда так воняет палёным, как от ректора, любая хозяйка должна посмотреть, в чём дело.

Аня шагнула вперёд в мрачное чрево коридора и, схватив за кисть, потянула меня за собой. Ой, что-то будет!

Глава 37

Кто бы мог подумать, что под дворцом принца Аридо расположены катакомбы! Такие и гномам во «Властелине колец» не снились! Здесь было зябко и влажно, местами по стенам в ниши стекала вода. В некоторых заводях она мерцала, видимо, попадая на сталактиты. Неровные, словно изъеденные огромным монстром скалы образовывали естественные арки, на которых держалось всё, что выше. Казалось, заверни за очередной валун, а там или тролли притаились, или Голлум ищет «свою прелесть». Даже по странному, малоприятному запаху было ясно — тут не котят разводят, и не цветочки выращивают, а явно нечисть водится.

— А вдруг там дракон?! — замирая от страха, прошептала я Ане.

— Не дрейфь, драконов не бывает, — отрезала она.

Пройдя в очередную арку, мы вышли в огромное пустое пространство, подсвеченное снизу синим и красным. Где-то капало. Эхо разгоняло этот звук так, будто мы попали ночью в пустой Олимпийский, где звукорежиссёр забыл выключить пульт со спецэффектами. И громкость оставил на максимуме. А светотехник плюнул на прожекторы с дымкой и ушёл домой после концерта Мэрилина Мэнсона приходить в себя от передоза мистики. Было страшно, аж мурашки по спине забегали.