Наставник

– Ничтожество! – добавила она твёрдо.

Макар многое слышал от родных и прекрасно понимал, что они произносят это в сердцах, но после этого слова его редуты безразличия перестали существовать:

– Да идите вы все на хрен!!! – он вскочил из-за стола и успел хлопнуть дверью ещё до того, как все осознали, что именно произошло. За столом воцарилась тишина. С вилки Галины сполз и упал на тарелку кусок холодца. Вера Павловна принялась рыдать.

– Да-а-а, вот это бурлеск! – Сергей Леонидович сказал это без смеха и даже без улыбки, но жена всё равно машинально толкнула его локтем в плечо, – Пойду покурю!

Макар вышел, точнее вылетел из подъезда, пытаясь выломать дверь вместе с пищащим домофоном, во имя мщения юриспруденции, родителям и всем-всем-всем. Он остановился на ступеньках подъезда с вопросом в голове: «Ну и что делать?».

Дверь подъезда снова открылась и из светлого портала, созданного стоваттной лампочкой появился круглый мужчина – это был Сергей Леонидович. Макар зыркнул на него, но тут же отвернулся:

– Ага! Не ушёл ещё! Я думал не успею за тобой! Сайгаком по лестнице бежал! – при этом он не выглядел запыхавшимся. За ним и раньше такое прослеживалось. Создавалось впечатление, что возраст и вес не приносил ему никаких неудобств.

Сергей Леонидович достал из кармана пачку сигарет, взял себе, и протянул внуку, тот удивлённо посмотрел на деда, он ухмыльнулся:

– Да ладно, знаю, что дымишь!

Макар взял сигарету, а Сергей Леонидович достал спички, прикурил сам и дал огня внуку. Он всегда пользовался спичками, ему нравился запах и звук вспыхивающей серы и древесины.

Сделав пару затяжек, Сергей Леонидович начал разговор, которого Макар ожидал с самого его появления:

– Ты бы помягче с Веркой, один ты у неё из мужиков остался, дед Гришка помер, отец твой тоже… Без мужика тяжело ей на старости лет…

– А как же ты?

– А что я? – он замялся, – Я ей никто! Так, дополнение к семье, а ты родной человек! Наследник!

– Да вы не понимаете…

– Всё мы понимаем! – дед перебил внука, – Но и ты пойми! Иди отдохни, как вы сейчас это делаете, а потом сдай ты этот экзамен. Ну это же мелочи! – он засмеялся и бросил окурок в урну, – Ладно, пойду я к девкам! А то одни они там! Нехорошо!

Сергей Леонидович похлопал Макара по плечу и снова скрылся в подъезде, а внук остался со своими мыслями: «Отдохни! И как же мне отдохнуть?». И после нескольких секунд раздумий Макар вспомнил про Витька.

Глава 3

Квартира Витька, где проходило фешенебельнейшее мероприятие под названием «вписон», имела весьма плачевный вид. Это была среднестатистическая двушка в хрущёвской пятиэтажке, которые хозяину приобрели сердобольные родители. До этого квартира, очевидно, принадлежала какой-то бабуле, и старушка старалась изо всех сил блюсти чистоту, но, когда хозяином стал Витёк всё пошло прахом – пол задекорировали бутылки из-под джентльменского поила «Жигулёвское», а в последнее время и разные причиндалы типа пипеток, прожжённых бутылок и прочей хрени для «виртуалочки», как говорил сам домовладелец. В общем – притон, чистой воды.

Макар сразу по приходу понял, куда попал, взять хотя бы «гостя», который уже в самом начале мероприятия сидел в обнимку с толчком и звучно блевал – «Отравился морепродуктами», – с оскалом пояснял Витёк. «Интересно, в каких закладках водятся те молюски», – думал про себя Макар, но всё же решил остаться, благо обычный жидкий кураж тоже был в избытке.

Народ потихоньку собирался. В квартире, казалось, не осталось ни одного квадратного метра без стоящего, лежащего или сидящего человека. Публика собиралась сплошь «прогрессивная», каждый был олицетворением «яркой индивидуальности», и каждый был «не таким как все». Но при взгляде на это столпотворение в общем, складывалось впечатление, что это был какой-то сводный полк фриков – все использовали чётко определённый набор слов, то есть «чилили», «рофлили» и «флексили», стреляли у друг друга лёгкие «сижки», и, конечно, использовали одинаковое обмундирование – толстовки и кофты «оверсайз», закупленные в секонд-хенде, естественно «от топовых производителей шмота», которые отличались только крупными буквами названия бренда. Даже пол человека в этой массе было сложно отличить, хотя у некоторых девиц на голове были определённого рода копна различных цветов радуги – признак яркой независимой личности.

Матвеев сразу же отстранился от этого сверхразумного болота, старательно прикрывающего руки ниже локтей длинными рукавами, «хотя перед кем тут скрываться» – размышлял он, и облюбовал уютный подоконник на кухне, где, с одной стороны было спокойно, по меркам заведения, а с другой, можно было наблюдать за происходящим. Макар взял бутылку красного и, дыша свежим воздухом из открытой форточки, погрузился в свои мысли.

