Наследие Мастера

– Слушай меня внимательно! – металлом звенел голос того, чье имя я так и не смог вспомнить, - Головой за него отвечаешь! Упрячь так далеко, как только сможешь. И смотри - сбежит, его место у ядра займёшь ты!

– Не боишься всё испортить? – язвительно осведомился Ксаввал.
– Тебе ведь нужна совершенно определённая кровь.

– Скажем так, я знаю способ обойти этот момент, - многозначительно заметил тот, - Ты же не думал, что я стану посвящать тебя во все подробности?

– С тобой никогда не знаешь, что думать, - проворчал Ксаввал.
– Но если твой план вполне выполним и без его крови, тогда зачем он тебе? Убить и дело с концом. А так сплошные проблемы: перевози, охраняй, корми…

Раздался грохот, испуганный вскрик и вслед за этим – полный угрозы голос моего безымянного врага.

– И все это ты будешь делать на совесть, понял? Чтоб и волос с его головы не упал! Я хочу видеть его мучения! В конце, когда раскроются карты, и он уже ничего не сможет изменить.

– Здорово! – хохотнул Ксаввал, - С учетом того, что ты стёр ему память.

– Сам стёр – сам восстановлю! Но ты не расслабляйся. Даже такой, как сейчас, он по-прежнему опасен.

– Похоже, ты его боишься…

– Не боюсь. Просто знаю, на что он способен.

Тяжелые шаги приблизились, под рёбра прилетел могучий пинок, едва не порвавший внутренности, пальцы-тиски сгребли плечо (я чуть было не застонал, но сдержался)

– Ненавижу! – выплюнул он мне в лицо.

Очень хотелось открыть глаза, но не стал этого делать. Я же без сознания? Вот пусть и дальше так думают.

Тиски на плече разжались, пола взметнувшегося плаща хлестнула по лицу.

– Смотри же, насчёт ядра я не шутил.

Звук удаляющихся шагов, стук захлопнувшейся двери и тишина.

Лежать по-прежнему было неудобно, жутко болел отбитый бок. Но я героически терпел и прикидывался овощем, памятуя, что незримый и неслышимый, Ксаввал всё ещё находится где-то здесь. Я ощущал его присутствие на физическом уровне.

Минуты проходили за минутами, ничего не происходило. А я отчаянно пытался хоть что-нибудь вспомнить. Конечно, по голове мне стукнули неслабо – затылок раскалывается от боли. И ещё этот урод говорил, что стёр мне память. Но всё же, всё же!

И я напрягал мозг, все свои душевные силы, чтобы вспомнить. Пусть не всё. Хотя бы собственное имя.

Боль, и без того терзавшая голову, разрослась до неимоверных размеров, а когда напряжение стало невыносимым, взорвалась, тысячей сверхновых. Сознание милосердно погасло, вновь погружая меня в блаженное ничто.

Сквозь музыку сфер и космические напевы, наполнявшие моё забытьё, вдруг прорвался свистяще-шипящий звук переполненного помехами эфира, и тут же включился мёртвый Майкл Джексон «Dirty Diana». И снова – тишина, как в коконе. Потом чей-то голос, лишённый половой принадлежности, взывал ко мне, требуя восстать и свершить какой-то подвиг; я так и не понял, какой и почему именно я. Потом снова наступила тишина, и я уж было совсем решил, что меня оставили в покое.

Наивный! Водопад ошеломляюще холодной, просто-таки арктически-ледяной воды обрушился мне на голову, затекая в рот, в нос. Я задохнулся, закашлялся и моментально пришёл в себя. Хотел вытереть с лица противные капли – обнаружил, что руки связаны за спиной… Открыл глаза, проморгался.

Я лежал на полу, надо мной склонились двое.

Один, с грубой, маловыразительной рожей старого солдафона, довольно хмыкнул.

– А ж говорил, очухается! Наивернейшее средство, ваш-ство.

– Хорошо, Тиик, можешь идти, - отозвалось «ство», - стареющий, но ещё сохранивший следы былой привлекательности блондин, лоб которого украшал жёлтый, похожий на звезду камень.
– Дальше я сам.

