Наследие

Я окинула взглядом смотрящих на меня в недоумении и возмущении отступников, некоторым из которых удалось припомнить мое лицо. Если маги откажутся сдаться по-хорошему, нельзя допустить, чтобы они опять разбежались, кто куда, и продолжили чинить разбой.

Упав на колено, я ударила ладонью о постамент, взывая к камню. Он давался мне куда тяжелее, чем огонь, ставший послушным с первого нашего общего вдоха. Появившееся в висках давление сообщило, что я замахнулась на то, что мне не под силу. Несмотря на сопротивление стихии, я упрямо сжала пальцы, сгребая твердую породу, словно песок.

Строптивость камня исчезла в мгновение ока, словно преграда, отделяющая нас от взаимопонимания, была разрушена чьим-то легким прикосновением. Неощутимая рука Кристара накрыла мою, а сам он ободряюще улыбнулся. Площадь вздрогнула, рождая из недр земли стену, роняющую тонны земли и пыли. Продолжая упираться, камень поднимался ввысь, окружая площадь со стороны отступников нерушимым кольцом, толщины которого было достаточно, чтобы земляные маги провозились немало времени, прежде чем смогли бы пробить его.

Вены на руке вздулись, плечо гудело от напряжения. Наконец, оторвав ладонь от потрескавшегося камня, я выпрямилась, тяжелым взглядом обведя отступников.

— Ни шагу, — мои слова стали еле слышным шепотом, но ветер разнес их во все концы площади, вкладывая в уши всех присутствующих. — Именем Ордена Смиренных, вам запрещено причинять вред церковникам. Ваше самоуправство недопустимо. Вы прекратите сопротивление по своей воле, или будете уничтожены.

Как и ожидалось, мои слова не вызвали одобрения среди отступников. Среди недовольных нашелся смельчак, решивший ответить мне боем. Маг ветра, старик, бывший моим соперником в Колодцах, вышел вперед, подкатывая рукава и призывая к себе на службу воздушную стихию.

Весь мир сжался до одного человека, виновного в разрушении деревни церковников. Из-за дела его рук погиб Драйго и он должен понести за это наказание.

В мозгу проскользнула мысль, что в смерти Драйго был повинен только он сам, его легкомыслие и неуместная беззаботность. От осознания этого злость внутри приобрела безумную силу отчаяния.

Первый удар воздуха со стороны старика захлебнулся во встречном порыве ветра. Столкнувшись, два потока разлетелись в стороны, подхватывая снежинки и накрывая белоснежной пургой отступников и церковников.

В отличие от первой нашей встречи, я не была стеснена в использовании стихий. Ему следовало подумать об этом. Оторвавшийся от настила площади камень, непроницаемым коконом обхватил тело мага, оставив на свободе только шею и голову.

— У всякого воспротивившегося не будет второго шанса сдаться, — мои слова заглушил крик отступника, когда каменный кокон изогнулся, ломая кости. Близ стоящие маги опасливо попятились, по толпе прокатился ропот: тут и там слышалось передаваемое из уст в уста «Низвергнувшая».

— Почему ты на стороне Церкви? — я не сразу отыскала в толпе говорившего. Это был еще совсем еще мальчик, с шрамом через все лицо. — Я не вижу на твоем лбу метки, значит, ты была таким же отступником, как и мы. Ты — Низвергнувшая, разрушившая сердце Берилона и убившая Всевидящую Мать. Почему ты отвернулась от магов?

— Вместо того чтобы начать новую жизнь, без гнета Церкви, вы устроили самосуд, нападая на церковников, уже не представляющих угрозы. После вас и таких, как вы остаются пепелища, а государство захлебывается в крови. Я не собираюсь потакать вашей жажде мести. Или вы подчинитесь Ордену и установленным ним законам, или разделите его судьбу, — я указала на обмякшее в каменной гробнице тело воздушного мага.

Мальчик умолк, и окинув меня презрительным взглядом, смиренно склонил голову. Многие из его окружения последовали примеру юного мага, но были и те, кого участь старика не вразумила. Они стали подстрекать остальных выступить общими силами. Если так и дальше пойдет, может начаться бойня.

Вздохнув, я возвела глаза к небу, где начал формироваться сгусток энергии, привлекая внимание и угрожая своим неровным светом. В толпе поднимались руки, указывающие на высоко светящуюся над площадью точку.

Взрыв прогремел над Этварком, расцветая золотистым бутоном и роняя рыжие лепестки. Площадь обдало волной холода, а затем на головы присутствующих обрушился фронт разгоряченного воздуха.

— Следующий взрыв будет куда ниже, если вы не оставите свои бунтарские настроения, — объяснила я, не без удовлетворения наблюдая, как на самых ярых провокаторов налетели трезвомыслящие товарищи, зажимая рты и заламывая руки.

Обернувшись, я увидела побледневшие лица церковников, плотным кольцом окруживших Настоятельницу, прикрываясь щитами и ощетиниваясь клинками.

— Я слышала, Орден снабдил вас жуками Данмиру, — в глазах церковников отражалось недоверие, отдающее непониманием. Они обещали простоять так до скончания веков, так что пришлось их поторопить. — Хватит медлить.

Спохватившись, один из церковников отдал распоряжение находящимся на площади воинам, и те сверкающими вилами врезались в толпу отступников, спеша сковать их и обезоружить, воспользовавшись жуками Данмиру, что были при них. Я следила за происходящим, отмечая, что некоторые маги пытались сопротивляться, но их тут же урезонивали закаленные в боях церковники.

Убедившись, что в моем вмешательстве больше нет необходимости, я обернулась и встретилась взглядом с Настоятельницей. Я не могла прочесть ее чувств, но ставшие враждебными лица ее охраны были более чем многословны. Развернувшись, женщина поспешила ко входу в собор.

— Повезло же, что в этот раз ты на стороне Ордена, — язвительно подметил Смиренный, появившийся рядом в сопровождении Люфира. — Дальше мы справимся и сами, только разбери-ка эти свои каменные стены, а то долговато кирками орудовать будет.

Я отмахнулась от него, решительно направившись вслед за Настоятельницей. Путь мне преградили церковники, всерьез вознамерившиеся не пустить меня в свою святыню.

— С дороги, — сдавленно произнесла я. Мои слова только добавили решимости бойцам.

— Да пропустите ее, она от Ордена. Будете задерживать, и эти новоиспеченные горы еще нескоро отсюда уберутся, — небрежно бросил Смиренный, и, обменявшись взглядами, церковники нехотя расступились.

Собор окружил меня изобилием желто-зеленых тонов и запахом благовоний. Шаги удаляющейся Настоятельницы поднимались к одетому в лепнину своду. Очаги, расположенные вдоль боковых нефов, наполняли грандиозное строение приторным теплом.