Так продолжалось несколько часов. Макар наблюдал за тем, как дрыгались в конвульсиях люди под звуки метеоризма, называемого «новой школой русского рэпа». Ценителями обсуждалось качество этой «музыки», естественно, принимались лишь хвалебные отзывы, несогласных посылали по матери и записывали в «зашкварщики». Обсуждалась политика – оказалось, что сто процентов респондентов придерживается радикально либеральных взглядов и уже никто зашквариваться не хотел – все были едины.

Матвеев смотрел на всё это и не понимал, что вообще происходит и зачем он здесь присутствует, но пока решил не покидать вечерю. Иногда к нему подходили знакомые и неизвестные люди, и пытались изложить свои глубокие мысли, смысла которых Макар не понимал. Некоторые девчонки, разной степени контрастности головы предлагали заняться досугом, но степень социальной ответственности Макара была высока. В конце концов большая часть кодлы посчитала его «токсичным» и оставила в покое.

В какой-то момент Матвеев заметил сцену, которая выбивалась из общей вакханалии – Витёк вёл диалог с каким-то типом, которого Макар не знал, но это и не удивительно, так как он не знал больше половины присутствующих. Не удивителен был и внешний вид парня – такая же драная необъятная экипировка. Удивительным показалось Макару его лицо, при том, он не совсем понял, что же такого он в нём заметил. Они столкнулись взглядами лишь на миг, и незнакомец сразу же зашторил физиономию капюшоном, но Макара сразу объяло чувство какого-то безысходного кошмара, как будто он переглянулся не с человеком, а с существом из другого мира. Витёк же перед ним вёл себя неадекватно, если не сказать провоцировал на грубость – Матвеев подумал, что обычно он себя так ведёт перед особо строгими преподавателями. Вообще, вся эта сцена продолжалась недолго и человек этот испарился также неожиданно, как и появился.

Через некоторое время Витёк подошёл к Макару с пустой пластиковой бутылкой:

– Ну что, Мак, раздавим плюшку?

– Не, Витёк, спасибо! А сиги не будет?

– Нет, капля никотина убивает лошадь! – он оскалился, – Спроси у кого-нибудь!

Макар махнул рукой, ему не хотелось идти побираться в толпу.

– С кем ты разговаривал? – решил поинтересоваться Матвеев, хотя это ему было не очень интересно.

– Когда? – с хитрым выражением лица спросил Витёк.

– Да, минут десять назад, – Макар решил настойчиво продолжить, увидев странную реакцию собеседника, – Парень в капюшоне.

– А, это… Да, так… Не бери в голову! Проблемы по бизнесу! – засмеялся он, – Давай лучше пыхнем!

– Не-не, я по старинке! – Макар показал ему бутылку с вином.

После полуночи вечеринка начала затихать, большинство участников уже разошлись, музыка не играла, а оставшиеся сладко спали в своей, а может не своей, блевотине. Витёк, почувствовал предел возможностей своего организма, пополз в ванную. Глядя на это, Матвеев понял, что в гостях хорошо, а дома лучше и собрался ретироваться, да и мать звонила уже далеко не один раз, но решил угоститься сигареткой. Пачку и зажигалку он взял у джентльмена, уткнувшегося лицом в грязный промежуток между диваном и стеной, был слышен даже звук его дыхания полугодовой пылью.

Макар вышел на балкон и оказалось, что в пачке были «ни фига не сигареты», но одну он всё-таки нашёл и прикурил. С балкона он видел, как некоторые из личностей со вписки продолжают веселиться и на улице. Это вызывало в нём только один вопрос: «Как у этих людей получается жить с таким тупым безразличием к себе и окружающим?»

Его раздумье прервал звук открывающейся входной двери, которой он, поначалу, не придал никакого значения, но потом заинтересовался, кто же это мог вернуться назад. Заглянув в квартиру с балкона, Макар успел заметить только тень заходившего в ванную человека. Заинтересованность сменилась настороженностью, ведь фигура двигалась настолько лихо, что отсутствие алкогольного опьянения прослеживалось чётко, и он решил проверить, кем является этот визитёр. Тихо подкравшись к двери, Матвеев прислушался – в ванной была тишина. «Может показалось», – подумал он, и, распахнув дверь, заглянул внутрь. Перед его глазами открылась картина – над сидящим в бреду телом Витька нависла фигура человека в капюшоне, без сомнения, это был тот странный собеседник хозяина квартиры. Он не сразу заметил Макара и продолжал делать какие-то манипуляции с руками Витька, но через доли секунды исправился и обернулся на неожиданного свидетеля, на этот раз лицо было закрыто шарфом с надписью «Сектор газа». Не успел Макар сообразить, что же это такое он увидел, как визитёр бросился на него. Оказалось, что в руке всё это время у незнакомца был шприц, который он, воспользовавшись замешательством, вогнал в шею Матвеева. Макар почувствовал укол, в глазах его потемнело, и он ощутил, как брякнулся носом в холодный кафель.