Наследник

Но по какой-то причине глубокий интерес Конна к фотографиям Стиляги заинтриговал ее. Впервые за несколько лет она отметила, что рассматривает сборище людей вокруг победившего коня.

Конн прав. Несмотря на то что произошло между ними позднее, в момент, когда делали эту фотографию, Ричард Сточиер и Ник Мейфидд были двумя счастливыми, очень довольным, владельцами скакуна.

— Они выглядят вполне довольными друг другом, — подтвердила она тихо.

— Как и все остальные на фото. Как все эти незнакомые люди умудряются создать толпу на фото?

— Полагаю, это что-то вроде такой игры. Как попасть в камеру, чтобы тебя показали по телевизору, когда появляется съемочная груши.

Хомор поняла, что не чувствует обычной смущающей печали, какая отложилась у нее в памяти и какую она испытывала в прошлом, когда смотрела на эти фотографии.

Из любопытства она прошла через кухню взглянуть на другой снимок. Ее тренированный взгляд начал выхватывать детали, автоматически отмечая цвет формы для верховой езды жокея, костюм ее отца пятнадцатилетней давности и ковбойскую шляпу на голове мужчины, стоящего прямо позади Ричарда Стоунера.

Хонор заморгала и наклонилась поближе.

— В чем дело? — спросил Конн, протискиваясь мимо стола, чтобы встать подле нее.

— Думаю, вот этот парень в шляпе позади твоего отчима есть и на других фотографиях.

— Вероятно, тренер.

— Нет, я так не думаю. В этой шляпе есть что-то знакомое, Конн.

Хонор задумчиво вернулась к другой фотографии.

— Та же шляпа. Не могу рассмотреть его лицо, но могу поклясться, в нем есть что-то знакомое…

Хонор перешла к еще одной фотографии, и на ней это лицо под полями ковбойской шляпы было гораздо яснее.

Конн! Это Итан Бейли. Немного стройнее, чем сейчас, и на пятнадцать лет моложе, но могу поклясться, это — Итан!

Кони наклонился через ее плечо, чтобы рассмотреть мужчину и шляпе.

— Ты права. Но Итан едва знал наших отцов. Почему он оказался на трех фотографиях круга почета вместе с отцом и Мейфилдом?

— А к тому же на трех разных ипподромах Он вряд ли из тех, кто бежит в круг почета, чтобы попасть на фото просто забавы ради. Подобное развлечение подходит лишь для мальчишек и стиляг.

Кони выпрямился, покачав головой

— Нам как-нибудь надо будет спросить его об этом.

Он взял Хонор за руку:

— Давай, любимая, вернемся в постель, У меня ноги замерзают. Вместе с некоторыми другими частями моего тела.

— И ты ожидаешь, что я согрею все эти твои части тела?

— Этo будет милый, сострадательный жест.

«Жест, подобающий жене», — с тоской подумала Хонор. Но оставила это замечание про себя.

— Знаешь, — лениво заметил Конн, когда прижимался к Хонор под одеялом мгновение спустя, — у меня такое ощущение, что я снова могу нормально мыслить. Я провел большую часть дня словно контуженый, разбитый, в похмелье и ярости. Теперь, наконец, все начало успокаиваться.

— Это, должно быть, облегчение, — тихо сказала Хонор, проводя пальцами по его волосам. — У меня сложилось впечатление, что ты не привык к потрясениям и недоразумениям, не так ли?

— Да, — буркнул он. — Не привык.

Он придвинул Хонор поближе к себе, блаженствуя в тепле, исходящем от нее.

— Ну, если тебя что утешит, и я тоже, — ласково сказала она ему.

Именно тогда вновь обретенная ясность мысли напомнила Конну о вопросе, который он намеревался задать Хонор. Он замолчал, наклонившись к ней для поцелуя.

— Как ты узнала, что я — сын Ричарда Стоунера?

Хонор минуту помолчала, а потом спокойно ответила:

— Мне сказал Итан Бейли.

Ландри тихонько выругался и сел в постели:

— Почему в последнее время, куда бы я ни повернул, везде натыкаюсь на Итана Бейли, который оказывается поблизости?

9

— Разве ты не понимаешь, что Итан Бейли знал, кто ты на самом деле? — спросила Хонор.

Она лежала, раскинувшись на подушках, наблюдая, как Конн спускает ноги с края кровати, чтобы включить лампу.

— Мы с Итаном этой темы никогда не касались.

— Ты же сам сказал, что сплетни на ипподроме широко распространены. А Итан вращается в этих кругах долгие годы. Кроме того, что ты жил не под фамилией Стоунер, ты когда- нибудь пытался скрыть свою связь со Стилягой и его первыми владельцами?

— Нет.

Ответ был кратким, нетерпеливым, словно мысли Конна были заняты прослеживанием системы и он не хочет, чтобы его беспокоили не имеющими отношения к делу вопросами. Конн ничего не видяшим взглядом смотрел в стену несколько напряженных минут, черты его лица стали, как обычно, резкими.

Хонор смущенно наклонилась вперед, чтобы прикоснуться к его плечу:

— Конн?

— Именно Итан нашел яблоки в корме Наследника в то утро. Именно он сказал мне, что тебя видели у конюшен сегодня очень рано утром.

— О!

Она не знала, что сказать в ответ. Ее рука упала с его плеча.

Конн развернулся, чтобы встретиться с ней взглядом, который стал холодным и пристальным.

— Когда он сказал тебе, кто я такой?

— Вчера. Он пришел ко мне в офис и сказал, что испытывает потребность предупредить меня, что ты, возможно, сказал о себе не всю правду, — сказала Хонор тихим голосом.

Лицо Конна помрачнело.

— И это не в первый раз он пытался предупредить меня насчет тебя.

Кони взял ее за подбородок ребром своей руки и не давал ей двигаться. Серые глаза, цвета оружейного металла, были почти смертельно опасными в мягком свете лампы.

— Что еще он тебе говорил обо мне?

Хонор облизнула свою неожиданно пересохшую нижнюю губу. Из ниоткуда снова выплыл страх к Константину Ландри. Напряженный комок начал скручиваться в ее желудке, пока она чувствовала силу его руки.

Он не причинял ей боли, просто на время принудил ее не двигаться, но сдержанной свирепости в его глазах было более чем достаточно, чтобы снова вызвать стихийный страх. Она силой заставила себя перебороть сомнения и свою неуверенность. Жестокость Конна была нацелена не на нее.

— Однажды он намекнул, что ты, возможно, имеешь отношение к игровому бизнесу на Тахо. Я подумала, что именно поэтому ты знаешь, как надавить на Грейнджера, — призналась она, запинаясь.

— Ну и ублюдок, — сказал Конн слишком спокойно. Но не отпустил ее.