Насквозь

«Слетают листья на ветру…»

Слетают листья на ветру. Зажжешь свечу, когда умру? Средь многих траурных одежд Оставь мне часть своих надежд. Нет выше неба высоты, Я ухожу от суеты, Подобно листьям на ветру. Зажжешь свечу, когда умру?

«Мне есть что сказать миру…»

Мне есть что сказать миру, И пусть он оглох. Даже Пусть мир перемазал сажей Музу мою и лиру. И знаю, как смыть это, Поскольку имею волю, Я съел сто пудов соли, Подаренной Богом поэтам. Мне есть что сказать миру.

«— Вылетаю. Не грусти…»

— Вылетаю. Не грусти. — Возвращайся, очень жду. Ты свети, свети, свети, Я узнал в тебе звезду. Самый близкий человек, В мире нет второй такой, Если кончится мой век, Вспоминай меня с тоской. В синем небе — самолет, По Москве от пробок мрак, Тает снег и тает лед, Без тебя здесь всё не так. Я ищу твою звезду, Ты свети, свети, свети. — Возвращайся, очень жду. — Вылетаю. Не грусти.

«Всё будет хорошо, и далеко до неба…»

Всё будет хорошо, и далеко до неба, И жизнь полна всего. О чем еще мечтать? И солнца вкус хранят в себе колосья хлеба, И хочется еще над суетою встать. Всё будет хорошо, и хорошо всё было, И хорошо сейчас, я весел без причин, И белая с косой меня уже забыла, Я для нее — поэт, поэт — особый чин. Всё будет хорошо, пройдут века и годы, Пусть небо не спешит звать в гости навсегда, Пусть омывают путь дождей священных воды, Всё будет хорошо. Сияй, моя звезда.

«Я не верю тебе. Без обид попытаюсь забыться…»

Я не верю тебе. Без обид попытаюсь забыться И забыть, что любил и, быть может, как прежде, люблю. Я не верю тебе. А без веры надеждам не сбыться, И к чему они нам? Никого ни о чем не молю. Я не верю тебе. Это странно и страшно, и больно. Эта рана саднит. До краев грусть заполнила кровь, Я не верю тебе. И поэтому я добровольно Ухожу от тебя, взяв на память былую любовь, Где я верил тебе.

«Рядом не положим мы ручные клади…»

Рядом не положим мы ручные клади, Не сдадим на стойке вместе паспорта, Может, вспомню строчкой в путевой тетради Города, деревни, дивные места, Поцелуи, ночи, парки, стадионы — Всё отныне память сумасшедших лет, В них я, как мальчишка, лишь в тебя влюбленный, Жаль, что в это время не купить билет. Не сложить нам рядом багажи и клади И не дать на стойке вместе паспорта, Душу согревают строчки из тетради, В них любви беспечной дивные места.

«Учусь прощаться мирно, это круто…»

Учусь прощаться мирно, это круто, Кто знал меня, тот не поверит точно, Я не актер, не клоун, потому-то Всё в моем взрослом мире непорочно. Я обижаюсь или обижался, Но все, кто был обижен, всё простили, Я не напрасно сердцем обнажался, Я не напрасно ставил «или-или». А выбор — он не мой, но мне понятен, Суть вечности не делится на таксы, Я счастлив, что на место белых пятен Я никогда не ставил черной кляксы.

«Кому-то мало, а кому-то много…»

Кому-то мало, а кому-то много, Кому-то много, а кому-то мало, Хожу, как все, до смерти и под Богом, Играю, пока время не сыграло.

«Хуево. Состояние знакомо…»

Хуево. Состояние знакомо Всем тем, кого продали иль предали, То жар, то лед, то ярость, то истома, И мучают то близости, то дали. Хуево. Это чувство хуже краха Навязчивостью сказанного слова. Не помогает посыланье на хуй, Когда тебе действительно хуево.

«В лабиринте темно…»

В лабиринте темно, Здесь и там — тупики, Ни вода, ни вино Не спасут от тоски. Ни вино, ни вода, Кровь — застывшая ртуть, Дышит в спину беда, В никуда — тоже путь. Улыбаюсь судьбе. Что еще? Где? И как? Я обязан себе, Но тебе я не враг. Снято наше кино, В горле комом лишь крик, В лабиринте темно, Что ни мысль, то тупик.

«Вчера всё казалось иначе…»

Вчера всё казалось иначе, И время играло в мечты, Сегодня душа моя плачет, Сегодня спалили мосты. Воздушные замки взорвали Мы сами. Теперь — тишина, Теперь повторится едва ли Волшебных мелодий весна. Боль сердце покинет нескоро, Надеждам расти и расти, За высшую скорбь приговора Прости, безутешно прости.

«Я быть не боюсь ебанутым…»

Я быть не боюсь ебанутым, Любому признанию — время, Меня предают, это круто — Быть преданным сразу и всеми. Я предан лишь Господу Богу, Лишь слову служу вдохновенно, Я сердцем встречаю тревогу, Грусть бродит во мне внутривенно. Часами считаю минуты, Войну начиная со всеми, Насколько я стал ебанутым, Рассудят потомки и время.

«Была близка, но вдруг чужою стала…»

Была близка, но вдруг чужою стала В тенетах лжи, предательства и фальши. Ночь сна лишила, я смотрю устало И вижу только бездорожье дальше. Обидно до бесчувствия, но всё же Нет для расстройства психики причины. Ты мне воткнула в спину острый ножик. Я всё стерплю. На то я и мужчина.

«Еще не дописана строчка…»

Еще не дописана строчка, Еще не поставлена точка, Не прожита крайняя ночка И рано менять «одиночку». Ветра еще ищут свободу, Напрасно мутить в себе воду, Всё ясно в любую погоду, Во всём я в мужскую породу.