Тиик чётко развернулся и направился к выходу.

– Ежели чего, я рядом, - донёсся до меня его голос, и дверь захлопнулась.

Тип с жёлтым камнем не отреагировал, продолжая рассматривать меня с выражением кота, поймавшего мышь. Я тоже внимательно изучал его лицо, и чем дольше смотрел, тем отчётливее понимал: мы с ним уже встречались.

Вот только где и при каких обстоятельствах? Судя по обстановке нынешнего свидания, вряд ли мы когда-то были друзьями. Хотя жизнь – такая штука, что заклятый враг иногда бывает к тебе куда добрее бывшего друга. Но это, похоже, не наш случай.

– Как поживаешь, родственничек? – язвительно осведомился блондин.

– Вашими молитвами, - отозвался я, испытывая огромное желание сломать ему шею.

– Если б твою судьбу решали мои молитвы, гнить бы тебе, сукин сын, в самых глубоких подземельях Иррата.
– сообщил «родственничек».
– К сожалению, кое-кому ты ещё нужен. Поэтому ты пока жив. Но, заверяю тебя, это не на долго. ОН возьмёт от тебя всё, что ему нужно. А потом я подвергну то, что останется, долгим и изощрённым пыткам. Как тебе перспектива?

Я не ответил. Понятия не имею, за что он меня так ненавидит. Но спрашивать не стал. Вместо ответа я собрал побольше слюны и плюнул в рожу. Заряд достиг цели, собеседник резко отвернулся, утираясь рукавом шитого золотом одеяния.

Когда он снова взглянул на меня, лицо его было бледно, глаза потемнели, а камень во лбу пульсировал в ритме сердца.

– Ты доигрался, бродяга,- мрачно заявил он.

Комната мгновенно наполнилась людьми в жёлтых одеяниях. Я заметил летящий мне в лицо сапог, но увернуться не смог. На меня посыпался град ударов, один из которых вышиб меня в блаженную пустоту.

Голова. Ой-й, голова. Как будто раскалённые гвозди забили в уши. Тиски сжимают виски.

Открываю глаза. Яркий солнечный свет миллионом осколков врывается в зрачки. Со стоном вновь сомкнул веки. Боль. Почему так больно?

Вчера. Что было вчера? Не помню…

Боль усилилась. Я сцепил зубы и изо всех сил зажмурился, обхватив голову руками. Боль - обжигающая, раздирающая. Боль. Боль, вытеснившая из сознания все мысли и чувства, боль…

Немного отпустило.

Снова приоткрыл глаза. Свет по-прежнему болезненно-яркий, но уже терпимый. Приподнял голову – шея, плечи и прилегающие мышцы отозвались ноющей болью. В поле зрения попали каменные плиты пола и обжигающе-слепящее солнце, почему-то расположенное в одной плоскости со мной и находившееся, казалось, в нескольких метрах. Не слишком веря собственным глазам, я решил получше рассмотреть, но для этого надо бы сесть.

Я попытался. Кишки скрутило в узел, судорога прошлась по всему телу, к горлу подкатила тошнота. Мир взорвался миллионом фейерверков и исчез.

Когда в следующий раз пришёл в себя, солнце висело всё в той же точке. Впрочем, я слишком слаб и измучен, чтобы удивляться.

И всё же нужно сесть. Помня о прошлой попытке, действую медленно и осторожно. Подтянуть руку, опереться. Рука дрожит и болит, но всё же держит. Стоило приподняться, вновь заныло тело. На этот раз обошлось без судорог. С трудом, болью выпрямляю спину и сажусь. Снова закружилась голова. Поискал, к чему бы прислониться. Неподалёку возвышалась каменная стена, но добраться до неё не было никакой возможности. Тогда я обхватил колени руками и склонил голову. Сцепить зубы и терпеть. Головокружение прошло. Что же со мной произошло? От попыток вспомнить, голову снова стянуло обручем боли.