Наследник

Конн крепко прижала свои губы к ее pту, прежде чем поцеловать изгиб ее плеча. Хонор охнула, почувствовав легкое прикосновение его зубов к своей облаженной коже. Затем ее халат был снят и брошен к ее ног. Она задрожала, когда он коснулся руками выпуклостей ее грудей, тепло его ладоней вливалось в нее через тонкую ночную рубашку. Стены комнаты пляжного ломика завращались вокруг нее, когда Конн резко поднял ее на руки.

Она закрыла глаза и легонько погладила пальцами его затылок, когда он нес ее в спальню. Сила, которая бурлила в нем, давала ей чувство безопасности, даже, несмотря на то, что слабый голосок шептал, что, возможно, ей стоит его бояться.

Конн уложил ее на постель и минуту стоял, глядя на нее. Он не сводил с нее взгляда, когда расстегивал рубашку и ремень. Когда, наконец, он оказался обнаженным и его мужское естество восстало, чтобы доминировать, Хонор пошевелилась. Она протянула руку, желая признать его к себе.

— Хонор, милая. О, Хонор!

Сняв с нее ночную рубашку быстрым, нетерпеливым движением, отчего она измятой кучкой осталась лежать у ножек кровати, он лег с ней, затем перекатился на нее с силой волны, разбивающейся о риф. Хонор энергично отвечала ему, ее тело изгибалось, живо реагируя на его прикосновении. Эмоциональное напряжение, которое накапливалось в ней весь день, превратилось в плотское. Оно изливалось через ее нервные окончания и пульсировало глубоко внизу живота.

Она проследила очертания твердого мускулистого тела Конна своими ласковыми пальцами, говорящими о женском желании. Он застонал в ответ на ее прикосновения, когда она провела рукой вдоль его ягодиц.

— Конн, — прошептала она.

— Я хочу тебя, Хонор. Я никак не могу перестать хотеть тебя, — прохрипел он.

Его губы блуждали от одного ее соска к другому, возбуждая и бросая вызов. Когда Хонор инстинктивно приподняла бедра, неосознанно двигаясь в такт его желанию, он попросил:

— Откройся для меня, любимая. Позволь мне почувствовать в тебе страсть.

Она изгибалась под ним, подчиняясь приказу. Его хриплые слова ободрения и желания звучали в ее ушах. Затем она почувствовала, как его пальцы творят нечто волшебное в святая святых ее тела, и вскрикнула.

— Ты хочешь меня, — простонал он, с силой раздвигая ногами ее мягкие бедра. — Скажи это. Скажи, что ты хочешь меня!

— Да, дорогой. Я хочу тебя. Всеми силами своей души и своего тела. Мне еще никогда никто не был так нужен, как нужен ты.

Казалось, ее слова стали последней каплей. Конн прошептал ее имя сквозь стиснутые зубы, а потом вошел в ее тепло, с непреклонной силой заявляя права на ее жар.

— Прими меня, — приказал он с болезненной грубостью. — Прими меня, Хонор. Прижмись ко мне и не отпускай!

Хонор показалось, что Конн не отдает себе отчета в своей властности, но она подчинилась ей всей душой. Изо всех своих сил она приникла к нему. Финальный взрыв соития бросил ее в дрожь, что вызвало мощную реакцию Конна.

Его пальцы впились в ее плечи, и он тяжело исторгнул себя в ее сокровенную мягкость. Последовал хриплый приглушенный мужской крик освобождения и удовлетворения из его горла, а потом он обессилено рухнул на нее.

Долгое время Хонор лежала тихо под весом мускулистого тела Конна, набираясь сил и приходя в чувство. Она уже подумала было, что он уснул, когда он, наконец, зашевелился и открыл глаза, чтобы посмотреть на ее лицо.

— Интересно, — тихо сказал Конн, — ты имеешь представление, что ты натворила?

— Говорит, что в действительности это не работает, — прошептала она серьезно.

— Что не работает?

— Ложится в постель с мужчиной, чтобы добиться общения с ним. Обычный здравый смысл говорит о том, что, в конце концов, все, что ты получаешь, — это несколько мгновений иллюзии. Утром все будет, как было до этого.

Его ресницы опустились, чтобы она не сумела прочесть выражение в его серых глазах.

— Так вот что ты делала? Пыталась добиться общения?

— Полагаю. Я больше не могла терпеть расстояние между нами. Догадываюсь, частица меня думала, что если я…

— Частица тебя думала, что если ты соблазнишь меня, расстояние между нами исчезнет?

Он поиграл с локоном ее волос, лежащем на обнаженном плече.

— Ты сильно рисковала.

— Неужели?

Он выждал немного, словно обдумывая ответ.

— Да. Я мог использовать тебя сейчас. Позволить тебе думать, что ты добилась своего мистического невербального общении на несколько дней.

— До тех пор, нока ты не выбросишь меня из своей жизни? — рискнула спросить она.

— Угy. А когда сочту, что достаточно поимел тебя, то смогу просто уйти через дверь.

Конн повертел локон ее волос между пальцами и легонько потянул, сжав губы.

— Да, — согласилась она, ты можешь

— Есть только одна проблема, — задумчиво продолжал Кони.

— И какая?

— Не думаю, что смогу когда-либо насытиться тобой, чтобы я сумел выбросить тебя из своей жизни. Я бы обманывал себя, если бы решил пойти таким путем.

Хонор на мгновение закрыла глаза, уверенная и сомнительном равновесии между ними.

— Я и сама себя обманывала, когда решила попытаться лечь с тобой в постель, чтобы добиться более эффективного общения.

Он замер:

— Правда?

— Я легла и постель с тобой, потому что и тебя люблю, — тихо призналась она. — Полагаю, общение — это часть любви, но правда в том, что я пришла бы в гостиную сегодня ночью, даже если бы знала, что после этого и никогда больше не увижу тебя снова.

— Хонор, — выдохнул он, наклоняя голову, чтобы легко коснуться губами ее губ, — я так рад!

— Рад, по всей вероятности, — задумчиво согласилась она. — Судя по тому, как обстоят дела на сегодняшний день, рисковать пришлось мне, не так ли?

— Любить меня — это риск? — нахмурился он.

— И большой. Я никогда и не мечтала, что могу влюбиться в мужчину, который не сможет мне доверять. Но ведь я никогда и не думала, что влюблюсь в мужчину, которому и сама не смогу доверять.

Хмурый вид Конна преобразился в холодный гнев, но он не сдвинулся с места.

— Ты хочешь сказать, что любишь меня, но не доверяешь мне? Я тебе не верю. Хонор. Я никогда не давал тебе повода не доверять мне.

— Ты не сказал мне, что ты — сын Стоунера, — напомнила она ему.